Часть Вторая: Не разговаривать с зеркалами

— Моро, подъем, так и будешь валяться без дела?       Он протер глаза, не поверив увиденному. Когда снова открыл глаза, увидел перед собой все туже Шепард, но уже на фоне больничной палаты. Особенно с ее загадочной улыбкой. Его зеленые глаза с осторожностью оглядывались. Было что-то не так. Он почувствовал это внутри. Капитан нахмурилась, наблюдая за ним. Он был напуган. Потерян. Чернота ликовала. Взгляд моментально зацепился за знакомые детали. Кратко посмотрел в окно с видами на доки Альянса. Его дыхание стало чаще. Снова взгляд вокруг, по маленькой узкой палате. Тут едва помещалась одинокая кровать с тумбочкой для личных вещей, и несколько приборов. И больше ничего. Ни шкафов, ни стульев. Очень мало места, где едва разойдутся двое. У пилота затряслись руки. Она зажмурился от боли. Вцепился бледными пальцами в собственные волосы. Капитан заметила, как он медленно отсчитывает время. Жестом показала Чаквас молчать, прекрасно зная что делать. Она уже сталкивалась с таким. Отошла от окна, и, звонко стуча металлическими сапогами по полу, мягко присела рядом с ним, взяв за руку. На фоне стояла Чаквас выглядя так, словно уже была готова к поминкам. Сдержав приступ паники у пилота, капитан попыталась отвлечь его: — Попался, злодей. А Чаквас думала, что не сработает. — Девушка покачала головой, от чего ее седые пряди осветились солнечными лучами, поинтересовалась, — Как ты себя чувствуешь? — Не знаю. — Он растерялся. — Почему я здесь? Я знаю что это за место. — Его беспокойный взгляд переметнулся на врача, — я снова здесь. Почему? — Потому что ты спишь больше трех суток. — Пояснила Чаквас, решив ничего не утаивать, — твое состояние ухудшается. Пока еще никто в больнице не знает, что ты проснулся, так что я сразу говорю, что новости сейчас будут плохие.       Джефф тяжело вздохнул, снова переведя взгляд на Шепард. Она сидела перед ним с едва заметной улыбкой, в своем парадном кителе, который был полностью расстегнут, выставляя на показ белую мятую футболку. Да еще и спиной к прикрытому окну, что добавляло ей загадочности. Она специально сидела так уверенно, будто ничего страшного не случилось, держа его за руку. Вдруг его это успокоит. Потерянный, перепуганный взгляд переметнулся на часы. Две минуты как он очнулся. — Джокер, пока ты спал мы успели планово Нормандию починить. С твоей птичкой все хорошо. Но раз ты здесь, ты понимаешь что я сейчас скажу. Я оплатила все штрафы, которые мы насобирали. Альянс на меня очередную докладную написал, что я за тобой и Сузи не доглядела. — Капитан решила сказать всю правду. От Джокера, во-первых, нет смысла ничего скрывать, а во-вторых, не получится — он моментально ловил в ее голосе ложь. Голос перешел на шепот, — В связи с тем, что тебе становится хуже, я говорю тебе о том, что пока тебе не станет легче, ты останешься здесь на лечении. Я и так притормозила на четыре дня все происходящее. Я больше не могу тут сидеть. Но и с собой я тебя взять не могу. Мы не дадим тебе такого хорошего лечения, как тут. — Вы бросите меня здесь? — Удивился он, не подавая вида, пытаясь выглядеть абсолютно спокойно. Внутри же у него нарастал приступ страшной паники, что он тут останется навсегда. Шепард его тайну давно разгадала. Она все заметила. Да и рука, которую он сжимал, вся покрылась испариной. Чаквас же была уверена в том, что Джокер и правда был спокоен. — Почему? — Мы тебя не бросаем. — Чаквас скрестила руки на груди, — твоим лечением будет заниматься Вивьен Либерта О’Доран, хочешь ты этого или нет. Она лучше справится чем я. Я не сильна в психиатрии.       