Просто секс

«Просто секс» — твердил Гэвин, повторяя раз за разом. Не помогало нихуя. Вообще-то за тридцать семь лет он неплохо научился врать себе, и сперва даже получалось верить в эту ложь. Но, оглядываясь на то, как всё началось, теперь он мог сказать точно — просто сексом это не было никогда. А если уж начинать, то и не с секса даже, потому как тугая спираль пиздецовых событий сделала первый виток гораздо раньше, чем член Ричи оказался в Гэвиновой заднице. О, нет-нет-нет, ещё до самого-дурацкого-подката-в-мире. Гэвин ступил на эту дорожку, решив обзавестись наследником. Наследовать, правда, особо было нечего — разве что пожилую Тойоту, квартирку на окраине Детройта и счёт в банке, куда он уже несколько лет старательно откладывал деньги и накопил намного меньше, чем хотелось бы. Негусто, прямо скажем. Капитала Гэвин не нажил, зато освободился от кучи лишней хуйни: отношений, наивных надежд и смелых амбиций. Когда-то он сделал ставку на карьеру, работал как чёрт и выгрыз-таки себе должность. Первый в штате детектив-омега — об этом даже писали в местных СМИ. В Нью-Йорке и Вашингтоне при должном старании он мог бы сделать карьеру вплоть до лейтенанта, но Мичиган поддавался новым тенденциям со скрипом. Омеги в Департаменте, разумеется, работали. Секретарями, уборщиками, диспетчерами, перебирали бумажки в архиве, парочка трудилась в отделе нравов. Недавно пришёл ещё один — судмедэксперт, перевёлся прямиком из солнечной Калифорнии. Но в убойный или тем более в спецназ их не брали. Официально не запрещалось, протоколов по этому вопросу не было и всё работало, как нечто само собой разумеющееся: омеги, понимая, что им тут не место, даже не пытались претендовать на вакансии. А если бы рискнули, то получили бы то, что досталось Гэвину: отказ без каких-либо комментариев. Срезали его в самом финале, на этапе, когда скрывать половую принадлежность стало уже невозможно. Сперва Гэвин надеялся, что его обошёл кто-то более удачливый и способный, но, увидев, что вакансия так и висит на сайте Департамента, разозлился, приподнял жопу и хорошенько потряс омежий профсоюз. Фаулер нехотя его взял, но давал самые стрёмные дела и, хотя не говорил этого вслух, явно считал бесполезным. Не изменил он мнения и после того, как Гэвин взялся разгребать старые висяки с таким рвением, что проебал постоянные, перспективные и, в общем-то, неплохие отношения. Новых так и не образовалось — Гэвин был одинок. Всё это вместе и привело его в светлый просторный кабинет, увешанный малоприятными плакатами с подробными схемами омежьей анатомии. Он расположился на жёстком стуле и, скрестив руки на груди, хмуро разглядывал пыльную монстеру в дешёвом пластиковом кашпо. Ставшие матовыми листья поблекли и пожелтели, парочка совсем скукожилась, остальные готовились последовать их примеру. Надо же, такая дорогая клиника, а экономят на ерунде. Впрочем, на изыски декора Гэвину в общем и целом было насрать, он пришёл не за этим. Гэвин ждал, пока пожилой врач бодро отстукивал что-то на клавиатуре, поглядывая в экран терминала поверх полукружия очков в серебристой оправе. Пялиться в телефон казалось не особо вежливым, так что пришлось разглядывать несчастное растение и полосы хмурого неба в просветах жалюзи, размышляя, что дождь сегодня точно будет. Не только из-за туч или прогноза синоптиков, а по закону невезения: зонт остался в Департаменте, кажется, на столе, — Гэвин так торопился успеть на приём в обеденный перерыв, что забыл взять его с собой. Сухой кашель прервал тягостную тишину. Врач повернулся к Гэвину, расцветая любезной улыбкой: — Ну, что же, мистер Рид, анализы у нас неплохие! Гэвин испытал желание вызвериться на «нас», но сдержался. Приподнял брови, выражая умеренную заинтересованность. — Почти все показатели соответствуют норме для вашей возрастной группы. С прошлого визита они улучшились. — Я бросил курить и не пью даже пиво. Зал, здоровое питание и всё такое. — Отлично, отлично! Вот