Теория хаоса

                    Шикадай не любил похороны. А кто в здравом уме их любит? Сегодняшние не стали исключением. Утром выпал снег, впервые за несколько лет так рано. Чёрный на белом — собравшиеся на кладбище шиноби казались стаей ворон. В тишине отчётливо слышались приглушённые всхлипывания Сакуры-сан, единственной, кто открыто плакал. Мама стояла с каменным лицом, только иногда тяжело вздыхала. Чоджи-сан и отец стояли в стороне, чуть впереди, сразу за Саем-сан и Иноджином. Лицо отца казалось вырезанным из камня, он не проронил ни слова после того, как принёс тело Ино-сан в Коноху. Шикадай стиснул кулаки: представить, что Чоучоу погибла по его вине — хуже не придумаешь, а отцу нести эту ношу до конца своих дней.       Иноджин замкнулся. Прошёл месяц после похорон, а друг до сих пор не пришёл в себя. Ходил ожившим трупом, разговаривал неохотно, всё свободное время проводил, закрывшись в своей комнате. Сай-сан почти сразу ушёл на миссию и до сих пор не возвращался.       — Может, Иноджину лучше пока пожить у нас? — предложила мама, когда Шикадай рассказал ей об этом. — Сай может отсутствовать долго.       — Но как он мог бросить Иноджина сейчас?       — Каждый переживает горе по-разному. — Мама посмотрела в коридор и вздохнула. Отец недавно вернулся и привычно закрылся в комнате с шоги. Сухой стук фигур по доске, то непрерывный, то редкий царапал по нервам.       — Я предложу Иноджину, — твёрдо сказал Шикадай. Люди умирают, это нормально. Шиноби умирают быстрее и чаще, но это их жизнь, жизнь тех, кто посвятил себя Воле Огня. И надо принять это и идти дальше.                     Кровавые ликорисы опустились на плиту, тонкие лепестки-иголки пошевелились на ветру. Шикамару смотрел на имя, высеченное на ней, и до сих пор не мог поверить, что это не очередной кошмар, от которого можно проснуться. Столько смертей за спиной, а с этой смириться не получалось. Все, кто говорил, что время лечит, лицемерные лжецы, не лечит оно нихрена. Боль от потери сенсея и отца, а после — матери не ушла, жила с ним, внутри него. Уход Ино проделал в груди брешь, которая никогда не затянется. И никакое время не снимет с него груз вины и не смоет её кровь с его рук.       — Зачем ты это сделала? — прошептал Шикамару, глядя на плиту. — Зачем, Ино?       Она не ответила тогда, и сейчас тоже молчала. Как будет молчать до конца его дней.       — Я знал, что найду тебя здесь.       Чоджи медленно подошёл и положил руку на плечо. Вздохнул, крепко сжал. Шикамару не шелохнулся.       — Ты бы сделал так же, — тихо сказал Чоджи. — И я. Мы все готовы были отдать жизнь друг за друга. Не вини себя.       — Не надо. — Шикамару повёл плечом, сбрасывая руку. — Мы оба знаем, что это должен был быть я. Я должен был лежать здесь, а не она.       На это Чоджи не нашёл, что ответить. Горькая улыбка тенью скользнула по плотно сомкнутым губам Шикамару.       — Я потерял Ино, не заставляй терять ещё и тебя.       — Ты о чём? Я здесь.        — Нет. — Чоджи нахмурился, посмотрел на плиту и снова на Шикамару. — Ты остался там и не хочешь возвращаться. Но ты жив! Я жив! Живы Темари и Шикадай. И Иноджин тоже. Ты нужен нам всем, Шикамару.       — Почему никто не хочет поинтересоваться, что нужно мне? — глухо процедил Шикамару, засовывая руки в карманы.       — То, что тебе нужно, невыполнимо, и требовать этого от других нечестно.       — Разве я требую? — Шикамару жалко улыбнулся, подняв на Чоджи сухие, ярко блестящие глаза. — Я всегда поступал согласно долгу. Правильно. Почему сейчас я не могу нарушить хоть одно правило, Чоджи, а? Хоть одно долбаное правило?!       — Даже Наруто не позволит тебе воспользоваться техникой перемещения во времени. — Чоджи схватил Шикамару за плечи и встряхнул. — И знаешь почему? Потому что ты спасёшь её и умрёшь сам.       — Кому какое дело до моей жизни?! — закричал Шикамару, отталкивая его. — Я не могу жить с этим, как ты не понимаешь?! Я теряю её снова и снова, каждую грёбаную секунду! — Он резко замолчал, тяжело дыша. Поднял глаза в безоблачное небо, еле слышно закончил: — Я устал её терять.       