Шепард вздрогнула, почувствовав как он сжал ее руку. Несколько тонких косточек переломилось. Его лицо изменилось. Стало совсем печальным. Он понял, он обречен. — Вы поклялись мне. — Шепотом сказал Джефф. — Твоя лицензия все еще при тебе. — Карин отвела взгляд, прекрасно зная, что скорее всего, когда они вернутся, у него ее не будет. — Джокер, мать вернется за тобой. — Шепард потрепала его по волосам. — Ты же знаешь, я держу свое слово. — Черта с два. — Он убрал руки, и медленно сел в кровати. Склонил голову. По губам потекла тонкими ручейками кровь. Он закрыл нижнюю половину лица рукой. Дышал очень осторожно. Голова снова раскалывалась от боли. Ровно через четыре минуты после пробуждения. Все как всегда. — Капитан, нам пора. — Послышалось с омни-инструменте голос Лиары.       Чаквас отрицательно покачала головой, понимая, что его сейчас бросать в таком состоянии нельзя. Кратко посмотрев на нее, Шепард снова повернулась к больному. — Одно твое слово, Джокер, и я останусь если я тебе нужна. — Одно слово? — Он грустно усмехнулся, и указал на дверь. — Проваливайте.       Шепард поднялась, и утащила Чаквас за собой. Они быстрым шагом пошли по коридору до дока. Времени у них впритык. Она ненавидела себя за такие решения, но прекрасно знала — сейчас он не будет говорить, даже если ему это надо будет. Его обманули и предали. Надо дать ему времени все обдумать. — Если с ним что-то случится, я этого себе не прощу. — Серьезно сказала Шепард, на ходу потрепав волосы, — Но я должна сейчас уйти. — Шепард, что вы решили с Кайденом? — Сейчас увидите.       Капитан заскочила на корабль, и, застегивая быстро свой китель, стуча сапогами пошла по БИЦ, жестом показав Сузи, сидящей в кресле первого пилота, что им пора сваливать. Поднялась на свое место, и громко отрапортовала всем собираться. Когда спустя пол часа все служащие притащились, ближе всего к Шепард встал и Кайден, засунув руки в карманы. — О, знакомые все лица, — радостно сказал Гаррус, пожав стоящему рядом руку. — Детишки, на корабле количество служащих не изменилось. Пока Джокер отлеживается в лазарете Альянс предложил мне такую боевую единицу. Надеюсь не в замен. Для всех новеньких и стареньких сразу представлю — майор Кайден Аленко, — она улыбнулась, оперевшись о поручень, — Теперь Спектр Совета.       На БИЦ, кажется, не всем было радостно от появления нового служивого. В любом случае боевая единица будет не лишней, что доказывали довольно шумные аплодисменты. — И каким же ветром тебя сюда занесло, Кайден? Ты же не особо сюда рвался. — Хмуро спросил инженер Кеннет, будучи одним из нескольких кто заранее сказал капитану, что против этого. — Мне предлагали корабль получше, с более адекватным капитаном, — Аленко улыбнулся Шепард, — я к такому не привык. Мне надо быть там, где в любую секунду разгорается война. — Он улыбнулся, — неплохая у тебя команда тут собралась.       Шепард пожала плечами, осмотрев стоящих. Вокруг стола, при тусклом освещении БИЦ, собрались все оперативники и самые любопытные члены экипажа корабля: Лиара, трое инженеров, Вега, Трейнор, Сузи, Чаквас, Кортез, Явик, и Кайден с Гаррусом. — Да пойдет на первое время, — отмахнулась капитан в шутку, — В кофе пока никто не наплевал, и ладненько. Все, за работу, детишки. Наши… — она взяла паузу, смотря на ИИ, — …наша очаровательная Сузи ведет нас на Тучанку, Гаррус с Лиарой пойдут со мной.       Все потихоньку разошлись, врач же взяла под руку капитана, уведя ее в сторону от всех. — Шепард, мне надо еще кое-что сказать. — Решили меня добить, доктор? Что же именно? — удивилась капитан, сложив руки на груди. — То, что вы обязаны знать, капитан. Знаете эту историю, связанную с лицензией Джокера на право пилотировать космические судна? — Слышала только его версию. Подозреваю что она не особо полная. — Они поднялись на лифте наверх, на чердак, и уселись вдвоем на кровать. Капитан села подальше, сложив ноги под себя, и начала причесываться. — Он сказал, что не доверяет этой вашей Либерте, так как она считает, что с этими кошмарами он не может водить корабль. — Все так. Не может. — Она вздохнула, решившись все же рассказать полную историю, — Вивьен хотела наложить