видите, я же говорил — это положительно скажется на общем состоянии. — Так что по моему вопросу? — нетерпеливо рыкнул Гэвин. Док удивлённо моргнул два раза и поджал тонковатые губы. Симпатии он не вызывал: омега старой закалки, слишком чопорный, с неприятной улыбкой и ледяными руками, но спец отличный. Его очень рекомендовали, и только поэтому Гэвин был тут и сдерживал раздражение изо всех сил. Наконец паузу прервал тяжёлый вздох. — Кто, как не омега, поймёт омегу в желании обзавестись ребёнком… Я и сам, знаете ли, человек семейный, — док кивнул в сторону рамки на столе. Со снимка улыбалось семейство — подчёркнуто счастливые родители в одинаковых синих рубашках и трое веснушчатых мальчишек в костюмчиках в тон. — Все — альфы, красавцы, спортсмены! Дети — это счастье… — Ближе к теме, пожалуйста. — Да, да… Простите. Что касается вашего запроса, вынужден огорчить — страховая его не согласовала. — Вот чёрт! — Это дорогостоящая процедура. На компенсацию могут рассчитывать лишь пары с подтверждённым бесплодием или вдовцы, а вы, мистер Рид, не относитесь ни к той, ни к другой категории. — Я напишу письмо в министерство. Подам апелляцию… Узкая морщинистая рука вскинулась в воздух в примирительном жесте. В свете люминесцентных ламп ярко блеснул золотой ободок на безымянном пальце. Гэвин заткнулся и перевёл взгляд на свои колени, обтянутые потёртыми джинсами. — Вы же понимаете, мистер Рид... Это бесполезная трата времени. — И что теперь делать? — спросил Гэвин у своих коленей. — Могу предложить три варианта. Первый — зачать естественным путём. — Исключено. — Что же, тогда — экстракорпоральный метод, но за свой счёт. Я бы вам это не советовал. Цена, знаете ли! Гормональная терапия, наблюдение, анализы, сама процедура, — док выудил из несессера квадратик бумаги для записей и чиркнул несколько цифр. Гэвин, оторвавшись от изучения растянутого денима и увидев сумму, похолодел. — Да, прилично, прилично, понимаю. Но, видите ли, даже если решитесь на такое, вероятность успеха крайне мала. Гэвин встретил взгляд прохладных голубых глаз дока. От уголков к вискам бежали лучи тонких морщин, на щеке виднелось пигментное пятно — наглядное напоминание о течении времени. — Поподробнее, пожалуйста. Я немного читал в интернете, но хотелось бы подтверждения. — Ох уж этот интернет! Да, да… Так о чём я? А, успех, проценты. Знаете ли вы, мистер Рид, какой была одна из самых серьёзных проблем эволюции нашего вида? — Видимо, сейчас узнаю, — без энтузиазма пробормотал Гэвин. — Проблема насилия. И механизм противодействия, выработанный природой, имеет мало аналогов, разве что у нескольких видов птиц… Без ударной дозы окситоцина и эндорфинов не только экстракорпоральное, но и вполне себе классическое оплодотворение маловероятно. В период эструса, чаще называемого течкой, открывается ректальный доступ к вагинальному каналу, но гормоны стресса — норадреналин и кортизол — способны провоцировать спазм внутренних мышц, заблокировав возможность зачатия. Поэтому большинство детей рождается у пар, находящихся в стабильных отношениях, где омега может расслабиться во время, кхм, коитуса. — Проще говоря, залететь по великой любви легче, чем после секса с сомнительным согласием в вонючей подворотне, — нетерпеливо подытожил Гэвин. Манера преподносить всем известные факты как великое откровение выводила его из себя. — А процент успеха в случае искусственного?.. — Двадцать три целых семь десятых. Шанс — один к четырём… За такие-то деньги! Гэвин молчал, лихорадочно подсчитывая расходы, доходы и уже накопленные средства. Чёрт бы побрал эти клиники! Вместо нормального прайса на сайтах висело туманное «цена по запросу», и он догадывался, что цена эта будет охуевшей, но не настолько же! Гэвин с усилием отогнал панические мысли прочь и вооружился ослиным упрямством, способным при должном старании прошибать стены. Иногда лбом, но тут как повезёт. — А третий? Вы сказали — три варианта? — он положил руку на