Просто секс

— В каком смысле сделку? — зарычал Гэвин и, не удержавшись, шваркнул кулаком по столу. — Да какого хуя! — Остынь, Рид, — осадил его Андерсон. — Ситуация изменилась, пока ты был на выезде. Фаулер уже в курсе, если что. И он одобрил. — Да вы издеваетесь! Этот ебанат должен гнить в тюрьме пожизненно за то, что вытворял с Питером! — Я сказал, прикрути фитилёк, — Андерсон повысил голос, и Гэвин, чертыхаясь сквозь зубы, упал на стул. А понедельник так хорошо начинался! Гэвин с тоской вспомнил, как радовался пару дней назад, удачно догадавшись насчёт морозилки. Её и правда удалось найти в домике на берегу Эри, который Уайты арендовали на пять лет вперёд. Уединённое местечко, лодка в наличии — картинка наконец-то сложилась. Здоровенный морозильник с горизонтальной загрузкой Гэвин распорядился забрать целиком как вещдок, и его, разумеется, неоднократно прокляли в процессе транспортировки — шутка ли, хреновина почти семьдесят дюймов длиной! Внутри обнаружились волосы, Джо смог сопоставить их с теми, что были на останках, и вопрос о том, где Питер провёл лето, уже не стоял. И вот теперь, когда всё, казалось бы, шло к неминуемому финалу, адвокаты Уайта предложили сделку. — Я поговорю с ним, — заявил Гэвин, но Андерсон лишь покачал головой. — В смысле нет? — Ты на взводе. Так не делается. Одна угроза, резкое движение или повышение голоса, и три сучьих адвокатишки вцепятся в тебя и будут трепать, как утку, и развалят нам всё дело. Ты для этого столько хуячил, скажи мне? — видя, что Гэвин хмуро отмалчивается, но спорить не спешит, Андерсон продолжил. — Думаешь, я не понимаю, как тебе хочется наказать его? Но что, если в погоне за местью — а это месть уже, а не возмездие, — ты упустишь настоящего убийцу? — Ладно, окей. Но хоть присутствовать-то можно? — Ну разумеется. Я пойду с тобой, чтобы не вздумал дёрнуться в сторону допросной. Хотя седая нянька Гэвину нужна была, как собаке пятая нога, делать было нечего. Они с Андерсоном дошли до комнатки, откуда можно было наблюдать и слушать, как всё шло. Большим облегчением было увидеть, что допрос поручили Ричарду. Гэвин слушал очень внимательно. Дело двигалось к финалу. Уайт утверждал, естественно, что контакт с Питером был случайным и однократным, он сожалеет и раскаивается в содеянном, а причиной всему был запах течного омеги, которому альфе так трудно противостоять. Откровенная хуйня, но с такими адвокатами и толикой актерства могло сработать на руку Уайту, разжалобив присяжных. Особенно альф. Но главным, что утверждал Уайт, было вот что: мальчика он ебал, но не убивал. Его версия строилась на отсутствии лицензии на управление лодкой. Гэвина как громом поразило. Как он мог упустить это? Уайт владел «Дельфином», небольшим катером, — в этом они с Ричардом убедились; но проверить наличие лицензии ни один из них не догадался. Зато лицензия была у Мартина. И теперь Уайт самозабвенно топил обожаемого мужа, снабжая следствие сведениями о том, как тот тяготился ребёнком, не мог дождаться, пока Питер уедет в колледж, и отказывался ехать забирать его из Кливленда, когда тот якобы убежал к отцу и с ним всё в порядке. Конечно, всё ещё оставалась вероятность, что Уайт умел управлять катером, просто не получил лицензии и нагло врал и об этом. Но Гэвин вдруг вспомнил аккуратные, наманикюренные руки Мартина, просто, но со вкусом уложенные волосы и стильный наряд, и невольно засомневался — может, Уайт говорит правду? — Да-а, ну и дельце. Полная жопа, — резюмировал Андерсон, и Гэвин был с ним согласен. Целиком, блядь, и полностью.