полный запрет на него, а значит просто затопить его, как международную станцию в Тихом океане. Но тут пришли вы со Жнецами. Альянс настоял на том, чтобы запрет сделать временным. У них не было подходящих людей, а Джокер, с грузом проблем и таким же грузом знаний, был очень удобным вариантом. Но все было до момента, когда не будет рецидива. Который, как мы с вами видим, начал набирать обороты. — Я понимаю это, но мы не можем с ним дальше продолжать путь. У меня и так денег впритык осталось. Штрафы слишком дорогие. Скоро всей командой будем скидываться. — Погодите вы. Проблема в том, что Либерте тогда чуть чуть не хватило власти дожать свое предложение по лишению лицензии. Такое решение не принимается одним человеком по его хотению. Это всегда изнурительно медленная структура, чтобы было как можно меньше случаев для того, чтобы кто-то в своих целях воспользовался этим. Много подписей надо собрать — за один день не решится. И у нас, в военной части законодательства, есть две стороны, словно мы в суде. Сразу давайте на примере: тогда, когда мы выскочили из Цербера, и застряли на перепутье, решался этот вопрос. Ваше слово как капитана корабля, и еще не абы кого, а единственного человека-Спектра, с моим, что он вполне стабилен, просто перевесило перед Альянсом чашу весов, на которой было мнение Либерты и восьми практикующих врачей. Ей нужен был кто-то из служащих Альянса довольно высокой должности, тогда бы она перескочила условный «порог». — Конкретнее можно? — Напряглась Шепард, сгорбив спину, медленно опустив руки. — Хочу чтобы вы знали. Тогда Джокера уберегло то, что вы у Альянса одна были Спектром. Ваше слово весом со слово адмирала Хакета, хочется вам этого или нет. И тогда против вас выступал на стороне Либерты штабс-капитан Аленко. — Шепард издала шумный вздох вцепившись в одеяло, не веря в ее слова, — Сейчас, когда Аленко имеет звание Спектра и майора, поддержку Удины, и мнение Либерты и ее врачей, если они захотят, они задавят ваше мнение. У Джокера критически большая вероятность, что в этот раз его лишат этой чертовой лицензии. И она, по такому диагнозу лишается без права восстановления. К тому же это означает повышение группы инвалидности. — Джокер может навсегда остаться запертым в палате. — Шепард закрыла руками лицо, не зная что теперь делать. — Почему вы мне раньше не сказали? — Вы же все время заняты. Вам некогда.       Она грустно кивнула. Итак, у нее на корабле завелась самая настоящая крыса, которому Альянс дал карту козырного туза. До нее дошло — скорее всего она, приняв Кайдена на корабль, похоронила Джокера собственными руками. Шепард закрыла в ужасе лицо руками, медленно осознавая размеры айсберга, на который наскочил ее корабль. Врач ушла, оставив капитана в раздумьях — она поставила ее в известность тогда, когда смогла. Больше от нее ничего не требовалось. Она ее раз предупредила, что это плохо закончится. Второй, третий. Сейчас вопрос развернулся острой гранью и угрожал оборвать как минимум пару жизней — решать проблему только ей. Спустившись на третий этаж, тут же пересеклась с Кайденом. Майор грубо схватил врача за воротник, вжав в мемориальную доску, и прошептал, смотря ей в глаза: — О, моя старая добрая подруга Карин Чаквас. Как ваша научная деятельность? — Он кратко осмотрелся вокруг, чтобы не было лишних любопытных глаз, — Совсем мы с вами что-то не пересекались после того, как настоящая Нормандия оказалась мертва. Тоже понимаю, что вы у нас дама занятая, Цербером дорого ценились. Я даже сейчас столько не зарабатываю. У меня много друзей, а наш предмет спора за два с половиной года никуда, к сожалению, не исчез. Меня до сих пор интересует вы или доктор Либерта окажетесь правы в диагнозе нашего друга. У меня стало очень много знакомств из высоких кругов, которые будут очень заинтересованы узнать о моем расследовании, как вы закрывали глаза на его болезни, так же как и