крышку стола и вгляделся в лицо врача, пытаясь найти там ответ до того, как он прозвучит. И нашёл. Узковатые губы жалостливо дрогнули, а в глазах дока промелькнуло что-то вроде сочувствия: — Можно отказаться от всей затеи. Мистер Рид… Мне правда жаль. Из клиники Гэвин вылетел в лёгком ахуе. Похлопал по карманам в поисках сигарет, вспомнил, что не курит, выругался. Понял, что по асфальту уже вовсю хлещет дождь и расползаются здоровенные лужи, и выругался ещё раз. Когда же увидел Ричарда, тёмной громадой замершего на крыльце с зонтиком в руках, запал уже иссяк. — Какого хрена ты тут делаешь? Давай сюда, — Гэвин выхватил протянутый зонт. — Поступил вызов, на берегу Эри найден труп, предположительно подростка. Труп подростка… Стало ясно, почему патрульный вызвал именно их. Пару дней назад Бен загремел в больницу, вроде бы с грыжей, и часть его незакрытых дел перекочевала на плечи Гэвина и Ричарда. Среди них было и расследование об исчезновении мальчика шестнадцати лет, Питера Петруччо, грозившее превратиться в очередной висяк. Статистика безжалостно утверждала, что пропавшие дети либо находятся в первые же дни, либо… Либо полиция обнаруживает их тела. Если Гэвина не подводила память, родители написали заявление в конце лета — уже месяц назад. Он тяжело вздохнул. Дело — дрянь, это сразу понятно. Настроение испортилось ещё сильнее, и Гэвин буркнул, обращаясь к напарнику: — Ну позвонил бы, для таких штук, знаешь ли, телефоны и придумали. Или ты следил за мной, как ёбаный сталкер? Бровь Ричарда нервно дёрнулась. Ну надо же, удалось вывести железного дровосека из себя. Гэвин хмыкнул себе под нос, раскрыл зонт и шагнул под дождь. Капли тут же застучали по тканому куполу, а в правом кроссовке моментально стало влажно. Давно пора бы купить новые, да всё денег жалко и некогда. Дождался! Теперь полдня в мокром бегать, а сентябрь в этом году оказался на редкость прохладным, особенно на контрасте с жарким августом: зарядили дожди, подул холодный ветер, небо затянула плотная серая пелена, через которую не пробивался ни один луч солнца, лишь тусклый рассеянный свет. Ричард поравнялся с Гэвином, невозмутимо шлёпая по лужам. Зонта у него не было, а Гэвин своим делиться не стал. Тот, впрочем, и не претендовал — шёл, будто совсем не замечая холодных капель на лице. — Ты не брал трубку. Гэвин досадливо хмыкнул. Ну точно, он же поставил беззвучный режим перед тем, как зайти в кабинет. Вот чёрт! — И я не следил за тобой специально, — продолжил Ричард. — Ты уехал на служебной машине, у неё есть маячок. А поскольку я обнаружил её на парковке для посетителей, то решил, что ты, должно быть, в здании. — Больше никогда так не делай. Это максимально, блядь, крипово. — Если будешь брать трубку в рабочее время, такое не повторится. Гэвин притормозил у тачки с ключами в руке и медленно повернулся. Ричард спокойно встретил его взгляд. Как и всегда, напарник стоял прямо, уверенный как бронепоезд и красивый как дьявол. Тёмные длинноватые пряди чёлки, которые Ричард постоянно зачёсывал назад, намокли и завились трогательными кудряшками, глаза сравнялись цветом с пасмурным небом, а тёмно-синий тренч оттенял бледность лица — загар сейчас вроде бы уже был не в моде. В комплекте не хватало лишь пижонских очков, стаканчика из Старбакс и смазливого омежки под боком, такого, чтобы смотрелся выгоднее на контрасте, блондина с пухлыми губами и круглым задом. Желание въебать Ричарду сделалось почти нестерпимым. Или выебать… Гэвин споткнулся на этой мысли и разозлился. — Что?! — Нам пора ехать, — заявил Ричард, шагнул к машине, открыл дверь и плавно скользнул на пассажирское сиденье. Гэвин посмотрел на зажатый в руке брелок. Значок в виде замка не светился — он забыл закрыть тачку. «Ну просто, блядь, бинго. Что за день!» — тоскливо подумал Гэвин, ощущая, что неприятная сырость в кроссовке распространяется всё дальше, и отчаянно желая только одного — чтобы этот дурацкий день поскорее закончился.