***

Мартин сидел в допросной уже час. Они с Ричардом и Андерсоном наблюдали за ним через зеркало Гезелла, выжидая. — Думаешь, достаточно? — спросил Ричи. — Не, пусть ещё помаринуется. — Эх, кофейку бы глотнуть, что ли. — Я принесу, — охотно предложил Гэвин. — Ого, Рид, да ты сегодня милашка. Не заболел ли часом? Уже второй кофе приносишь. Я так привыкну же! Гэвин показал ему средний палец, заставив обоих — и Андерсона, и Ричи, улыбнуться. И хорошо — последний час они все были как на иголках. Он вернулся со стаканчиками, умудрившись донести сразу три. Ещё тридцать минут пролетели незаметно, а вот Мартин начал нервничать: дёргал ногой, то и дело смотрел на часы и на дверь. — Думаю, пора, — разрешил Андерсон, и Ричи тут же вскочил, направляясь к выходу. — Удачи, — пожелал ему Гэвин. — А вы двое неплохо поладили, да? — заметил Андерсон. — Если бы не твой таинственный жених, взбудораживший весь департамент, я бы решил, что ты спишь со Стерном. — Ну и бред! — Почему бред? Дело молодое. Знаю, как оно бывает: вместе проходишь всякое… — Ой, давай без нафталиновых историй, окей? — Ну-ну. Ричард зашёл в комнату, и оба они умолкли. Гэвин видел, как Ричи спокойно отодвинул стул, сел на него, откинувшись на спинку, и сложил руки на столе. Он молчал. Мартин задёргался, поёрзал на сиденье и, не выдержав, спросил: — Детектив, почему я здесь? Ричард продолжал молчать. — Мне нужно дать показания против Фила? Но я ничего не знал. Я… я не знал, что он делает с Питером. Если бы только я мог подумать о таком, то предпринял бы меры! Я любил Питера, он мой первенец. С ним не всегда было легко, но мы… мы справлялись. По большей части мы справлялись. Я имею в виду себя и Питера, конечно, не нас с Филом, он монстр, настоящее чудовище. Кто бы… мог подумать… — Много болтает, — заметил Андерсон. — Мда. — Если Ричард не расколет его, то мы ничего не докажем. Отговорка насчет прав очень слабая, нормальный прокурор сможет опровергнуть её, и тогда Уайт сядет и за педофилию, и за убийство, а этот, — Гэвин кивнул на зеркало, — выйдет сухим из воды. — Ничего. Ричард умеет вести допросы. Тем временем сам Ричард продолжал молча смотреть на Мартина, пока словесный поток его не иссяк. Наверняка он ожидал какой-то реакции от детектива, но её не последовало, и Мартин снова начал нервничать — кусал губы, тоскливо смотрел на дверь у Ричарда за спиной и вздыхал. Вскоре он снова спросил: — Зачем меня вызвали сюда, детектив Стерн? В этот раз Ричард пришёл в движение, наклонившись вперёд к Мартину над столом. Тот отпрянул от резкого, неожиданного движения и вжался в спинку стула, упираясь в край стола руками. — Вы мне скажите, Мартин. Почему вы здесь? — Из-за того, что мой сын убит. — Верно. Неожиданное подкрепление сработало, как надо: Мартин выдохнул, ошибочно полагая, что теперь-то диалог перешёл в нужное русло. — Что случилось с Питером? — Вы знаете, что с ним случилось. Вы ведёте это дело! — Мартин, — голос Ричарда, мягкий, как вата, был едва слышен из динамика. Андерсон выкрутил громкость на максимум. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне. — Он… Фил убил его. — Почему он это сделал? — Наверное, Питер отказал ему. Не захотел секса… Фил же чудовище, он принуждал Питера к этому, занимался с ним всяким. А может, Питер пригрозил, что расскажет полиции, и Фил испугался. — Он испугался? — Да, конечно. Он не хотел потерять всё. Дом, работа, счёт в банке, семья, — Гэвин отметил про себя порядок, в котором Мартин перечислил «всё». — Понимаете, Фил — успешный человек, у него была жизнь, о которой многие только мечтают. А если бы Питер обратился в полицию, то… — Что тогда произошло бы? — Он сел бы в тюрьму. Дом