Низко опустив голову, Чоджи шмыгнул носом. Кровавые ликорисы шевельнулись на ветру, качнув головками.       — А ты не подумал, что ей там может быть хорошо? — сказал он тихо, но твёрдо. Поднял глаза на Шикамару, продолжая с растущей уверенностью: — Она тоже страдала, об этом ты не думал? Не думал, что у неё была причина поступить так? Не думал, что она хотела умереть?!       — Заткнись! — заорал Шикамару. В небо вспорхнули растревоженные вороны, сидящие на ветках деревьев на краю кладбища. — Заткнись, или я!..       — Что? — шумно дыша, Чоджи смотрел исподлобья. — Что ты сделаешь? Ты трус! Ты боишься жить! Жить дальше, потому что она так решила! Ино хотела, чтобы ты жил, а ты ведёшь себя так, словно эта жертва ничего не стоила!       — Заткнись! — снова крикнул Шикамару, сжимая виски ладонями. — Заткнись, — заговорил тише, переходя на шепот. — Заткнись, Чоджи. Замолчи. Замолчи, хватит…       — Хватит, когда до тебя дойдёт. Выпусти, наконец, эту боль из себя и живи дальше.                     Слова Чоджи били наотмашь, проникая прямо в сердце. Шикамару думал о них, признавая правоту, но не находя в себе сил признать, что надо двигаться дальше. Наруто не мог бесконечно ждать, пока его советник будет скорбеть, дел накопилось немало, пора возвращаться.       Глубоко вздохнув, Шикамару снял с шеи цепочку, на которой висело серебряное кольцо, и рассеянно качнул его в воздухе. Смех Ино зазвучал так близко, что захотелось зажмуриться.       — Ты не занят?       Сын сдвинул фусума и заглянул в комнату.       — Нет. — Шикамару опустил кольцо на стол. — Что-то случилось?       Шикадай сел перед ним, сложив руки на коленях.       — Ты не против, если Иноджин поживёт у нас?       — Ино…джин? — голос дрогнул. Что это, если не судьба?       — Да. Сай-сан всё ещё на миссии, никто не знает, когда вернётся. Мама предложила…       — Я не против, — перебил Шикамару. — Это всё?       — Да. — Шикадай поднялся, но вдруг заинтересованно спросил: — Всегда хотел узнать: что это за кольцо?       — Кольцо? — Шикамару задумчиво улыбнулся. — Оно принадлежало твоему деду, Шикаку. Оно обручальное.       — Но разве дедушка не погиб от взрыва? Как тогда оно уцелело?       — На войне нет места украшениям. Он оставил его дома.       — Можно? — Шикадай протянул руку, и Шикамару с неохотой вложил кольцо в ладонь. — «Моему любимому гению». Это бабушка заказывала надпись?       — Да. — Дождавшись, пока сын насмотрится, Шикамару забрал кольцо и снова повесил на шею.                     После переезда Иноджина прошла неделя. Он вёл себя так же тихо, хоть и стал чуть больше разговаривать с Шикадаем. Но по ночам тот слышал, как друг плачет за стенкой. Если бы можно было сделать хоть что-то, чтобы ему помочь! Прежде Шикадай обязательно посоветовался бы с отцом, но сейчас тот сам ходил мрачной тенью, только недавно вернулся к работе. Пришлось идти за советом к Боруто, хотя некоторые методы, которые тот использовал, чтобы решить проблему, Шикадай находил сомнительными. Сейчас Боруто тоже не подкачал: выслушал, подумал и выдал:       — Техника перемещения во времени!       — Запретная, — сухо заметил Шикадай.       — Мы разок воспользуемся, никто не заметит.       — Чтобы хотя бы разок воспользоваться, надо её для начала освоить. А где мы возьмём свиток с описанием?       — Я проникну в архив и украду её!       — Как у тебя всё просто.       — Непросто, не спорю. Но отец как-то рассказывал, что седьмой команде это удалось, когда они хотели узнать, как выглядит Какаши-сенсей без маски.       — Правда? — удивился Шикадай. Эту историю он не слышал.       — Ага. Правда, потом их поймали АНБУ, и они ничего не успели узнать, но я думаю, это из-за того, что Какаши-сенсей всё это время был с ними.       — Это как?       — Долго рассказывать. Так что, рискнём? Если получится, мы сможем сделать так, что Ино-сан не умрёт!       — Вмешиваться во время опасно, техника не зря запрещена.       — Но мы же не ради себя, а для того, чтобы спасти жизнь!       Шикадай сомневался, но мысль о том, чтобы вернуть Ино-сан к жизни, вернуть к жизни друга воодушевляла.       — Хорошо, — наконец согласился он. — Только… давай пока не будем говорить об этом Иноджину.       — Если ничего не получится, то и говорить не придётся. А если нет, то лучше его не расстраивать, — кивнул Боруто.       Делать что-то гораздо лучше, чем не делать ничего — так всегда считал Шикадай. Когда на следующий день Боруто, заговорщицки сверкая глазами, потащил его на шестой полигон, Шикадай едва сдерживал нетерпение: неужели у него получилось?       — Ну и кто тут теперь самый ловкий? — спросил Боруто, вытаскивая из-за пазухи свиток.       — Это он? — распахнул глаза Шикадай.       — А то! Обижаешь. Но вообще это было легко, надо потом сказать отцу, чтобы усилил охрану архива.       Техника оказалась сложной. На то, чтобы её освоить, у Шикадая и Боруто ушёл не день, и не два, но после множества экспериментов и скачков во времени на минуту, десять, сутки, они решили, что готовы.       — Нам надо узнать, когда именно погибла Ино-сан, — сказал Шикадай. Они сидели под деревом и хрустели яблоками. — И для начала придётся просто смотреть на её смерть. Надо понять, что именно менять.       — Никогда не видел, как умирают люди, — тихо сказал Боруто.       — Я тоже. — Шикадай нервно сглотнул: до него только сейчас начало доходить, что это не игра, а настоящая миссия, исход которой им уже известен.       — Время смерти есть в архиве. Я посмотрю сегодня. А завтра приступим.                     — Где ты был?       Иноджин зашёл в комнату, сел на кровать и требовательно посмотрел на друга.       — Боруто попросил помочь с одним делом.       — В последнее время вы постоянно что-то делаете вдвоём, — с лёгкой обидой сказал Иноджин. Тяжело вздохнул: — Я понимаю, что в последнее время вёл себя… не очень. Но я бы не хотел терять друга. Прости.       — Тебе не за что извиняться, ты что! — Шикадай, до этого лежавший на кровати, сел. — У тебя умерла мама, какие тут развлечения?       — Значит, с Боруто ты развлекался?       — Нет, что ты. У нас на самом деле было одно дело, надеюсь, завтра мы его завершим.       — И даже не скажешь, что это за дело?       Больше всего на свете Шикадай презирал тех, кто лжёт друзьям. Доверие — первое, что должно быть в команде, так всегда говорил отец. Но если у них с Боруто не получится? Иноджин будет надеяться, ждать, а они подведут…       — Молчишь? — горько улыбнулся Иноджин. — Может, мы уже не друзья?       — Мы хотим вернуть твою маму! — выпалил Шикадай на одном дыхании.       — Повтори.       — Мы с Боруто освоили технику перемещения во времени. Завтра мы попробуем всё изменить. А тебе не говорили, потому что не хотели обнадёживать — вдруг не получится?       — Вернуть маму? — глаза Иноджина заблестели. — Ты думаешь, это возможно?       — Вот и проверим.       — Я тоже хочу её спасти!       — Слушай, мы больше месяца учились!       — Я пойду с вами. И если для этого придётся подождать — подождёте. В конце концов, в первую очередь это касается меня.       На это Шикадаю было нечего возразить.                     — Повторим: три часа дня, координаты…       — Да мы уже три раза проверили. Может, пора уже перемещаться? — перебил Иноджин. Шикадай закатил глаза: в таком деле надо всё тщательно перепроверить, ошибок быть не должно.       — Ладно, — вздохнул Шикадай. — Все готовы?       Переглянувшись, ребята серьёзно кивнули и встали в центр нарисованной прямо на земле печати. Одновременно сглотнули и начали складывать ручные печати. Хлопок, яркая вспышка перед глазами, земля качнулась и снова стала твёрдой. Они стояли посреди небольшой поляны, покрытой жухлой травой.       — Ксо, мы совсем забыли, что тогда была зима! — Боруто начал растирать плечи.       — В следующий раз оденемся теплее, — напряжённо сказал Иноджин, всматриваясь в лес.       — Нам надо спрятаться, — напомнил Шикадай, — иначе увидят.       