Шизофрения

      Пока Николя разговаривал с Гарретом, Джоанна прослушивала автоответчик. Пришло сообщение от Джерри. Ей не хотелось с ним разговаривать после того обеда, поэтому она не взяла трубку, пока он распинался о том, как ему жаль, что они так и не нашли общий язык. Джоанна растянулась на диване, потягивая каберне, перекатывая во рту жидкость и ощущая весь букет и оттенки вкуса. Вообще-то, она не очень любила красное вино, а вот сегодня захотелось выпить, даже без повода. Джоанна прикрыла глаза, слушая, как разливается соловьём Джерри.       — И в качестве извинений, я пришлю тебе по факсу одну фотографию, которую нашёл в рабочих файлах Эда — не знаю насколько это важно и важно ли вообще… На этом моменте Джоанна схватила трубку. Всю дремоту и негу как рукой сняло. Вдобавок ко всему, она пролила вино на светло-жёлтый ковер, не обратив на это ни малейшего внимания.       — Так что ты накопал?! — с ходу в карьер рванула она, даже не потрудившись поздороваться.       — Здравствуй, Джоанна…       — Да-да, привет, так что у тебя там?!       — Ничего особенного: фото какой-то женщины по имени Кимберли, далее номер телефона, по всей видимости её, и буквы «У М» и «У» — странно, правда?       — Да, есть немного, — пробормотала Джоанна.       — Так как? Высылать фото или нет? — поинтересовался Джерри. Даже сквозь телефонную связь, она слышала, как он постукивает карандашом по столу. Ещё Эд в своё время со смехом рассказывал о дурной привычке босса — стучать карандашом или ручкой, но карандаш лучше, причём не абы какой, а определённой марки.       — Высылай, — согласилась Джоанна.       Не то чтобы это сейчас имело какой-то значение, но ей было любопытно посмотреть на ту, которая была участником похищения Кристиана, а то, что это было похищение — она не сомневалась.       Через некоторое время факс «выплюнул» фотографию с изображением Кимберли. «Симпатичная», — машинально отметила Джоанна, но вот глаза… В глазах женщины таилось, что-то тёмное и нехорошее. Может быть просто игра воображения, тем более фото было не лучшего качества. Стоило бы выбросить, удовлетворив своё любопытство, но вместо этого Джоанна, аккуратно сложила листок и, зачем-то, положила в свой бумажник. После этого она вернулась к каберне.       Вечером позвонил Николя с рассказом о Гаррете. Джоанна каким-то чудом удержалась от истерики. Это был последний шанс. Пока Николя говорил, у неё по щекам беззвучно текли слёзы. Это была такая адская боль, словно ей раскалённым железом прижгли сердце.       Она опустилась на стул и слушала рассказ Нико, слушала и понимала, что это конец. Терренс чуть ли не всю Америку уже перерыл, а подходящей Бетси Джонс, так и не нашёл. Они были, но все не те. Деньги заканчивались на оплату его услуг, но это было не главным. Не было нужного результата, и руки опускались сами собой. Она сама себя не узнавала, но так сложно и так тяжело биться в закрытые двери — они чуть доберутся до чего-то важного, сделают шаг вперёд, как выясняется, что уже слишком поздно, и снова два шага назад.       — Джоанна, ты меня слушаешь? — забеспокоился на том конце провода Николя.       — Да, Нико, я тебя слушаю, — непривычно тихим и спокойным голосом ответила она.       — Я хочу помочь Гаррету. Он тоже жертва обстоятельств, да и потом они были с Кристианом лучшими друзьями, здесь, в «Уиллоубридж».       — Но как ты это сделаешь? Сам говоришь, что психушку стерегут, как какой-нибудь «Алькатрас».       — Я подумаю на эту тему, а ты пока не вешай нос, — старался как можно бодрее говорить Нико — ему очень не понравился голос Джоанны.       — Я постараюсь, — ответила она.       После разговора с Николя, Джоанна набрала горячую ванну — этот способ всегда помогал ей лучше думать, а поразмышлять было над чем.       Почти обжигающая вода с ароматной пеной, приятно обволакивали тело девушки. Она погрузилась по самую шею. И думала, много думала, рассматривала различные варианты. Понятно, что никто из персонала «Уиллоубридж» не расскажет правды о Кристиане, а если всё же пощипать как следует окружение Кимберли? Хотя там и друзей-то практически не было, за исключением доктора Питера Бернса. Да ещё бывший муж, но судя по тому, как быстро он женился, вряд ли что-то знает о ней. В общем-то, о Кимберли очень мало известно, как сказал Терренс: кто-то старательно потёр о ней информацию.       Пролежав в ванне около часа, Джоанна решилась поехать к Питеру Бернсу. Сначала она думала записаться к нему на приём, но позвонив в его офис, и узнав, что ближайшее свободное время у него через две недели, Джоанна решила поймать его на больничной парковке — благо его расписание в больнице было несложно узнать.       