пришлось бы продать. Банк уже заморозил его счета… — И поэтому он убил Питера? — Ну да. Точно из-за этого. Он просто хотел жить, как раньше. Я думаю, в глубине души Фил не плохой человек, просто… он ошибся. Один раз… — Один? — Не знаю, наверное. — Все могут ошибаться, — понимающе произнёс Ричард. Мартин усиленно закивал. — Но всем нам жить с последствиями этих ошибок. Что произошло с Питером? — Я же сказал… Фил убил его. Может, и не хотел его убивать, я не знаю. Мне не кажется, что он злой человек. Просто… — Он ошибся? — Да! Ошибся, конечно же. Наверняка он даже и не хотел убивать. И ни к чему Питера не принуждал, вы ведь знаете, какие сейчас испорченные мальчишки — смотрят порно, носят короткие шорты в обтяг, чтобы задницу было видно… Потом ещё удивляются — а почему их насилуют? Ну действительно! Подумать только, что должен чувствовать альфа, если чует запах омеги и видит вертлявую задницу перед носом… — Вы думаете, Питер мог соблазнить Фила? — Думаю? Я н-не… не уверен. Возможно. Нельзя исключать такую возможность. Может быть, он даже забеременел специально, чтобы шантажировать Фила, вымогать у него деньги. В последний год он вёл себя просто отвратительно, детектив. Из рук вон плохо. И мы сказали ему: Питти, продолжишь в таком же духе, и можешь не рассчитывать на наши деньги. Никакого колледжа. — Вы были расстроены? — Ну конечно же, я был расстроен! — с энтузиазмом отозвался Мартин. — Ну сами подумайте! Мы столько вложили в этого ребёнка, учили его, платили за школу, покупали игрушки, гаджеты… А он что? — Что же он? — поддакнул Ричард, копируя позу Мартина. — А он был неблагодарным мальчишкой, вот и всё! Если бы Фил не столкнул его с лестницы, Питер всё равно бы плохо кончил! — Мартин, — вкрадчивый голос Ричарда был спокоен и тих, как всегда. — Почему вы решили, что Фил столкнул Питера с лестницы? Мартин замер. Глаза его расширились, и Гэвин видел, как судорожно он пытается измыслить выход из ловушки, но уже поздно. — Может быть, и не лестница. Я не знаю, почему так сказал. Просто ступени скользкие, и я сам два раза падал... Понятия не имею, как Фил это сделал. — Почему вы вспомнили про лестницу? — Ох, ч-чёрт, — прокряхтел Андерсон. — Зря я напился кофе, пузырь просто лопается. Как думаешь, долго они тут ещё? Гэвин с деланным равнодушием пожал плечами и, едва дождавшись, пока Андерсон выйдет за дверь, поспешил на выход, направляясь прямиком в допросную. Ричард оглянулся, но не выдал удивления. — Детектив Стерн, вас ожидает лейтенант Андерсон, — заявил он, и Ричард, немного поколебавшись, всё-таки встал. — Он просил поспешить. Я побеседую с мистером Петруччо. — Мы уже долго говорили, а до этого я ждал почти два часа, — теряя терпение, выдал Мартин. — Я оставил сына с няней, и её нужно отпустить уже… ну да, уже вот прямо сейчас. — Я уверен, что мы не задержим вас надолго, — заверил его Гэвин. Дверь хлопнула, и они остались с Мартином вдвоём. Гэвин встал с места и принялся ходить по небольшой комнатке, вынуждая следить за ним, — такое всегда выводило допрашиваемых из себя. — Мне хотелось бы знать, что вы чувствуете. Правда, Мартин, вы очень интересная личность. Я бы даже сказал, неординарная. Тот нахмурился, не совсем понимая, к чему детектив отсыпал ему комплименты. — Хм… Спасибо. — О чём вы думали, когда оттирали с лестницы кровь вашего сына, а? Это было нелегко. Я знаю, о чём говорю. Кровь очень тяжело отмыть. И потом, даже с сильной химией, разъедающей руки, — ну вы-то были в перчатках, разумеется, чтобы не повредить маникюр… Так вот, даже с этой химией отмыть её не так-то просто. А самое главное — запах. Он будто бы въедается в воздух, оседает в носу, в глотке, и кажется, что