Прыгнув на ветки, они притаились и приготовились ждать. Судя по данным, через несколько минут здесь развернётся нешуточный бой, но пока было тихо.       — Ты вечно будешь мне это напоминать? — послышался недовольный голос. Шикадай замер и посмотрел вниз: отец прошёл прямо под веткой, на которой он сидел.       — Буду, пока не запомнишь, — ехидно заговорила Ино, идя следом. Шикадай посмотрел на побледневшего Иноджина. Он так вцепился в ветку, что та грозила вот-вот сломаться.       — Ладно вам ругаться, — добродушно сказал Чоджи. — Подумаешь, ошибся, с кем не бывает.       — Заткнись! — одновременно крикнули Шикамару и Ино, но первый тут же поднял руку вверх, и команда остановилась.       — На два и одиннадцать, — тихо сказал Шикамару, доставая кунай. — Боевое построение.       Трое нукенинов выскочили на поляну. Воздух засвистел от рассекающих его сюррикенов, запахло дымом взрывных печатей. Ребята напряженно следили за битвой: впервые видели такую слаженность: без слов, переговариваясь взглядами, Ино, Шикамару и Чоджи вступили в бой одновременно, словно стали одним целым.       — Ино, не высовывайся! — рявкнул Шикамару, когда она коротко вскрикнула — по ноге потекла кровь. Отбросив чёлку, кивнула и отступила в сторону, когда по земле поползли тени, захватывая нукенинов.       — Надо их допросить.       — Сейчас. — Ино вытянула руки, приготовилась сложить печать, но в последнее мгновение звонко крикнула: — Шикамару!       Шикадай тоже заметил — шевеление в ветвях за спинами нападавших, стремительно приближающийся гул. Шикамару не прерывал технику, продолжая удерживать нукенинов, когда Ино выскочила перед ним, заслоняя собой. Поняв, что сейчас произойдёт, Шикадай прижал Иноджина к себе, заставляя уткнуться лицом в грудь. Мерзкий чавкающий звук, брызнувшая в стороны кровь, взревевший Чоджи, увеличившийся втрое и в два удара расплющивший нукенинов. Напавший выскочил на поляну и не успел пискнуть — Чоджи сжал его в ладони, хрустнули кости. Всё произошло так быстро, что Ино даже не успела упасть — Шикамару подхватил её, опускаясь на колени. Он посерел, глаза испуганно бегали от лица к животу, залитому маслянисто блестевшей кровью.       — Зачем ты это сделала? — спросил Шикамару севшим голосом.       — Я… ирьенин, — улыбнулась Ино, занося руку над собой. Слабо вспыхнула чакра, Шикамару перехватил запястье, делясь своей.       — Всё не так страшно, правда? — к ним подошёл Чоджи, сел рядом, беря Ино за вторую руку.       — Нет, — Ино продолжала улыбаться, белея на глазах. Ладонь дрожала, чакра постепенно гасла, пробегая по пальцам бледнеющими зелёными огоньками.       — Зачем ты это сделала? — повторил Шикамару, крепче прижимая её к себе. В последний раз моргнув, свечение исчезло.       — Чоджи, — тихо позвала она. –Ты отличный отец и муж, Каруи повезло с тобой. — Переведя дух, она тихо добавила: — Береги его.       Чоджи молча кивнул, по лицу непрерывно текли слёзы, большие кулаки сжимались и разжимались, плечи мелко тряслись.       — Шикамару, — Ино положила ладонь на его щёку, — прости.       — Нет, — он покачал головой. — Нет, — выплюнул зло, — не прощу. Ты не имела права…       — Позаботься об Иноджине. — Рука дрогнула, поползла вниз, Шикамару поймал её, сам прижал к щеке.       — Подожди, — он заговорил быстро, сбивчиво, глотая слова. — Подожди, не уходи. Ещё немного. Мне столько надо тебе сказать…       — Шика…мару, — выдохнула Ино. Взгляд застыл на его лице. Чоджи громко всхлипнул и разрыдался. Шикамару не шевелился. Продолжая прижимать ладонь к своей щеке, он неотрывно смотрел на неё, окаменев.       — Надо уходить, — глухо сказал он наконец. Положил руку Ино ей на грудь, снял с себя плащ, завернул её и взял на руки, поднимаясь. — Пойдём, Чоджи. Надо отнести Ино домой.       Когда они ушли, ребята долго не могли прийти в себя. Иноджин дрожал, глотая слёзы, Шикадай и Боруто подавленно молчали.       — Мы спасём её, — твёрдо сказал Шикадай. — Уже сегодня вернёмся сюда ещё раз и спасём.