на все остальное. Как не указывали нужное, внося ненужное. И вот мои друзья вряд ли будут снисходительны к вашим махинациям с медицинскими карточками. — Кайден вцепился во врача, которая дышала очень осторожно, словно он прямо сейчас прижимал к ней оружие. Карин сама себя сейчас чувствовала беззащитной, — Говорю напрямую: попытаетесь вытащить Джокера, я вместе с инженерами, за пособничество Церберу, потащу и вас. Хорошо же было служить в Цербере. Обратно под крыло Призраку не хочется? — Я просто корабельный врач. Мне плевать кого лечить. Я давала клятву Гиппократа. Я всегда там, где нужна. — Значит слушайте сюда. Если Шепард прознает хоть о чем-то, что разворачивается против ее лучшего друга — пойдете по статье. У вас тоже есть лицензия на право вести лечебную деятельность. Знаете, сколько Спектру надо времени, чтобы у вас ее отобрали? Двенадцать секунд. Вы меня услышали?       Чаквас молча кивнула, и майор мягко отпустил ее. Поправив форму, пожал плечами, и словно ничего не произошло, пошел дальше, в глубь корабля, где стоял громкий хохот. Гаррус с Вегой сидели на лесенке обсуждая насущные проблемы и играли в карты. Чаквас вернулась за свой рабочий стол, продолжая делать работу. Капитан корабля переоделась в пижаму, и укрыв плечи красным пледом, решила пройтись по кораблю. Встав на мостике пилотов, молчала минут двадцать, пока Сузи вела корабль. Ее взгляд периодически отвлекался на камеры наблюдения. Она не знала что делать со сложившейся ситуацией. Опустила взгляд, понимая, что Сузи явно не смотрится на месте главного пилота. Ее уставший взгляд опустился на горстку фантиков. Ее лучший друг сейчас сидит в полном одиночестве, наверняка в тишине и темноте, и она никак ему не может помочь. Это ли не есть что-то страшное в ее работе — когда приходится отворачиваться и уходить. Только ждать. Только пытаться помочь издалека.       На Цитадели, в своей маленькой вытянутой палате, где и правда стояла оглушающая тишина, Джефф сидел обняв ноги и перебирал в руках фантик от конфеты. Его мысли были заняты тем, что перебирали произошедшее во сне. Реальность грубо отрубила ему руки — если он сейчас себя не отвлечет от пагубных мерзких мыслей, они зальют все пространство, и навсегда своим грузом прижмут его к койке. Он не смотрел в окно. Принципиально закрыл его — там был пейзаж, который за столько лет настопиздел ему. Мозг одержимо пережевывал одни мысли по кругу, но все равно на фоне все отчетливей звучало то, что он тут навсегда. Он зажмурился, дернувшись. Так не может быть, чтобы они его оставили. Чаквас поклялась ему, что это будет крайняя мера совсем ненадолго. Знакомый стук каблуков напугал его в душе, но он максимально сильно сделал вид, что ему плевать. Распахнул глаза, и медленно поднял голову, поджав тонкие губы. Через порог палаты переступила его лечащая врач — Вивьен Либерта О’Доран. — Как спалось, коматозник? — Ее голос больно резанул по душе холодной насмешкой. — Больше трех с половиной суток за раз. Ты почти дотянулся до своего прошлого рекорда. Значит голос капитана пробуждает тебя из сна? Занимательная гипотеза. — Она медленно подошла к его койке, смотря с презрением сверху вниз, и перевела взгляд на планшет, — Все те же симптомы. Учащенное сердцебиение, потливость, легкая тошнота после пробуждения… Первые две минуты почти полный паралич, резкие головокружения при попытке встать с кровати… Ровно двадцать четыре минуты и начинается носовое кровотечение. Вот бы все в мире осталось таким же стабильным, как твое состояние.       