Шизофрения

      С запахом раскалённого асфальта, обилием бомжей, соседствующих с роскошью и океаном, у Джоанны ассоциировался Лос-Анджелес. Она переехала в «город ангелов», едва расставшись с Тимом. Тогда всё шло наперекосяк, даже несмотря на то, что они снова сошлись и даже вместе выступали по местным клубам, но… Всегда было «но». Джоанна не любила Тима. Да, было увлечение, страсть, будоражащая кровь. Этого оказалось мало. Их точки соприкосновения заканчивались сексом и музыкой, поэтому, протянув какое-то время, Джоанна разорвала отношения, и в этот раз ей совсем не было больно. Чувства облегчения, свободы и предвкушения переполняли душу девушки.       Джоанна ещё будучи в отношениях с Тимом обдумывала куда бы поехать? Она любила Техас всей душой, однако на данном этапе хотелось смены обстановки, чего-то кардинально нового, впрочем, это заняло ещё какое-то время.       В её личный топ входили Нью-Йорк, Майами, Чикаго, Сан-Франциско и Лос-Анджелес. Хорошенько всё обдумав, она остановилась на последнем варианте. Чемоданов собралось просто несметное количество, из-за чего братья подкалывали её всю дорогу, интересуясь, уж не весь ли Хьюстон она хотела забрать с собой? Джоанна, смеясь, отвечала, что, пожалуй, город ещё постоит в Техасе — им же надо где-то объезжать лошадей. Да, она веселилась, но в то же время испытывала необъяснимую грусть, которая давно поселилась внутри.       Джоанна старалась не вспоминать те по-настоящему чёрные дни в Париже, когда Кристиан трусливо сбежал. Тогда казалось, что боль выжгла душу и сердце, не обещая ничего взамен — если только пустоту. И это длилось дольше, чем хотелось. Слишком долго. Нужно было жить дальше. Получалось по-разному, но ничто не длится вечно.       Однажды, проснувшись, Джоанна поняла, что наконец-то свободна, и стало легче дышать, вот только того безбашенного веселья, безграничной веры в людей стало в разы меньше. Да и с любовными отношениями было не слишком гладко.       В Лос-Анджелесе она сняла квартиру-студию в Ван Найс и сразу начала поиски работы. Поначалу чем только не занималась: курьер в «Федекс», продавец пончиков в «Данкин Донатс», продавец-консультант в магазине нижнего белья, пока наконец-то не подвернулась работа в рекламном агентстве «Джейкоб Тайлер». После этого дела пошли в гору, и Джоанна переехала из Ван Найса в Вестсайд, ещё через год взяла здесь ипотеку на квартиру с двумя спальнями.       Если дела с работой и жильём стали налаживаться, то с личной жизнью всё оставалось по-прежнему. У неё было несколько романов — один из них чуть было не закончился свадьбой, но она застукала жениха в объятиях какой-то девицы. Разумеется, помолвка была разорвана, а Джоанна снова погрузилась в мрачный мир собственных размышлений на тему «что с ней не так? Почему ей постоянно изменяют?» И именно в этот момент Джоанна узнала, что Кристиан снова объявился в Париже и их общие друзья приняли его в компанию. Она не стала ничего выяснять, но её это больно задело. Да, они в последнее время отдалились друг от друга, но всё же она рассчитывала на большее понимание.       После этого отношения с французскими друзьями почти полностью сошли на нет. Она им не звонила и не писала, как и они ей. Та дружба, что когда-то согревала, безнадёжно ушла, и ей было грустно от этого, хотя и здесь появились друзья.       Субботнее утро встретило ярким солнышком, заглядывающим в окно, заливая спальню золотистым светом. Джоанна недовольно поморщилась и забралась под одеяло с головой, проклиная свою забывчивость. Вчера она неплохо погуляла с Николь и Мелиндой в одном из ближайших баров. Поводом послужила отличная сделка в агентстве, поэтому-то они и решили себя вознаградить парочкой стаканов. Правда, парочкой дело не ограничилось, и домой Джоанна приползла в два часа ночи, еле держась на ногах. Кое-как раздевшись и приняв душ, она забралась в постель, совсем забыв про шторы, пожалев об этом наутро.       Джоанна снова начала проваливаться в сон, когда телефон настойчиво зазвонил. Она не хотела брать трубку, закрыв голову подушкой, но кто-то был очень настойчив. Тяжело вздохнув и ругаясь на чём свет стоит, девушка всё же дотянулась до телефона, будучи уверенной, что звонил Эд — её новое увлечение, не то чтобы вспыхнула любовь, но они неплохо проводили вместе время.       — Господи, Эд, что за трезвон в субботнее утро? — начала она, не дав собеседнику и слова вставить. — Я же сказала, что мы будем гулять с Николь и Мелиндой…       — Джоанна, это не Эд, — перебили её на том конце. — Это Николя. Извини за ранний звонок, но дело серьёзное…       — Боже, Николя?! Что случилось?! — моментально проснулась Джоанна и подскочила на постели.       — Это сложно объяснить. Я могу подъехать к тебе? Я в Лос-Анджелесе и мне очень нужно с тобой поговорить.       — Да, конечно, записывай адрес.       После короткого разговора Джоанна не находила себе места. Николя толком ничего не объяснил и это пугало. Что могло произойти такого, что он, всё бросив, приехал в Штаты? Она то и дело принималась ходить по квартире туда-сюда, благополучно сожгла яичницу, забыв про оную, когда в очередной раз строила предположения, и только запах гари с кухни напомнил о неудавшемся завтраке. С кофе решила не рисковать, а просто выпить стакан апельсинового сока и закусить крекерами с виноградным джемом.       Пока ждала Николя, позвонил Эд и, весело смеясь, поинтересовался, насколько она пьяна после вчерашнего сборища?       — Всё хорошо, — рассеяно ответила Джоанна.       — Я приеду к тебе?       — Нет!       — Что? Почему?       — Я… занята.       — Ты не одна?       — Одна, но, правда, очень-очень сильно занята. Давай завтра, хорошо? — её голос звучал слишком испуганно и нервно.       — Милая, с тобой всё в порядке? — не на шутку забеспокоился Эд.       — Да, конечно, всё хорошо, правда. Пожалуйста, Эд, мне пора… Я позвоню завтра.       — Угу.       Эд Мейер работал журналистом в «Лос-Анджелес Таймс» и являлся обладателем обманчиво-бархатных карих глаз, которые так располагали к себе, но если внимательно приглядеться, то можно было увидеть в них сухой лёд, который невозможно растопить, но она пока об этом не догадывалась. Ей нравилось его чувство юмора, напористость и даже некоторое нахальство. Они были вместе всего три месяца и пока не строили далеко идущих планов на будущее.       Джоанна пила уже третий стакан сока, борясь с желанием плеснуть туда водки, когда наконец-то приехал Николя. Она сразу же набросилась с расспросами, совершенно не замечая усталость в его глазах.       — Что произошло? С Элен? Или с кем?       — Нет-нет, с Элен и с остальными всё в порядке, — поспешил заверить Николя. — Можно мне стакан воды? Я немного устал и хочется пить…       — Ой, извини! Конечно. Может, лучше кофе? — спохватилась Джоанна. — Или позавтракаешь? Правда у меня только хлопья, крекер и, кажется, где-то была парочка ванильных кексов.       — Не откажусь от кофе и кексов, — улыбнулся Николя, который действительно был голоден.       — Подожди тут, я быстро! — подскочила Джоанна и резво понеслась на кухню.       Пока она варила кофе и искала кексы, Николя беглым взглядом осмотрел гостиную девушки. Мягкие персиковые и фисташковые тона интерьера пришлись ему по душе. Он бы и сам не отказался от такого гнёздышка. На полке Николя заметил фотографию Джоанны с каким-то мужчиной в обнимку. Не то чтобы это удивило — она молода и красива, — и всё же он привык, что Джоанна всегда любила только своего Кри-Кри, хотя уже прошло столько лет.       — Не уверена за кексы, но кофе должен быть отличным, — Джоанна вернулась и поставила поднос с едой на журнальный столик. — А теперь рассказывай.       После того, как Николя всё выложил, он с тревогой смотрел на Джоанну. Лицо девушки приняло каменную, ничего не выражающую маску. Было совершенно непонятно, о чём она думала. Поможет ли или прогонит прочь?       — Джоанна, я понимаю, что Кристиан поступил как последняя сволочь, и ты имеешь полное право указать мне на дверь, но он раскаивался в том поступке…       — Неужели? — перебила она.       — Правда, — подтвердил Николя. — Кристиан в беде и помочь ему некому. Знаю, что прошу о многом, но всё же подумай, пожалуйста.       На лице Джоанны отразилась отчаянная борьба с собственными чувствами. Да, Кристиан подонок и трус, который не заслуживал даже плевка, но в то же время она когда-то любила его больше жизни и если он действительно в беде, а помочь некому, то нельзя же его вот так бросать на произвол судьбы.       — Что тебе известно о его супруге? — спросила Джоанна.       — Почти ничего. Кристиан не то, что на свадьбу нас не позвал, но даже имени её не назвал. Так ты поможешь?       — Помогу, — кивнула Джоанна. — Я никогда себе не прощу, если из-за моего бездействия погибнет человек, даже если он такой мерзавец как Кристиан.