Шизофрения

      Джоанна весь пребывала в приподнятом настроении. Она ни секунды не сомневалась, что если сказал, что-то такое щупал, то так оно и есть, а значит у них скоро будет возможность узнать всю правду о Кристиане. Её не убедила запись, на которой он якобы добровольно ото всего отказывается и просит его не искать, да и вообще по тем сведениям, которые у них имелись, Кристиан наоборот хотел влиться в деловую жизнь «Рокье Компани». Что же изменилось? Нет, всё определённо не просто так.       Джоанна в обед позвонила Николя и пересказала ему разговор с Эдом. Во время рассказа, она то и дело подскакивала на ноги, принимаясь мерить шагами помещение — на неё даже коллеги посматривали с плохо скрываемым любопытством, а кое-кто и тихонько шушукался. Ей не было до этого никакого дела.       — В общем, к концу недели, и это самое позднее, мы наконец-то узнаем, что же стряслось с Кристианом! — уже в который раз повторяла Джоанна.       — Отличнейшая новость! — снова и снова заявлял Николя. — Сразу дай знать, как только Эд тебе всё расскажет.       — Конечно! Тут же позвоню! — заверила его Джоанна. — И эта поганка Натали у нас попляшет за враньё!       Она ни капли не сомневалась, что Натали врала им с самого начала, а то видео наверняка было сделано под давлением, а возможно Кристиана чем-то накачали, хоть он и выглядел неплохо, но девушку грыз червячок сомнения.       В районе шести вечера Джоанна вдруг начала терзаться сомнениями: а если Кристиан не рад будет её видеть? Нет, она конечно и раньше об этом думала, но вскользь, не в серьёз, а вот сейчас обеспокоилась этим. При всём том, ведь это он поступил с ней и Линдой, как последняя сволочь. Впрочем, Джоанна частенько была подвержена импульсивным поступкам, и когда Николя заявился на пороге её дома с рассказом о странной пропаже Кристиана — она ни секунды не сомневалась, что нужно помочь. Только сейчас в ней зародились сомнения — как пройдёт их первая встреча после стольких лет? Что они скажут друг другу? В первый год, Джоанна не раздумывая набила бы ему морду, во-второй, впрочем, тоже, а сейчас? У неё не было готового ответа на этот вопрос. Вот только сердце поднывало. Снова. Всегда.       Чтобы немного отвлечься от этих мыслей, Джоанна за готовкой ужина — стриплойн с картофельным пюре, орзо с бурратой и вялыми помидорами, — за последнее время она здорово преуспела в кулинарии. На экране начались семичасовые новости, когда она закидывала посуду в посудомойку. Джоанна поначалу слушала в пол уха, пока не прозвучала знакомая фамилия. Девушка внимательно стала следить за происходящим на экране.       С балкона отеля «Уолдорф Астория Беверли Хиллз» выпали двое людей: Эдвард Мейер и Сьюзан Доннован. По словам свидетелей, эта парочка уединилась в номере люкс, из которого потом доносилась ругань и взаимные оскорбления. Затем, по предположению, дело дошло до драки на балконе, которая закончилась падением на припаркованный рядом с отелем автомобиль марки «BMW». Оба пострадавших скончались до приезда до скорой помощи.       Джоанну, как будто веслом по голове оглушили. Она не могла в это поверить. Только уставилась в одну точку на экране, замечая, как у неё пригорело орзо и уже повалил дым, только датчик задымления привёл её в чувство — залил почти всю кухню водой. Только тогда она спохватилась и принялась наводить порядок. Руки тряслись и несколько раз роняла тряпку, на четвёртый или пятый, девушка разрыдалась, горько и отчаянно. И неизвестно, кого она оплакивала больше: Эда или Кристиана, которого теперь неизвестно удастся ли найти. Все надежды рухнули в одночасье, да и самого Эда было очень жаль, хоть у них и не всегда было всё гладко в отношениях и вообще находились на грани разрыва, но всё же он для неё был не чужим человеком.       Джоанна потеряла счёт времени, сколько она просидела на кухне, уткнувшись взглядом в одну точку, пока в дверь не постучали. Меньше всего ей хотелось кого-то видеть, и она уже собиралась прикинуться, что дома никого нет, пока не раздался голос Николя.       Нехотя Джоанна поднялась и побрела открывать дверь.       — Я приехал так быстро, как только смог! — Николя сгрёб в охапку девушку и крепко обнял. — Мне так жаль.       — Ох, Николя… — Джоанна разрыдалась на груди друга. — Это всё так, всё так… — она не могла даже закончить фразу.       — Я понимаю, всё понимаю, — гладил он её по голове. — Всё как-нибудь образуется.       — Каким образом? А ведь мы были так близки к правде, а сейчас, что?! Николя с удивлением смотрел на Джоанну. Она как будто не особо и горюет по Эду, и это было так непохоже на их подругу с золотым сердцем.       — Знаю, что ты думаешь, но Эду уже ничем не поможешь, да и потом, ты весь сюжет просмотрел? Он там был с любовницей. Эд мне изменял. Врал про то, что у него много работы, а сам ходил налево, — горько усмехнулась она. — Но жаль, правда жаль. Никто не заслуживает столь ранней смерти. Джоанна теперь точно знала из-за чего ей так больно, вернее из-за кого. Сердце рвалось из груди, причиняя нестерпимую душевную боль. Её снова накрывали мрачные мысли. «Нужно бороться. Нельзя сдаваться», — убеждала она саму себя.       — В любом случае, сейчас надо думать о похоронах, — заговорил Николя.       — Да, — кивнула Джоанна. — Надо позвонить его родителям в Сан-Диего и, вроде бы, Эд говорил, что у него есть старшая сестра, кажется, Хелен.       Она немного успокоилась, взяла себя в руки и принялась обзванивать родню Эда. Каждый разговор ей дался очень нелегко, и она была благодарна за то, что рядом был Николя, который одним только своим присутствием поддерживал её.       Кимберли тоже смотрела выпуск новостей и тоже в этот момент готовила ужин. Как раз между нарезанием сладкого перца и переворачиванием мяса, она увидела сюжет с падением Эдварда Мейера и Сьюзан Доннован. Как и Джоанна, она забыла про готовку и сделала звук погромче, вот только её эти новости очень даже обрадовали. Женщина даже рассмеялась, живенько представив во всех подробностях состояния тел погибших — до психиатрии, она занималась хирургией и всякое успела повидать, включая людей после падения с большой высоты — некоторых успевали довезти до больницы.       «Даже не придётся марать руки», — подумала она и вернулась к готовке, весело напевая одну из своих любимых песен.       Чуть позже вечером, она сидела за чисткой столового серебра, которое при случае купила на аукционе за долги какого-то разорившегося бизнесмена. Настроение было настолько хорошее, что она даже не разозлилась на поздний приход Майкла домой.       Ему вдруг ни с того, ни с сего приспичило признаться в измене, той молоденькой мисс, как бишь её там? Танзана? Или что-то в этом роде.       — Я хочу кое-что сказать тебе, — начала он. — Сначала Питер посоветовал мне держать рот на замке, но я хочу быть честным с тобой. В общем, когда я отправился в Сан-Диего на тот конкурс красоты, ну я переспал с одной претенденткой. С этой Бренди, а обвинили во всём Питера, было глупо конечно, но клянусь богом: я никогда больше не сделаю ничего подобного. Это было похоже на временное помутнение рассудка. Ты знаешь как это бывает. Оправдаться конечно трудно, но иногда так и подмывает почувствовать свободу.       — Думаю тебе лучше уйти, Майкл, — довольно спокойно произнесла Кимберли, продолжая дочищать нож.       Всё это время, пока он признавался в адюльтере, она слушала, не перебивая и чистила приборы, ощущая нарастающую ледяную ярость. Головная боль резко исчезла, словно по мановению волшебной палочки, хотя до этого она не прекращалась несколько дней, даже недель, кряду. Когда сильнее аж до потемнения в глазах, а когда едва-едва пощипывала, но присутствовала всегда с момента свадьбы. Ей уже даже казалось, что так и будет жить с ней до конца.       — Ладно, если ты так хочешь. Когда-то надо было сказать.       — Убирайся, Майкл, — ответила она, улыбаясь.       — Ладно. Это хорошая идея. Пройтись по пляжу, пока ты успокоишься. Это отличная идея. — Он взял куртку и направился к выходу. Как только за Майклом закрылась дверь, Кимберли швырнула нож, который благополучно застрял в древесине.       — Что за звук? Всё в порядке? — вернулся он.       Кимберли посмотрела на него таким взглядом, что он счёл за благо ретироваться. Злость росла и крепла, грозясь подобно снежной лавине всё снести на своём пути. Большего ей хотелось вспороть брюхо этой свинье, по недоразумению, называющему себя её мужем. Впрочем, риск был слишком большой, может быть позже она с ним поквитается за всё, то что он с ней сделал.       Через день Кимберли приехала в «Уиллоубридж» и первым же делом позвала Кристиана на очередной сеанс терапии. Он выглядел всё лучше и лучше. Это даже немного беспокоило, но не настолько, чтобы радикально принимать меры.       — У меня для тебя хорошая новость, — сказала она, после того, как позволила Кристиану обнять и поцеловать её.       — И какая же?       — Я забираю тебя отсюда, — ответила Кимберли.       — Что?! Ты не шутишь?! — Кристиан только что не подпрыгнул до потолка от радости.       — Конечно нет, — улыбнулась она.       — И я могу прямо сейчас направится к выходу и выйти отсюда?       — Не совсем. Ну не делай такое лицо, — заметила она, обратив внимание, как изменилось выражение лица Кристиана. — Вечером, через запасную дверь, я тебя выведу отсюда, и мы уедем из этого проклятого места.       Кристиан сгрёб Кимберли в охапку и крепко-крепко обнял, так что у неё чуть рёбра не треснули. Таким счастливым он себя уже не помнил очень давно, ему даже казалось, что по-настоящему счастлив и не был до сегодняшнего момента.       — Спасибо, ты моя спасительница и моё счастье, — искренне говорил он.