Шизофрения

      Утром, проснувшись в объятиях Майкла, Джоанна сгорала от стыда. Она задавалась вопросом: как она могла допустить такое? Ведь у неё есть Николя, а в следующем году они поженятся. Девушка была на грани истерики, когда выскользнула из постели и направилась в душ. Стоя под струями горячей воды, она яростно натирала своё тело, словно пыталась отмыться от своего грехопадения.       Джоанна была настолько увлечена этим занятием, что не услышала, как открылась дверь в ванную, а потом и в душевую кабинку. Очнулась она только тогда, когда руки Майкла легли ей на плечи. Девушка вздрогнула и резко обернулась, на её лице читался испуг и растерянность. Зато он нисколько не мучился угрызениями совести — не перед кем, — поэтому в лёгкую затянул Джоанну в страстный поцелуй.       — Больше не нужно, — прошептала она, обнимая его. — У меня есть жених.       — А мы ему ничего не скажем. — Губы Майкла заскользили по шее девушки, а правая рука устремилась вниз, к внутренней стороне бедра.       Тело Джоанны стало словно ватное и отказывалось подчиняться голосу разума — ему хотелось всего того, что Майкл с ней проделал этой ночью, испытать вновь это удовольствие. Она протяжно застонала, когда мужчина вошёл в неё. Всё смешалось в одну кучу: страсть, желание и чувство вины, которое хотя бы на время заглохло, но вспыхнет вновь, не сейчас, но чуть позже.       После секса, оставив Джоанну одну в душе, Майкл приготовил завтрак на двоих. К удивлению девушки, очень вкусный. Омлет с лососем и рикоттой, блинчики с кленовым сиропом и изумительно вкусный капучино. Так для неё ещё никто не готовил, и какими бы тяжёлыми не были муки совести, она с удовольствием принялась наворачивать завтрак.       — Ты очень вкусно готовишь, — заметила Джоанна, принимаясь за вторую порцию блинчиков.       — Я это знаю, — довольно улыбнулся Майкл.       — Послушай, нам было хорошо, но я не могу это продолжать, — начала она, собрав всё мужество в кулак. — Я люблю своего жениха…       — Я разве против? Люби.       — Давай случившееся останется только между нами? — попросила Джоанна.       — Не вижу в этой никакой проблемы. Ещё кофе?       — Да, спасибо, — кивнула она и, к собственному удивлению, почувствовала острое разочарование. Почему-то ей хотелось, чтобы Майкл сказал, что эта ночь была не просто сексом на скорую руку, что чувствует к ней нечто большее, гораздо большее и не отпустит её просто так. Конечно Джоанна помнила о Николя и чувствовала жгучий стыд по отношению к нему, и всё же её тянуло к Майклу.       — Мне нужно будет навестить тётю, — пробормотала она, уткнувшись взглядом в кофе. — Может быть ты поедешь со мной?       — Смотря во сколько. У меня через два часа операция по замене сердечного клапана, — ответил он, кусая блинчик.       — Ну мы может состыковаться. Просто понимаешь, она говорила такие вещи, не знаю, как объяснить…       — Странные, — подсказал Майкл. — И правдивые. Кимберли действительно оказалась жива.       — Что ты будешь делать, когда мы найдём её? И почему это для тебя это так важно? — проявила любопытство Джоанна.       — Задам ей парочку вопросов. — Глаза Майкла недобро сверкнули. — Я два года прожил с чувством вины из-за неё.       — Но почему? Ведь это был якобы разрыв аневризмы, такое можно предсказать?       — Потому что я знал, что у неё аневризма и глиобластома в первую очередь, потому что она отказывалась от операции, и меня попросили поговорить с Кимберли. Я не поверил, что это правда, думал врёт, как всегда, а потом, когда увидел её в очень плохом состоянии… В общем, было уже поздно. Я никому не говорил об этом, но, когда не стало Кимберли — это был удар для меня. Такое чувство, будто мне вонзили нож в сердце и медленно крутят внутри. После всего, что она сделала, я считал, что ненавижу её, но…       — Ты её до сих пор любишь? — догадалась Джоанна и ощутила острый укол ревности.       — Нет, конечно нет. Прошло два года и мои чувства к ней угасли, но на момент её якобы смерти, да, любил и сильнее, чем когда-либо говорил ей об этом. Ну а ты? Всё-таки, любишь этого парня, Кристиана?       — Нет, тоже нет. Я люблю Николя, правда люблю, даже несмотря на моё грехопадение прошлой ночью. — Щеки девушки покрылись розовым румянцем. — Это сложно объяснить, но Кристиан был моей самой яркой любовью, я обожала его до кончиков ногтей, это было похоже на ураган, сносящий всё на своём пути. Я называла его мой любимый Кри-Кри, он так забавно злился на это прозвище, а потом сам признавал, что вообще-то ему это нравится. Всё пошло наперекосяк после моей измены. Я сама призналась. Хотела быть честной. С этого момента Кристиан изменился. Он вроде бы простил меня, но… Как говориться: что плакать над пролитым молоком? Кристиан стал изменять мне в отместку. Мы расставались, снова сходились, а в последний раз, когда я с ним виделась, он собирался рассказать друзьям, что о нашей будущей свадьбе и съёме квартиры для нас двоих, этакое семейное гнездышко… Вместо этого Кристиан сбежал. Я думала, что он просто испугался из-за того, что не любит меня по-настоящему и уже пожалел о сделанном предложении. Правда выяснилась чуть позже. Он сбежал из-за того, что его бывшая девушка ждала от него ребёнка, а это не входило в его планы. Кристиан удрал, оставив записку о том, что хочет начать новую жизнь с новыми людьми и страстями. Больше мы с ним не виделись.       — Вот так история, — задумчиво протянул Майкл.       — Считаешь, что я спятила, раз ищу его? — спросила Джоанна, украдкой вытирая слезу льняной салфеткой.       — Нет, не считаю. Я же тоже ищу Кимберли, хотя она вытворяла вещи и похлеще.       — Она тоже изменяла тебе? — предположила девушка.       — Вроде бы нет, ну по крайней мере я об этом не знаю. Кимберли, будучи не в себе, трижды пыталась убить меня и не только меня, — признался Майкл.       — О, боже… Но мы ничего такого не нашли в её досье…       — Конечно, потому что всё спустили на тормозах. Первый раз, когда Ким сбила меня на машине, а в этом обвинили мою тогдашнюю вторую жену — у меня после аварии была временная амнезия, а когда вспомнил, то на тот момент Сидни уже созналась в содеянном. Я не хотел заявлять на Кимберли — она была мне нужна. Вторая попытка, и самая жестокая: взрыв жилого дома. Она каким-то образом ухитрилась собрать бомбу и заложить в подвал здания — чудом никто не погиб, кроме одной женщины, но и та, как выяснилось умерла не от самого взрыва, а от инфаркта, который у неё случился на фоне стресса. Заранее предвосхищаю вопрос о наказании: Питер Бернс сделал всё, чтобы её не посадили — она отправилась в психушку, где провела всего два месяца, а потом на неё надели браслет контроля и отправили жить под опеку к Питеру. Он над ней трясся, как наседка над цыплёнком. И нет, там не было любовного интереса, он скорее закрывал свой гештальт из-за сестры — это долгая история, которая не имеет отношения к происходящему. В общем, Кимберли стало лучше, ей вернули лицензию, и она переучилась на психиатра, получив сертификат, начала вести приём. Примерно в это же время мы с ней снова сошлись, хотя наш развод уже состоялся, в общем, решили снова пожениться. Затем всё было прекрасно какое-то время, пока не появилась Бетси. Она меня ненавидела и считала свиньёй, недостойной её, поэтому однажды вечером ударила меня молотком по голове. Ну как видишь, не мне тебя судить с такой-то историей. Он сознательно умолчал, что с его стороны были тоже весьма некрасивые поступки по отношению к Кимберли. В их союзе было всё, не только любовь, но и другие, малоприятные аспекты, которыми мужчина не гордился. О том, что творилось в «Уиллоубридж», Майкл не хотел рассказывать, да и не считал нужным.       — Я даже не знаю, что сказать, — потрясённо протянула Джоанна. — Это, так, так…       — Странно? Невозможно? Кто в здравом уме будет с такой женщиной? — продолжил за неё Майкл. — Она ведь не всегда такой была. Когда мы только познакомились, это была удивительная девушка, добрая, отзывчивая, с прекрасным чувством юмора, талантливейший врач. Нам всегда было о чём поговорить, да и вообще мы понимали друг друга с полуслова, особенно она меня. Психические проблемы у неё начались после автомобильной аварии и длительной комы. Это отправная точка безумия. Кимберли злилась на меня, думала, что я её предал, хотя я даже не знал, что она жива.       — Знаешь, что я думаю? И Кристиана, и Кимберли надо непременно найти. Особенно Ким — её место в психушке. Она не должна больше вредить людям, — высказалась Джоанна.       После рассказа Майкла о его бывшей жене, она утвердилась в мысли, что они делают всё правильно, разыскивая Кимберли и Кристиана.       У Джоанны зазвонил телефон, она, вздрогнув, ощущая, как разливается чувство разливается по венам, ответила. Это звонил Николя, сказать, что задерживается в Хьюстоне, из-за урагана отменили все рейсы.       — Но ты нашёл сундучок, который просила Лавиния? — поинтересовалась она.       — Да, конечно, — ответил он. — Не знаю, что в нём, но он достаточно тяжёлый. Надеюсь, Лавиния сказала правду, и там нет ничего запрещённого к провозу…       — Она бы никогда никого не подставила! — к собственному удивлению повысила голос Джоанна.       — Я этого и не говорил, но мало ли…       — Перестань! — взвизгнула она. — Извини, Нико, извини. У меня в последнее время нервы совсем ни к чёрту.       — Я заметил, — пробормотал он.       Они поговорили ещё пару минут ни о чём, а когда распрощались, Джоанна поймала на себе любопытный взгляд Майкла и смутилась. Она не понимала, что с ней происходит? Ведь изначально он вызывал у неё отрицательные эмоции, а сейчас где-то из глубин души поднималось очень тёплое чувство, которое больше не имело отношения к Николя, и ей было страшно в этом признаться даже самой себе.