***

О месте нахождения трупа стало ясно сперва по запаху. Не успели они с Ричардом припарковаться, как Гэвин учуял отвратительный смрад. Желудок отреагировал мгновенно и однозначно — судорожно сжался. Хорошо, что пожрать Гэвин не успел, — блевать при всех он, может, и не стал бы, но страдал бы изрядно. Ричард то ли не почуял ничего, то ли держал привычный покерфейс, но по мере приближения к телу и бровью не повёл, хоть запах и усилился. Он безошибочно вёл туда, где мигала красным и синим патрульная тачка и теснились машины скорой и судмедэкспертов, кое-как припаркованные на узкой обочине. Джо — тот самый новенький омега — поприветствовал их, вяло махнув рукой, а стоило подойти ближе, сунул каждому в руки перчатки и, не тратя времени на реверансы, начал вводить в курс дела. Он редко смотрел в глаза и говорил как-то глухо, будто сам с собой. Приходилось напрягаться, чтобы разобрать, что он там бормочет, завесив лицо крашенными в иссиня-чёрный волосами. Гэвин сразу понял, что дружбы у них не выйдет, едва завидев длинные патлы, какие-то цацки в вырезе рубашки — чёрной, разумеется, как и всё, что носил Джо, — а ещё глаза, не слишком аккуратно подведённые карандашом, и неторопливые, плавные движения. Последнее бесило иррационально и сильно. Что же, коллеги не обязаны ему нравиться, работали бы хорошо и не мешались под ногами, и на том спасибо. — Труп обнаружили полтора часа назад, сообщил о нём бегун, — Джо небрежно ткнул пальцем в сторону скорой, и Гэвин мельком увидел молоденького паренька, омегу, судя по яркой курточке. Он нервно сжимал бутылку воды в руках и зябко кутался в плед. — Утверждает, что бегал вдоль озера, как и всегда по утрам, и нашёл тело. Гэвин с сожалением сложил зонт и натянул перчатки. Пришлось накинуть капюшон, спасаясь от противной мелкой мороси. Он двинулся к кромке озера. Галька шуршала под ногами, но привычный успокаивающий звук сегодня лишь раздражал. Гэвин окинул взглядом берег, припоминая, в каком запустении всё было здесь ещё лет пятнадцать назад. Дикий пляж служил тогда пристанищем парочек, спешивших лишиться девственности в кустах, это даже считалось романтичным — поебаться на берегу озера, ночью, а потом купаться голышом и смотреть на звёзды. Но Детройт рос. Теперь груды мусора, заросли и поваленные деревья исчезли без следа, зато появилось шоссе с велосипедной полосой и зелёное полотно аккуратно подстриженного газона. За дорогой виднелся ряд новеньких таунхаусов, продаваемых по заоблачному прайсу, — Гэвин был в курсе цен на недвижимость в новых районах. Невольно запомнил, пока искал варианты, куда переехать в перспективе, если план с ребёнком удалось бы провернуть… Этот отпал сразу. Слишком роскошно для одинокого папаши со скромной зарплатой детектива. Он перевёл взгляд на тёмный силуэт у самой кромки воды, близоруко прищурившись и уточняя: — Суицид? Джо покачал головой: — Разве что чувак сам завернулся в пакет, привязал к ногам груз и решил поплавать. — Ясно, — вздохнул Гэвин. — Ладно, надо глянуть. Ричард галантно приподнял жёлтую ленту ограждения, пропуская Гэвина и Джо в оцепленный периметр. За ним толпились зеваки, но патрульные пока что удерживали особо ретивых в стороне. Гэвин заметил телефоны в руках у нескольких подростков и скривился — ну всё, скоро в соцсетях появятся фотки, делом заинтересуется пресса, и начнётся… Отвратных трупов он повидал немало, но именно утопленники стабильно входили в топ-десять самых-самых. Этот случай не стал исключением, разве что не по виду, а по густой удушливой вони. По запаху он точно выбился бы в пятёрку лидеров, где-то