На следующий день в девять утра, Джоанна поджидала Питера на парковке. Она заранее узнала его парковочное место, марку автомобиля и регистрационный номер. Ровно в девять, его машина свернула на своё место и, заглушив мотор, из салона вышел Питер — мужчина примерно сорока лет, русые волосы, голубые глаза, которые хоть и уступали в колючести взгляда Кимберли, но тем не менее, тоже не сияли добротой.       — Простите, вы, доктор Питер Бернс? — подошла к нему Джоанна.       — Да, это я, — ответил он и окинул её оценивающим взглядом.       — Мне надо с вами поговорить… — начала было она.       — Извините, но я не консультирую на парковке. Запишитесь на приём, — посоветовал он и двинулся ко входу для медицинского персонала.       — Нет-нет, вы неправильно меня не поняли. Я не по поводу лечения. Это касается вашей хорошей знакомой — Кимберли Шоу.       — Кимберли? — удивился он. — Если вы не знали, то она не так давно умерла.       — Я это знаю, — поспешила заверить Джоанна. — Просто понимаете, я думаю, вы единственный, кто может пролить свет на прошлое Кимберли…       — Доктор Шоу мертва, и нам не о чем больше говорить, — стальным, не терпящим возражений, тоном заявил он и отвернулся от Джоанны.       — Вы знали, что она работала в «Уиллоубридж», а незадолго до своей смерти уволилась оттуда, вернее её попросили оттуда? — Джоанна сделала вид, что не расслышала слова Питера.       — И какая теперь разница? Уволилась или её уволили — человека больше нет, и не о чем говорить.       — Послушайте, это очень важно! Она вместе с Натали Рокье, насильно положила в эту клинику Кристиана Рокье — мужа Натали, — а он нормальный! Может немного с причудами, но нормальный, а потом она умерла, и мы не может найти Кристиана… — Джоанна так разволновалась, что речь получилась сумбурной и малопонятной. Однако сколько бы взволнованной она ни была, но девушка заметила, как изменилось лицо Питера при упоминании «Уиллоубридж». Его и без того холодные глаза, окончательно превратились в две ледышки, а губы сжались в плотную ниточку.       — Если вы сейчас же не оставите меня в покое и не уберётесь с парковки, я буду вынужден вызвать охрану, а теперь дайте пройти — меня ждут пациенты.       — Его кровь будет и на вашей совести! Слышите? На вашей! — в отчаянии крикнула Джоанна.       Как только Питер Бернс скрылся в здании больницы, она забралась в салон автомобиля и горько разрыдалась. Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться, перед тем как уехать домой. Джоанна посмотрелась в зеркало заднего вида и пришла в ужас от собственного отражения: распухшие глаза-щёлочки, интенсивно-красного цвета, такого оттенка был и нос, и только водостойкая тушь держала марку. Девушка быстро достала пудреницу и постаралась придать себе в более-менее сносный вид. Последний штрих в виде помады, и она, если уж и не понравилась себе, то хотя бы не распугает людей в кафе, куда намеревалась заехать и заесть свою неудачную шоколадным тортом.       Джоанна действительно заказала в ближайшей кофейне, огромный, шоколадный торт и в одиночку его умяла. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что было бы неплохо снова начать хоть в тренажерный зал и отработать       ШЛК, но… «Не сегодня и не завтра, может быть когда-нибудь…», — договаривалась она сама с собой и очень жалела, что рядом нет Элен. Почему-то именно сейчас, ей особенно не хватало подруги. Все эти забавные подтрунивания, подсчёт калорий, хотя кто их на самом деле считал? Так, поболтали, педали покрутили и жизнь удалась. Всё казалось таким простым и лёгким, а впереди целая жизнь, где всё будет идеально: идеальный муж, идеальные дети, идеальная семья и такая же идеальная работа… Все эти мечты разбились о суровую действительность, где всё непросто, где жена может запросто запрятать мужа в психушку, отжав у него всё состояние, где никто просто так не поможет. Горько и больно это осознавать, но Джоанна в который раз поняла, что взрослеет и чем дальше, тем больше.       Доев последний кусок торта, она с трудом встала со стула и очень медленно пошла к машине, надеясь, что её не затошнит. Не только в желудке, но и в голове образовалась свинцовая тяжесть — хотелось просто лечь и закрыть глаза.       «Может быть уже хватит?» — думала она, пока ехала домой в густом потоке машин. Где-то слышались гудки нетерпеливых водителей и, если открыть окно, то можно в полной мере ощутить запах выхлопных газов. Не хотелось, поэтому она включила кондиционер на полную мощность и держала его включенным, пока у неё не замёрз кончик носа.       На следующий день снова позвонил Николя — в этот раз из дома, и они смогли спокойно поговорить.       — Я думаю, больше не стоит… — произнесла она.       — Не стоит, что? — не понял Николя.       — Продолжать поиски, — с тоской в голосе, ответила Джоанна. — Это бесполезно. Мы только бьёмся в закрытые двери, теряем последние нервные клетки и надежду на то, что он жив. Я больше не могу, не могу и всё.