Omoide

— Чуя-кун ты слышал новости о Дазай-куне?       Пусть лицо Чуи оставалось неизменным, внутри бушевала гамма эмоций.       "Разве он не знает, что я только рад? Он не понимает?" — Чуя-кун, а я знаю про Дазай-куна. Он ведь умер? — Элис, как будто подливая масла в огонь с неизменно детским выражением лица смотрит прямо в душу. Ложка с сахаром слегка подрагивает в руке у Ацуши, когда он по ошибке сыпет содержимое в черный чай. По крыше барабанит ливень и холод с улицы просачивается через щель в двери подсобки. — О, Элис-чан, а откуда ты знаешь о Дазай-куне? — Спрашивает Ацуши поднимая брови в удивлённое выражение лица. — Из новостей? — Неа-неа, Ринтаро рассказал. Сказал что он плюхнулся головой об бордюр. А после этого ещё три минуты был жив! А ещё он сказал что пока он падал, ветка попала ему в глаз. И хоронили его в закрытом гробу, потому что его мать не могла на него смотреть! А Ри... — Элис, хватит рассказывать ужасы. Мы с эти человеком не очень ладили и так получилось, что он умер. Все. Закрыли тему. — Зачем ты так Чуя-кун? Дай ей договорить. — Ацуши, помолчи. И ты Элис помолчи. Достали.             Ага, так они и замолчали. — Хей, Чуя-кун, почему бы тебе не рассказать Ацуши как ты украл у ринтаро вина, чтобы отпраздновать смерть этого Дазай-куна?       Дрянь. Почему эта сучка рассказывает о том, о чем должна молчать. Её не учили манерам? Тварь. — Чуя ты что, — видимо для этого кретина даже обращение "-кун" не в ообороте. — был рад смерти Дазай-куна? — О, конечно его мы уважаем. Конечно зачем же уважать меня. — Что? А кто бы был НЕ рад смерти этого уебка? Его мамка? — И что это за формулирвка такая, "Рад" — О, да я, сука, счастлив. — Ха-ха уёбок-уёбок-уёбок. — Снова маленькая дрянь все повторяет. Это её долг, очернять меня? — Чуя, пожалуйста хватит. Посмотри ты так сильно шлепнул по столу, что чай разлился. — Ну, и чья это ебучая вина? Моя? Ну уж нет, если это и чья-то вина, то тех кто заставляет меня делать эти вещи. Почему они трогают меня? Ну сдох и сдох. Жалкий. Зачем поднимать эту тему? — Зачем поднимать эту тему? Ацуши ты за... Достал со своими расспросами. — Но, Чуя, это как минимум некрасиво. Тебе нужно прийти на церемонию Прощания и зажечь благовония. Вы ведь одноклассники. А что если его душа не сможет найти путь в загробный мир? — Плевать. Плевать пусть хоть вечность мучается в агонии. Мне плева-а-ать! — Чуя!       Не успел Ацуши договорить, как на его штаны вылилась чашка черного чая. Накахара, поднявшись и задев бедром стол, разлив ещё и чашку Элис схватил её за запястье. — Уходим. Давай быстрее.       Если бы вы оказались случайным прохожим, шедшим в весенний ливень домой, вы бы точно удивились этой сцене: подросток с неестественно рыжими воллсами тащит за собой плачущую девочку с рюкзачком в свободной руке, а за ними еще один подросток, но седой, кричал что-то из подсобки продуктового паралельно промакивая штанину бумажным полотенцем. — Чу-у-уя-кун, мне больно. Отпусти-и-и-и. А если ударит? У меня носки намо-о-окли. — Элис хныкала и запиналась, когда её волокли через неровную поверхность. Если бы не дождь, на бледном лице можно было увидеть круглые слезы. — Я все расскажу Ринтаро! Пошли обратно! Ай, больно! — Браслет из бисера, который был зажат между хрупким запястьем и чужой ладонью, в итоге сдавил кожу больно щипая.       Раз, два, три, четыре, пять. Молния ударила всего в полутора километрах.       Раздвижная дверь в дом разъехалась, впуская пришедших. Чуя быстро скинул обувь и побежал к себе в комнату, оставив зареванную Элис на пороге. С опекуном сейчас даже взглядами пересекаться не хотелось, а вопрос, на полоски какой ширины его нашинкуют, за то, что обидел чудо-ребенка рыжую голову посетил слишком поздно. Мансардное окно было открыто из-зи чего столетний деревянный пол разбух еще сильнее. Чуя упал головой в подушку. Он все еще был обут и вся грязная земля с его ног сыпалась на чистое покрывало. Вот бы никогда не вставать. Тук-тук.       