можно ощутить её вкус… — Что вы такое говорите?! Я не понимаю ваших намёков! — Я думаю, всё вы прекрасно понимаете. Ваш план был ловко придуман, но времени у вас было с избытком. Припрятав тело в холодильник, можно было сделать вид, что всё идёт своим чередом, не так ли? — Мне нужен адвокат, наверное. — Наверное? Вы уверены? Мы пока просто беседуем, Мартин. — Такой разговор мне не нравится. — Мне тоже. Но знаете, что самое удивительное? Вы и правда собираетесь жить с этим. — Я-я, — проблеял Мартин, но Гэвин не дал ему сказать. — Вы же не плохой человек. Я видел, как вы относитесь к сыну. Любите его, заботитесь. Вы хороший человек, Мартин. — Ну разумеется! Я не понимаю, почему вы на что-то намекаете! Я всегда хотел сыновьям только добра. — Конечно, — Гэвин зашёл за спину Мартину, и тот занервничал, пытаясь повернуться, чтобы держать его в поле зрения. — Конечно, вы хотели добра и младшему сыну, и Питеру. И Фил тоже вовсе не плохой человек, он всего лишь ошибся. — Один раз! — Один, — согласился Гэвин, возобновляя шаги по кругу. — Но иногда одного раза достаточно, не так ли? Некоторые ошибки бывает тяжело искупить. Мартин молчал. — А чувство вины… Очень гадкая штука. Как ржавчина. Если появилось одно крошечное пятнышко, размером с ноготок, то сгнить может вся деталь. Вопрос времени. Обычно её стараются заполировать как можно быстрее и покрасить. Как и с ошибкой. Ошибки, Мартин, требуют искупления. — Н-но если кто-то сделал случайно нечто плохое, что же теперь, всё? Конец жизни? — Ну почему же конец? Вовсе нет. И вина сразу никуда не исчезнет, однако со временем, если встать на путь исправления, может стать меньше. Подумайте, Мартин. Вы можете уйти сейчас — дверь открыта, вас никто не держит. Вы совершенно свободны от всего… Кроме прошлого. Но если вы выйдете за эту дверь, спросите себя: тот ли вы человек, которого Питер любил? Тот ли отец, которым он дорожил едва ли не больше своей жизни? Мартин сгорбился в кресле и всхлипнул. Закрыл лицо руками. Гэвин осторожно обошёл его ещё раз и, немного наклонившись, мягко произнёс: — Это была не ваша вина. Вы сделали это случайно. — Да, — выдохнул Мартин. — Я-я… не хотел этого. Он так кричал… И я был зол. Просто не мог поверить, его слова казались полным бредом, чтобы Фил… делал такое… И я просто… толкнул его, и он упал… Мартин зарыдал, а Гэвин оглянулся на зеркало Гезелла и показал ему большой палец. Дело было сделано.

***

Мягкая хвоя глушила шаги, но Гэвин всё равно услышал и потянулся, откладывая книгу. — Ну как вы тут? — спросил Ричард, присаживаясь на соседний шезлонг. — Нормально, — ответил Гэвин, поглаживая живот и улыбнулся. — Буянит с утра. — И всё потому, что смотрели новости за завтраком. Сколько раз говорил тебе… — Но в заварушке есть и наша вина. Косвенная, конечно. И всё-таки. Как думаешь, отменят поправку? Ричард пожал плечами. — Не знаю. Надеюсь, что да. Давно пора бы. В Твиттере просто бум, все пишут про Питера, тегают сенаторов и звёзд… Конечно, приговор Уайту вынесли слишком мягкий, но это не первый такой случай. Закон позволяет использовать фактор течки как смягчающее обстоятельство, сколько раз уже адвокаты на этом выезжали, прикрывая насильников и убийц. Я думал, шум после суда уляжется за пару недель, а похоже, всё только начинается. В Детройте массовые протесты... Может, в этот раз и правда получится что-то изменить. Давно пора бы. И хорошо, что Нью-Йорк пока справляется, иначе меня точно дёрнули бы из отпуска. Про Гэвина Ричард промолчал, но тут и так было ясно — его всё равно не заставили бы патрулировать улицы и вызвали бы в самом крайнем случае. Последние пару месяцев ему пришлось просидеть в Департаменте, разбирая