между останками, найденными в городской канализации, и телом пожилого омеги, проживавшего с семнадцатью кошками, — его обнаружили спустя месяц после кончины в зассанном и засранном кондо, с обглоданными руками и лицом. Но утопленники — особое дело. Стоит достать из воды — и всё, пиздец. Гэвин уже не раз видел, как плоть покрывалась грязно-зелёными пятнами, буквально на глазах набухала, шла уродливыми пузырями и начинала источать такой аромат, что хотелось сбежать в соседний штат. Если зимой процесс замедлял холод, то летом хватало и сорока минут на солнцепёке. В правом кроссовке ощущалась неприятная влажность, а запах становился сильнее, несмотря даже на то, что Гэвин старался дышать ртом. Ричард уверенно подошёл совсем близко к телу, лежавшему возле самой кромки воды, и осторожно опустился на корточки рядом с жертвой, по своему обыкновению склонив голову набок. — Ноги связаны, обрывок верёвки подтверждает версию насчёт груза, плёнка намотана очень тщательно. Кто-то постарался, завернул как рождественский подарок. — Угум, — согласно промычал Гэвин, обходя тело по кругу и рассматривая со всех сторон. — Либо убийца на опыте, либо испытывал вину перед жертвой. Скорее первое, но надеюсь на второе, иначе на дне озера может быть не один такой, блядь, подарочек. Ричард протянул руку в перчатке и коснулся пакета. Поднял палец вверх, демонстрируя Гэвину налёт мутной слизи. — Я бы дал недели три, но очень примерно. В лаборатории время смерти установят точнее, но труп явно не первой свежести. Пакет плотный, похож на строительную плёнку, обёрнут в несколько слоёв, — Ричард вздохнул. — Судя по комплекции, подросток, лет четырнадцать-пятнадцать. Слева, в районе шестого и седьмого рёбер, имеется повреждение тела и разрыв плёнки. Возможно, якорь зацепил его и вытащил на поверхность… — И тот, кто его вытащил, надо полагать, пересрался и скинул труп обратно в воду, — закончил за него Гэвин. Ричард кивнул. — Вполне возможно. Через пару дней тело прибило к берегу, где его и обнаружили сегодня. Он заглянул в дыру с рваными краями, туда, где виднелись сами останки. Гэвина едва не стошнило от одного вида, но Ричард держался удивительно невозмутимо. Он негромко произнёс: — Хм… Выраженная мацерация с отторжением поверхностного слоя кожи. Поторопиться бы. Джо явно захочет вскрыть как можно скорее. Гэвин оглянулся на криминалиста, равнодушно взиравшего на стальные воды Эри, и хмыкнул. Ну да, так и рвётся в бой, оно и видно. Его коллега как раз тащил в машину объёмную банку с пробой воды в руках. В ней беспокойно кружилась мутная взвесь — почти так же, как и в душе Гэвина. — Ага, якорем зацепило, — произнёс он, снова переключая внимание на тело. — Смотри, верёвка, которой связали ноги, вроде бы бельевая? Вряд ли такая могла заваляться в лодке случайно. Между бровей Ричарда пролегла глубокая складка. Капля сорвалась с мокрой чёлки и упала прямо на плёнку, и Гэвин с трудом сдержал порыв гаркнуть что-нибудь язвительное на этот счёт. Он мог бы, конечно, не сдерживаться, прощупать границы дозволенного и потоптаться на них от души. Пару раз так получилось избавиться от особо дерзких напарников, могло сработать и с этим, если хорошо постараться, но Фаулер всё равно не позволил бы омеге работать в одиночку и быстренько организовал бы Ричарду замену. И, хоть работу с альфами Гэвин не выносил до дрожи, этот был вроде ничего. Бывали у него напарники и похуже. — У тебя, э-э, с волос течёт. Ты бы это, — он махнул свободной рукой у лица, намекая, чтобы Ричард убрал волосы. Тот подчинился, небрежно вытер лоб рукавом и продолжил