Два стука, а значит мелкая дрянь уже все ему рассказала. — Можно войти? — Голос Мори-сана был уставшим. Конечно, работает по восемьдесят часов в неделю. Не хватало ему детские драмы слушать. — Нет. То-ли протестующий возглас был направлен в подушку ,и опекун ничего не услышав зашел. То-ли мое мнение здесь не учитывается. Опекун измерил шагами комнату и встал около кровати. Он ничего не говорил и кажется не дышал, а по внутренним часам прошло около пяти минут. Тишина становилась гнетущей, а каждый звук бил по ушам словно колокол. Первым её вылез из своего одеяльного кокона Чуя, дабы убедиться, что опекун не ушел и не испарился. Но он стоял тут и ждал момента, когда рыжий сам заведет разговор. — Ну, и долго ты тут стоять будешь? — Не без наезда, уже казалось через целую вечность первым сдался Чуя. Мори, с энтузиазмом разглядывающий однотонную стену повернул голову в сторону собеседника. И улыбнулся. — Зачем ты это сделал? — Его голос был слащаво-приторным, как будто он говорит с техлетним ребенком, который потерял свою маму. Руки заведены за спину, а глаза прикрыты, как будто он очень рад картине перед собой. — Зачем сделал что? — Может получиться. Он не будет задавать лишних вопросов если выдавать себя за дурачка, не так-ли? — Зачем ты обидел Элис и того мальчика? — Ну все крышка, конечная, пиздец. Последний вопрос остался без ответа. Лучше молчать отведя глаза. Да, унизительно но оправдания своему гневу никто не может объяснить так, чтобы собеседник понял. Но все же молчать нельзя. — Я — Слова выходили скомканными, как будто преступник пытаеться отмазаться от пожизненного. — не хотел. — Но это ведь правда. Он и правда не хотел так получилось, он не виноват. — Да? Не хотел? — Улыбка пропала с лица опекуна. А руки скрестились на груди. — Если не хотел, почему сделал? — Он говорил издеваельски медленно и на каждом слове делал акцента на каждом слове. Чуя больше не знал как себя отмазать. Зачем он сделал это - внятно не расскажет, потому что чертов ком уже подступил к горлу. Разговор казался максимально напряженным. Если скажет что Ацуши его взбесил - не поймут. Ну да он виноват. Не надо делать из этого спектакль, будто все хорошие, а он один - плохой. И вообще: — Он первый начал. С этими разговорами про Дазая. — Чуя пожелел о сказаном как только имя короля драмы появилось в его голове. Сейчас же начнутся расспросы. Мог бы и так оставить. Кто за язык тянул? — Причем тут Дазай? — На лице мори не было и следа преждней улыбки. Казалось его упоминание бывшего пациента бесило не меньше. — Вы с ним дружили? — Да нет же! — Еще немного и голос Чуи сорветься на крик. Надо же было припустить такое предположение. Сам же видит что из-за упоминания этой пародии на человека он избил парня и ужасно обращался с его дочуркой! — Ладно, — На эту тему никто говорить не хотел. — Скажи мне лучше про твою успеваемость. — А что с ней не так? Результаты ведь завтра. — Тема успеваемости была одной из больных для Чуи. Он ведь старается а получается как обычно. — Скажу честно, мы с твоим экзаменатором давние знакомые. Он принимал зачет у меня тоже. Я позвонил его и он сказал что твои результаты не впечатляют. Ты ведь знаешь что тебе грозит, если не наберешь проходной балл в То-дай? О нет, только не это. Хироцу-сан наверное что-то попутал. — Хироцу-сан наверное что-то попутал. Я ведь должен сдать минимум на восемьдесят, разве не так? — Весь гнев как рукой сняло и остался только страх. Он ведь знает что будет если не набрать проходной балл. Пойдет следом за Дазаем ха-ха. Мори будет злиться и и выгонит из дома. Кем же можно стать без образования? Ненужной ячейкой общества - вот кем. Может Дазай предчувствовал, что не сдаст и решил не мучаться? — В общем Чуя, если ты не поступишь на меня можешь не рассчитывать. Мои обязанности снимаются а твои восемнадцать и если надумаешь вернуться в мой дом с результатом ниже восьмидесяти пяти - удачи на улице. С этими словами опекун развернулся на сто восемьдесят и покинул комнату направившись, видимо готовить ужин вместо Чуи. А один семнадцатилетний мальчик сидел на кровати и смотрел ему вслед переваривая информацию, следующие пять минут смотря в пустоту. После раздумий первым действием было закрыть дверь и достать первую попавшуюся книжку из школьной программы. Да, гипотетические плохие баллы это не исправит, но Чуя хотя бы не будет чувствовать себя неучем. Из часов в комнате был только электронный будильник, который днем надо было выклюать потому что, по словам Мори, жрал слишеом много энергии, поэтому время было не узнать никак, кроме выйти в гостинную и посмотреть на часы над телевизором. Солнце уже полностью зашло, когда стук палочек о тарелку стих, а высшая математика осилена на шестьдесят три страницы. Похоже все уже легли спать и пора самому тихо выйти на кухню. Попить водички