Шизофрения

      Лавиния снова очутилась около дома Кимберли. В этот раз она не стала долго раздумывать и ворвалась в жилище женщины. Кимберли в этот момент резала овощи для салата и недоумённо, с некоторым испугом посмотрела на Лавинию.       — Что вы здесь делаете?! Я сейчас же вызову полицию, если вы немедленно не покинете мой дом! — угрожающе крикнула Кимберли, крепче стиснув нож в руке.       — Пожалуйста, выслушай меня! Я здесь только для того, чтобы помочь тебе! Лавиния смотрела на Кимберли таким умоляющим взглядом, она вся казалось пропитана отчаянием и болью. Ким ещё колебалась, да и не могла не сомневаться. Всё то, что говорила эта женщина звучало бредом, но и не только. Где-то в глубине души Кимберли чувствовала нарастающее беспокойство, словно эта пожилая дама была права, и она на самом деле проживает не свою жизнь.       — Пока ты спишь и видишь этот прекрасный сон, в реальном мире гибнут люди, — сбивчиво принялась объяснять Лавиния. — Я понимаю, даже не так, я знаю, что тебе очень больно и ты не хочешь больше страдать, но, Ким, пожалуйста, нужно перестать прятаться в этом иллюзорном мире.       Кимберли ничего не ответила. Она положила нож на гранитную столешницу, которую выбирала с такой любовью, подошла к дивану с прекрасной синей обивкой, которую тоже выбрала с не меньшим удовольствием, как и всё в этом доме. Красивый стол обеденный стол, мягкие стулья с серой бархатной отделкой, уютные кресла под стать дивану, интересные картины на стенах и снежные шары на полках, соседствовали с многочисленными фотографиями Кимберли и Майкла. «Неужели это всё лишь плод моего воображение?» — мысленно задалась она вопросом. «Нет, этого не может быть!» — ей не хотелось в это верить, гораздо проще считать, что это сумасшедшая женщина её преследует, но для чего? Этого Кимберли пока понять не могла.       — Я не понимаю, чего вы от меня хотите?       — Я уже говорила: чтобы ты проснулась, Кимберли, это очень важно! Лавиния села рядом с Кимберли и коснулась её прохладной кисти. У неё были красивые, длинные и изящные пальцы рук, на безымянном правом сверкало кольцо с внушительным бриллиантом, даже больше, чем был в реальности. Кимберли поджала губы, но руку не вырвала. Она мучительно, даже отчаянно пыталась, что-то вспомнить. Какие-то смутные образы то и дело вспыхивали в её голове, но ни один их них не удавалось до конца рассмотреть. Красный бант — это единственное, что постоянно крутилось в голове. Потом откуда-то появилась семилетняя девочка в нежно-розовом платье. Она протянула ручки к Кимберли, но женщина отшатнулась от неё, и девочка снова пропала.       — У меня иногда бывают, не знаю, как это назвать… Воспоминания? Нет, не так, какие-то смутные образы мелькают у меня в голове, а потом растворяются. Я никогда не могу рассмотреть их получше, — неожиданно заговорила Кимберли.       — Просто расслабься и впусти память, — посоветовала Лавиния.       — Мне страшно, — шёпотом призналась Кимберли.       — Я знаю, моя девочка, знаю, — ласково произнесла Лавиния. Кимберли положила голову ей на плечо. Она и сама не понимала, откуда возникла эта непонятная связь? Тонкая нить доверия, ведь они никогда не были знакомы. Во всём теле появилась лёгкость и нега. Их отвлекла машина, подъехавшая к дому. Кимберли моментально встрепенулась и соскочила на ноги. С работы вернулся Майкл. «Боже, о чём я только думала? Ужин совершенно не готов!» Женщина метнулась на кухню, судорожно принявшись нарезать овощи.       — Кимберли, остановись, — заговорила Лавиния.       — Не могу! Майкл вернулся, а у меня ничего не готово! И зачем только я вас слушала?! Уходите немедленно! — прикрикнула она женщину.       — Останови его, раз так волнуешься, — посоветовала Лавиния.       — Остановить? — не поняла Кимберли.       — Именно, — кивнула женщина. — Подумай о том, чтобы Майкл вернулся в машину, вспомнив, что хотел купить твои любимые пирожные, например, а так как он очень хороший муж, то непременно поедет обратно в ту кондитерскую. Кимберли смотрела с изрядной долей недоверия на Лавинию, но словно кто-то невидимый толкал её в бок. Она прикрыла глаза и действительно представила, что Майкл забыл купить ей пирожные, те с ежевикой из кондитерской на въезде в Малибу. Только она об этом подумала, как Майкл, который подходил к дому и уже достал ключи, резко развернулся обратно и пошёл к машине. Потрясённая Кимберли слушала, как включает зажигание и уезжает от их дома.       — Неужели правда?! — только и смогла потрясённо произнести она.       — Правда, — кивнула Лавиния. Она подошла к Кимберли и обняла её.       В это же самое время Джоанна бродила по бесконечному коридору. Ей никак не удавалось найти выход, и она то и дело звала Кимберли, но девочка больше не появлялась. Джоанна находилась на грани отчаяния, когда одна из дверей приоткрылась. Недолго думая, она зашла внутрь.       Там девушка увидела Кимберли привязанную к кровати в какой-то обшарпанной спальне с потрескавшимися стенами, а над ней наклонился мужчина с ножом. В глазах женщины плескался страх и отчаяние. мужчина провёл ножом по шее и груди Кимберли, впрочем, не режа её, всего лишь запугивая.       Джоанна не смогла досмотреть, чем дело кончиться, но очевидно, что не убийством — Кимберли ведь жива, — когда кто вытолкнул её из комнаты. Она ещё долго не могла прийти в себя после увиденного. «Неудивительно, что ты свихнулась», — подумала Джоанна, вспоминая сцену с маньяком. У неё до сих пор кожа была покрыта мурашками.       Ещё одна дверь открылась. Джоанна не хотела входить, но любопытство взяло верх. Зрелище было не лучше, чем с маньяком с ножом. Полуразрушенное здание было охвачено огнём, люди, которые находились здесь прижимались к полу и друг другу, и только Кимберли среди грязи и обломков плавала лицом вниз в бассейне. Джоанна хотела было помочь выбраться ей, но Питер Бернс — она узнала его, — уже вытаскивал Ким.       Из этой комнаты её так же бесцеремонно вытолкнули. Джоанна уже начала паниковать. Неужели ей придётся здесь бродить всю оставшуюся жизнь, среди самых жутких воспоминаний Кимберли?       — Может быть и придётся. — Словно из ниоткуда, рядом появилась та самая девочка с красным бантом.       — Ты меня напугала! Джоанна действительно выглядела испуганной, но увидев маленькую Кимберли, немного успокоилась.       — А ты мне соврала! — повысила голос девочка. Она выглядела злой и очень недовольной, и это смотрелось очень странно и неприятно на семилетнем ребёнке.       — Соврала? — удивилась Джоанна. — Но в чём же?       — Сама знаешь! — рявкнула Кимберли. — А теперь смотри!       Джоанна оказалась рядом уже со взрослой Кимберли, которая стояла в одном нижнем белье перед зеркалом, в отражении которого виднелся мужчина жуткого вида: всклокоченные чёрные волосы с проседью, такая же эспаньолка, кривые, отдающие желтизной зубы, но самое худшее — глаза. Тёмные и безумные. Он требовал от Кимберли убийств, много убийств, а она стояла такая потерянная, не в силах пошевелиться.       — Я не хочу! Не буду! Не буду! Не буду! — кричала она так, что у Джоанны кровь в жилах стыла.       — Будешь. Ты же этого хочешь. Брось, Кимберли, мы с тобой давние друзья. Только я забочусь о тебе…       Картинка резко сменилась, и теперь Джоанна стояла на террасе пляжного дома Майкла и Кимберли. В воздухе пахло морским бризом, совсем рядом рокотали волны и тянуло прохладой. Джоанна поёжилась, кутаясь посильнее в кофточку. Впрочем, всё её внимание было направлено на Кимберли, лежащую на шезлонге, и Майкла, который напивался рядом. Он пнул по лежаку, на котором лежала его жена и подгонял её уже побыстрее умереть, а потом уселся рядом на стул и зачитывал предсмертную записку супруги.       Джоанна почувствовала, как на неё накатывает тошнота и ужас от происходящего. Она не верила в такого Майкла, не хотела и не могла. «Нет, нет, нет — это не он! Такого не могло быть!» — кричала её сердце. «Неправда! Это неправда!» — Джоанна села рядом с Майклом и разрыдалась в голос. Ей как будто передалась вся боль Кимберли до последней клеточки. Рядом снова появилась маленькая Кимберли и коснулась волос Джоанны, легонько погладив её по голове.       — Майкл не рассказывал об этом? — спросила она.       — Ты врёшь! Этого не могла быть! — закричала Джоанна. Её лицо перекосила гримаса боли и ярости. Она сжала кулаки, ещё чуть-чуть и бросилась бы на ребёнка. Джоанна была уверена, что это иллюзия, которую Кимберли создала специально для неё.       — Продолжай дальше так думать, и ты никогда не выберешься отсюда, — криво улыбнулась Кимберли и растворилась в воздухе. — Ты не должна была мне врать!       Кимберли всё ещё обнимала Лавинию, закрыв глаза. Она услышала голос Майкла, так отчаянно зовущего её, и это был не тот Майкл, который уехал за пирожными. Кимберли чувствовала, что это настоящий Майкл и ему сейчас плохо.       Ей было страшно открыть глаза и увидеть настоящий мир без прикрас. Наконец она разомкнула веки и увидела себя в семилетнем возрасте. Кимберли слабо улыбнулась и протянула к ней руки — они наконец-то слились в единое целое.