внимательно изучать завёрнутое в пластик тело. Лицо его приняло странное выражение, задумчиво-печальное, сосредоточенное, словно ничего, кроме трупа перед ним, больше не существовало: ни звуков, ни вони, ни дождя. Ни людей, ни озера, ни машин… Гэвин часто замечал, как напарник уходит в себя, в ебучие дали чертогов разума, и сперва пытался шутить или дёргать его, но потом понял — если Ричарда не трогать и дать «отвиснуть», он почти наверняка выдаст рабочую версию, собрав все факты воедино, притом чётко, кратко и без воды. Пожалуй, это было в своём роде охуенно, и Гэвин смирился с этой маленькой странностью. — Думаешь, последняя жертва Мюррея? Тело в мешке на дне озера — вроде всё сходится, — предположил Гэвин, нервно теребя край рукава. — Или пропавший мальчик из висяка Бена? Ричард пожал плечами. — Надо смотреть само тело. Я бы не исключал вероятность и первого, и второго варианта. Тело найдено далековато от Кливленда, где орудовал Мюррей, но всю географию и общее количество жертв мы не знаем. Патрик Мюррей «специализировался» на юных омегах: похищал их, насиловал, душил и сбрасывал трупы в озеро Эри. Дело гремело на все штаты, головы летели направо и налево, особенно после того, как народ стихийно собрался на площади и разогнать толпу удалось только спустя два часа. В середине августа полиция Кливленда взяла засранца за задницу, и теперь он сидел, дожидаясь суда. — Только Мюррея тут не хватало, — пробормотал Гэвин. — Хорошо, что сукин сын уже за решёткой. Что-то ещё? — Нет, пожалуй. Дождь усилился. Капли бодро застучали по плечам и спине. Вдруг вспомнилось, что и перчатки Гэвин не снял, зонт не раскрыл и вообще как-то подозрительно надолго залип, разглядывая профиль Ричарда. Гэвин разозлился на себя и окликнул напарника чуть грубее и резче, чем следовало бы: — Тогда закругляйся и погнали! В ответ на это Ричард поднялся на ноги, снова оказываясь выше Гэвина на полголовы. И вроде бы не особо близко он стоял, но Гэвина встряхнуло, бросило в жар — он почувствовал запах. Но не тот, что мучил его с момента прибытия, — ветер сменил направление, освободил Гэвина от страданий и вместе с тем донёс едва различимый, приглушённый парфюмом, но отчётливый дух альфы. Он сглотнул и выдохнул, собирая мысли в кучу. Думалось как-то особенно трудно, и, облизнув моментально пересохшие губы, он понял. Всё сходится. Повышенная раздражительность и обострившееся обоняние, плохой аппетит и то, как тело отреагировало на альфу — между булок стало слегка влажно, — всё говорило о том, что приближается течка. Как же не вовремя! После многих лет приёма подавителей цикл сбился и в норму не пришёл, хотя это была уже третья по счёту течка после того, как он слез с таблеток. Каждый раз — сюрприз. И пренеприятный — убийством подростка он точно хотел заняться сам, чтобы не было как в прошлом году, с предыдущим напарником. Пока Гэвин лежал в больнице с раной в боку и трещиной в двух рёбрах, тот подсуетился и приписал их общие заслуги одному себе. От воспоминаний в душе поднялась горячая волна гнева. — Эй, Джо! Можете приступать, мы всё. Давай, погнали. К машине скорой они с Ричардом пошли вместе, не сговариваясь. Наконец-то можно было вдохнуть поглубже — чем дальше от тела, тем меньше ощущалась трупная вонь. Кроссовок промок изнутри целиком. Гэвин зябко поёжился — под куртку он надел лишь футболку и зря: ветер с озера оказался на редкость сильным и слишком прохладным для начала сентября. Едва увидев полные ужаса глаза бегуна, Гэвин понял — тот ни при чём. Опрашивал его Ричард, и результат лишь подтвердил догадку. Он внимательно