архив, составляя отчёты и зарываясь в самые глубокие недра баз данных. Ни ночных дежурств, ни выездов, сплошная бюрократическая рутина, от которой хотелось на стенку лезть от скуки. К счастью, Ричард реагировал на его ворчание с поистине стоическим терпением, неизменно вздыхая и целуя в висок. Страшно подумать, какой занозой в заднице мог Гэвин бы быть без умиротворяющего эффекта Ричародовых поцелуев. Нью-Йорк оказался гостеприимен к ним. Вопрос с работой удалось решить быстро, а вот с поиском квартиры пришлось помучиться — учитывая неминуемую перспективу прибавления в семействе, хотелось подыскать вариант в хорошем районе, с двумя спальнями и недалеко от метро, чтобы Ричард мог добираться на работу без пересадок, когда Гэвин не сможет возить их двоих до Департамента. И, разумеется, за разумные деньги, что основательно усложнило задачу для их агента. Ричард предложил было переехать на время к Коннору, но и сам понимал — идея так себе. Знакомство со Стернами не задалось. Поджатые губы и косые взгляды Аманды красноречиво показали её мнение насчёт избранника приёмного сына. Ну да, потрёпанный омега, старше на семь лет, без гроша за душой... Всё это было вполне ожидаемо. Братец Ричи старался быть милым и очаровательными. Слишком милым и очаровательным, чтобы поверить в его искренность — лукавые улыбки, ласковые взгляды и учтивые слова густой патокой низвергались на всех кругом, и ближе к завершению встречи Гэвин почувствовал, как ломит зубы. То ли от приторной сладости, то ли от того, что сжимал челюсти изо всех сил, не давая лишнему слову слететь с языка. К счастью, сам Ричи тоже не горел желанием часто общаться с Амандой, а Коннор, стоило узнать его получше, оказался не таким засранцем, как показалось сперва. Жизнь постепенно пробивала русло на новом месте, волнения и хлопоты первых месяцев сменились ставшей привычной рутиной, в чём очень помогала работа — привычный якорь в беспокойном море. Всё те же улики, дела, расследования, допросы. Гэвин с сожалением думал о том, что вскоре после отпуска придётся снова свалить ещё на полгода, но вслед за сожалением приходила мысль о ребёнке, умиротворяющая и чертовки благостная. — Знаешь, мне так стыдно, Ричи. Мы словно спрятались здесь от мира. Гэвин оглянулся на их трейлер. Просторный для дома на колёсах, но всё равно тесный, особенно теперь, когда он сам приобрёл сходство с дирижаблем. — Может, так и есть. Но мы уже сделали всё, что должны. Если бы не обстоятельства, — Ричи бросил на него выразительный взгляд, — кто знает, тоже пошли бы жечь шины. Ах да, брат звонил тебе несколько раз, пока я готовил. — О, нет, я не в настроении говорить с Элайджей, — простонал Гэвин, но протянутый телефон всё-таки взял и глянул список пропущенных и сообщение от банка. — Стоп, что? — В чём дело? — забеспокоился Ричард. — Перевод. Элайджа вернул мне деньги, помнишь, я говорил тебе про операцию отца… Только тут больше. Он показал экран Ричарду, и тот приподнял брови. — Однако! — Блядь... Надеюсь, он их не украл. — Окей, тогда жду тебя к завтраку. Постарайся не нервничать, окей? Чтобы не случилось, мы это исправим. Вместе, — пообещал Ричард, поднимаясь с шезлонга и направляясь обратно в трейлер. Оставшись один, Гэвин ещё раз посмотрел на сообщение, на пропущенные вызовы, вдохнул поглубже и набрал номер брата. Трубку Элайджа взял почти сразу. И, как всегда, не поздоровался. — А я говорил, что стартап вот-вот выгорит, Гэвс. Гэвин, прикрыв глаза рукой, только вздохнул, гадая, во что братец ввязался и чем всё это обернётся. Высокие сосны поскрипывали над головой, солнце припекало, и день, начавшийся не так уж плохо, вроде бы готовился стать только лучше.