Шизофрения

      Лавиния Маккормик пожила долгую и счастливую жизнь, в которой было почти всё. Кроме детей. Она не горевала по этому поводу, разве что в молодости немного переживала, но с таким количеством родни, у которых было полно ребятни, ей некогда было особо тосковать. Её муж Стэнли Маккормик и вовсе был не чадолюбив, да и вообще в целом предпочитал спокойный отдых на диване перед телевизором, да в выходные в баре с друзьями пивко попить. Он работал на молокозаводе инженером, сама Лавиния трудилась в местной городской библиотеке. Их жизнь почти ничем не отличалась от жизни миллионов людей. И всё же отличалась.       Лавиния единственная из шести детей Эстер унаследовала её дар. Сначала он проявлялся очень слабо, в виде угадывания настроения окружающих, потом, ей иногда открывались сильные чувства людей. Возрастом способности стали усиливаться, и она могла считывать людей. Чувствовать их слабости, страхи, пороки, привязанности, чувство вины и любовь. Это было для неё таким ошеломительным, но очень интересным, пока однажды, Лавиния не рассказала всем, чего боится их главный хулиган в старших классах.       Змей. Эммет Пибоди до заикания боялся змей, потому что в детстве, когда ему было всего четыре года, к нему в постель заполз безобидный ужик, а мальчик в это время спал. Проснувшись, он увидел свернувшуюся на подушке змею. Эммет орал так, что слышали все соседи их квартала. Вот только они не так и не узнали, из-за чего кричал ребёнок — его родители что-то сказали про дурной сон. Парень изменился в лице, когда Лавиния притащила небольшую, неядовитую змею, которую только сегодня выловила в саду. Она знала о страхе Эммета и решила этим воспользоваться, потому что он постоянно задирал её младшего брата. Лавиния прилюдно обещала засунуть ему за шиворот змею, если он ещё раз обидит Теда, а за одним рассказала, как Эммет описался в постель в детстве, после той встречи. Парень обещал, что она заплатит за это и под всеобщий хохот, скрылся из виду. Только Лавиния больше не смеялась. Она знала, что он не врёт и попытается ей навредить, поэтому последующие месяцы была начеку.       Как-то раз утром, перед школой, Лавиния почувствовала, что именно сегодня Эммет попытается ей отомстить — она даже поделилась этим со своей лучшей подругой Фелицией. Та лишь пожала плечами, мол он давно сбежал.       Весь день она не могла расслабиться и постоянно оглядывалась, и только после окончания уроков, немного вздохнула. Ей предстояло ехать на велосипеде пару километров, а там уже будет дом. Девушка мирно крутила педали, когда из-за поворота показался зелёный «бьюик», который нёсся прямо на неё. Она моментально поняла, что за рулём Эммет и уже мысленно попрощалась с жизнью, когда откуда не возьмись появился огромный грузовик. Он смял «бьюик», как консервную банку. Эммет погиб на месте, зато Лавинию даже не задело.       После этого случая, девушку стали называть ведьмой. От неё стали шарахаться, а лучшая подруга в школе пересела на другой ряд, рядом с Молли — девочкой, которую все считали умственно-отсталой, но даже она не была такой парией, какой стала Лавиния. И это было очень больно и обидно.       Однажды, Лавиния тихо плакала в саду, когда тёплая рука бабушки Эстер легла ей на плечо. Девушка подняла глаза полные слёз и увидела такое участие и доброту, что, уткнувшись в подол платья бабули, разрыдавшись, всё ей рассказала.       — Осуши слёзы, милая, оно того не стоит, — гладила она по голове внучку. — Рано или поздно, но почти каждый из них будет нуждаться в твоей помощи, и только от тебя будет зависеть — поможешь или нет?       — Ни за что! Никогда! Особенно Фелиции! — гневно воскликнула Лавиния.       — Ох, молодость, так категорична — она не может мыслить полутонами, — улыбнулась Эстер. — Людям свойство бояться того, что они не понимают, то что не поддаётся рациональному объяснению, поэтому я дам тебе совет: не пользуйся своим даром на других людях, пока тебя не попросят об этом. Просить будут, но умей различать праздное любопытство от настоящего крика о помощи. Лавиния посмотрела на свою бабушку другими глазами. Да, о ней тоже болтали всякое, но в тоже время никому не приходило в голову обидеть её.       — Бабушка Эстер, научи меня, — попросила она.       — Пойдём в дом, — кивнула она в сторону здания. Лавиния моментом соскочила и чуть ли не припрыжку понеслась, обгоняя Эстер — та в последние годы заметно прихрамывала и не могла двигаться быстро.       — Завари чай! — крикнула она вдогонку внучке. Лавиния не стала терять времени даром и отправилась на кухню — ставить чайник. Чаепитие у бабули было их особым ритуалом. Эстер собирала разнообразные травы, но никогда не отказывалась и от простого черного с молоком. Пока Лавиния набирала воду в эмалированный чайник, расписанный ветками сирени по периметру, Эстер отправилась к себе в спальню за книгой в кожаном переплёте — она сама её написала, — и картами, кстати, тоже самодельными. Когда Эстер вошла на кухню, то Лавиния уже как раз накрывала на стол. Она разлила по синим чашкам чай и нарезала фруктовый кекс, в тоже время подпрыгивая от нетерпения. Эстер села за стол, накрытый простенькой скатертью в красную клетку и потянулась за чашкой.       — Ты единственная, кому достался мой дар, — заговорила Эстер, прихлёбывая чай. — Но это и проклятие тоже. Видишь ли, иногда мы можем видеть то, чего никто не сможет разглядеть, уж какие бы сильные очки не надел. Когда-то давно, рядом с нами жила семья, ну допустим Смиты, у них была очаровательная дочка, назовём её София. Так вот эта девушка очень уж любила всё, что связано с магией и оккультизмом, и это сыграло с ней злую шутку. В ней завелась вторая душа. Душа злобная и беспощадная. Она называла себя Мари и творила страшные вещи, но никто не мог поймать её за руку. София, а вернее Мари измучила всех, а особенно своих родителей, и вот как-то утром, перед самым рассветом, мистер и миссис Смит пришли и просили помочь их девочке, то зло, которое в ней поселилось.       — И ты помогла? — перебила Лавиния, ерзая от нетерпения на стуле.       — Помогла, — кивнула Эстер. — София вернулась. Она перестала называть себя Мари и творить свои чёрные дела, но частичка зла, так и осталась в глубине её души, хотя и тщательно скрывалась, но от меня-то нельзя ничего укрыть. В общем и целом, София перестала быть опасной для себя и окружающих, но… Видишь ли, потом, когда она уехала из Техаса — вышла замуж, — до меня долетали кое-какие слухи о ней. Да, у Софии осталась одна душа, но семена зла проросли глубже, чем я представляла.       — И что ты сделала?       — В том-то и дело, что ничего. Да и что я могла? София уехала, а досужие слухи, могли быть просто сплетнями зависти. Однако недавно мне приснился сон — я знаю, что он вещий, — ты, будучи в моём возрасте тоже столкнёшься с чем-то подобным, и вот здесь, тебе пригодиться моя книга. Эстер протянула книгу Лавини. Девушка покорно взяла её и хотела полистать страницы, когда женщина, с силой захлопнула фолиант у неё перед носом.       — Нет! Слишком рано! Ты ещё не готова! На трёх последних страницах, я всё подробно расписала — всегда думала, что для себя, но оказывается для тебя.       Лавиния, бродившая по тёмным коридорам из того сна, вспомнила эту историю и очень жалела, что не успела прочитать те последние страницы, про которые говорила бабуля Эстер. Эта книга теперь у Джоанны, но ей одной не справиться с тем злом, что живёт внутри Кимберли. Сколько времени она находиться в этом состоянии? У Лавинии, к сожалению, было слишком мало времени, чтобы во всём разобраться. Но двое, которые могли поспособствовать спасению. Надежда есть, но её так мало… Ей никак не удавалось вернуться в реальный мир.       Одна из дверей скрипнула и открылась. Лавиния заглянула внутрь и увидела всю тут же девочку с красным бантом в волосах. Она сидела за детским столиком с куклами и играла в чаепитие. Откуда-то снизу раздался душераздирающий женский крик. Девочка вздрогнула и, оставив свою игру, побежала вниз.       — Нет! Не нужно! — крикнула Лавиния и хотела перегородить ей дорогу, но какой-то невидимый барьер не пускал её.       Картинка сменилась. Теперь это была кухня в спокойных пастельных тонах, со вкусом обставленная, а вот на полу разворачивалось настоящее преступление. Всклокоченный мужчина разрывал на женщине одежду, с явным намерением изнасиловать. Она визжала и сопротивлялась, но безуспешно. Мужчина продолжал своё грязное дело, когда в кухне появилась девочка с красным бантом.       — Господи! Беги отсюда! — в отчаянии закричала Лавиния и снова кинулась на барьер, надеясь пробить его.       Она не могла допустить, чтобы ребёнок пострадал от рук этого чудовища. Лавиния всё билась и билась, но у неё ничего не получалось, она даже не сразу заметила, что девочка взяла в руки кухонный нож и со всей своей детской силой вонзила в шею насильника своей матери. Кровь хлынула фонтаном, заливая всё вокруг. Мужчина захрипел и упав на женщину, вскоре скончался.       Лавиния в состоянии шока закричала и отшатнувшись назад, упала на спину.       Картинка с девочкой пропала.       Она снова очутилась в знакомом, тёмном коридоре. Ей понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя после увиденного. «Так кто же ты?» — задавалась вопросом Лавиния. Она не сомневалась, что то, что она увидела произошло на самом деле. Вопрос только с кем именно? Кимберли? Бетси? Джоанна? Или кто-то ещё?       Лавиния с трудом заставила себя идти дальше, пока не упёрлась в стальную дверь. Она слегка задела её и та, моментально открылась. Теперь перед ней лежала искалеченная молодая женщина, вся опутанная проводами, на ИВЛ, с кардиомонитором, который скорости запищал одним сплошным звуком — сердце пациентки остановилось.       Ещё одна дверь, которая не хотела открываться, но каким-то чудом Лавинии удалось её отпереть. Внутри не происходило никаких ужасов, скорее наоборот, прекрасный солнечный день и ощущение счастья и покоя.       — Найди её, — откуда-то раздался голос. — По-другому, не получиться.