слушал, делал пометки в планшете и задавал вопросы, а Гэвин стоял рядом, дышал через раз и старался думать о деле. Только о деле, не о мокром кроссовке, пустом желудке и о том, как Ричард охуительно пахнет — словно напитанный густым ароматом нагретых сосен лесной воздух. Дышать таким и не надышаться, вдохнуть поглубже и унести его с собой хотя бы так… «Пиздец, пиздец, пиздец», — гулко звенело набатом в голове. Этот день был плох с самого начала, и когда Гэвин уже решил, что могло бы быть хуже, только если бы его пристрелили, в кармане зажужжал телефон. Вытянув его наружу и глянув на экран, Гэвин почти пожалел, что не словил пулю. Ричард бросил на него быстрый взгляд и объявил: — Благодарю вас за помощь. Вот моя визитка, если что-то вспомните, звоните. Гэвин отошёл подальше и ткнул в экран. — Говори быстрее, я занят. — Тц, ты как всегда, Гэвс. Голос с лёгкой издёвкой и тягучими интонациями выбесил моментально. С братом Гэвин общался два раза в год, чтобы обменяться поздравлениями в день рождения и сочельник. Помимо этого созванивались они редко, и обычно это не предвещало ничего хорошего. — Что на этот раз? — Гэвин-Гэвин. Спросил бы, как ты, но, думаю, всё так же погано. Но ты прав, я по делу. Насчёт отца. — А что с ним? — пришлось отойти ещё дальше, чтобы разговор никто не смог подслушать даже случайно. — Нужна операция по замене сустава. Срочно. Страховка, ясное дело, покроет не всё, только часть. — Цена вопроса? Услышав сумму, Гэвин сперва помолчал, а потом переспросил: — Сколько-сколько?! — Это сама операция. На первое время придётся нанять сиделку, думаю, ещё плюс полторы тысячи на пару месяцев. Это я могу взять на себя. — О, как щедро с твоей стороны, — не удержался Гэвин. — Подскажи-ка, почему мы не делим сумму пополам, а? — Я вложил всё, что было, в стартап. Денег у меня нет. Я уверен, что вскоре всё отобъётся с избытком, но тебе это вряд ли интересно… а ещё у меня дети, Гэвс. Последнее резануло особенно сильно. Элайджа попал в самое больное совершенно случайно. Если бы он знал, то с этого и начал бы, правда, легче от осознания факта не становилось. Названная сумма ставила крест на планах о собственных детях. Конечно, можно было бы взять кредит, но он и так планировал его брать — первые два года самый пиздец, помощи ждать неоткуда, а за все ништяки типа яслей, няни и ремонта во второй спальне нужно было платить, и платить немало. Даст ли банк больше денег? Настолько больше? С учетом его оклада — очень вряд ли. — В общем, ты позвони ему. Он, конечно, будет отказываться и всё такое, как всегда. Но мы должны помочь. «Ты должен помочь» — имел в виду братец, и Гэвин без труда уловил посыл. Он не стал ничего говорить и нажал на отбой. Сил не было никаких. Он внезапно понял, что тело потряхивает от холода, пора бы вернуться к напарнику и поехать в Департамент — писать отчёт и заливать в себя горячий кофе. Ричард подошёл к нему — сперва Гэвин учуял запах, затем увидел его самого. Смола и хвоя, терпкий древесный аромат… Он задержал дыхание. — Пора ехать, Гэвин. Всё нормально? — Заебись. Да, ты иди к тачке, а я, э-э, сейчас. Приду через минуту. Ричард внимательно вгляделся в его лицо и, поколебавшись немного, быстро кивнул. Гэвин тут же отошёл на пару шагов и отдышался, а после словил за рукав патрульного, первым приехавшего на вызов, и спросил: — Ты куришь? Спустя минуту он стоял, сжимая сигарету дрожащими пальцами и испытывая вину за то, что сорвался. Гэвин заполнял лёгкие дымом, и каждая затяжка вытесняла волнующий хвойный аромат, оставляя вместо него привкус пепла и горечи на языке