Вивьен медленно опустилась на кровать, и, протянув руку, аккуратно взяла его за подбородок, повернув голову в сторону от себя. На висках и скулах расцветали черные кровоподтеки. Хорошенько его приложило в этот раз. Повернув голову прямо к себе, внимательно посмотрела в глаза. Зрачки расширенные. Она слышала как он дышит неглубоко и отрывисто. Кожа ледяная, по данным довольно высокая температура. Медленно поднявшись, врач скептично внесла все увиденное в бланк, медленно пройдя до противоположного края палаты и обратно. Вот, видимо все внеся, посмотрела на своего пациента. Джефф поднял тяжелый взгляд, и, отбросив фантик в сторону, хмуро смотрел на нее. Либерта ничуть не изменилась. Она все такая же высокая с таким же слегка злобным выражением лица. Выпирающие скулы. Острые черты лица не позволили бы ей выглядеть добродушно. Коротко обстриженные ярко-рыжие волосы были аккуратно приложены. Ледяной взгляд разноцветных глаз смотрел с презрением. Не моргая. Она своими движениями напоминала Сузи. Была какой-то не живой. Словно статуя. Врачебная одежда еще больше ее стройнила, чем она была, и делала сам ее силуэт немного угловатым. — Мой диагноз остается в силе. — Только и констатировала она, — Шепард придется искать нового пилота. Хотя судя по скорости, с которой они удирали отсюда, он у них уже есть. — Нормандия боевой фрегат, а не ферма. Они на передовой. На фронтовой границе. Им некогда тащится. — Скептично ответил пилот, обняв ноги. — Меня радует, что в тебе поселился реализм и ты уже отличаешь себя от корабля. Я предупреждала, перед тем, как подписать свое решение пол года назад, что если такой случай еще раз повторится, я найду нужные силы, которые протолкнут мое решение дальше. И теперь слово Шепард не имеет никакой силы. — С чего вдруг? — Дрожащим голосом спросил Джефф, чувствуя, что у него просто не получается перед ней держаться. — Кайден стал вторым Спектром Совета от людей. На моей стороне и наш посол. Желаю удачи Шепард. Она ей очень понадобится. С программой лечения потом тебя ознакомлю. Пока наслаждайся отдыхом, Моро. Ты тут надолго. В этот раз без сопровождающих в количестве двух штук. И без дела за спиной, грозящего расстрелом за пособничество терроризму. Теперь только ты, твое воспаленное сознание и угроза вечного заточения здесь.       Она ушла, закрыв дверь. В палате воцарилась темнота. Она сковывала его. Душила. Тишина оглушала. Джефф просидел еще пару минут, обдумывая все происходящее. Давился обидой, сжимая ослабевшими руками белоснежные простыни. Длинные коридоры и кабинет Либерты снова единственное его развлечение. Учащающиеся приступы беспричинных галлюцинаций однажды должны были выйти ему боком. Он словно сам призвал беду, озвучив свои наблюдения в слух. Зубы застучали друг об друга. Дыхание срывалось, становясь все глубже. Он один. Вопрос его существования в руках у того, кто не верит в него ни минуты. Он обречен быть запертым тут навечно. Стать неиграющим тренером. Сгорбившись, он закрылся руками. По щекам покатились горькие слезы. Поджав ноги, завыл, захлебываясь слезами. Рухнул в кровать, и отвернувшись спиной к окну, расплакался. На мостике все так же тихо. Шепард вздрогнула, почувствовав, что ей внезапно стало хуже. Словно что-то кольнуло в груди. Сузи подняла голову, тихо поинтересовавшись у нее как она себя чувствует. — Чувствую так, словно сама лично Джокера убила. Своими собственными руками. — Она положила руку на левую сторону груди, чувствуя, как у нее заходится сердце. — Однажды это должно было случится. Он последнее время совсем не справлялся с обязанностями. — Сузи пожала плечами, констатировав, — Он сам виноват. Его все предупреждали, чем это все закончится. — Ты на чьей стороне, Сузи? — На вашей. У Джеффа всегда была своя сторона, и он на ней всегда был один. — Она кратко посмотрела на камеры, — Кайден хочет вас видеть на обзорном мостике по левому борту.       Шепард накинула плед на голову, подвязала его, и опустила своеобразный капюшон, идя в тапочках по кораблю. Спустилась вниз, и мягко опустилась на диван, рядом с Кайденом. Майор вальяжно развалился на диване, и покачивал в руке кружкой, в которой плескались остатки кофе. — Эй, Шепард, хочу узнать, где ты мне угол выделишь. — На корабле места много. — Прошептала она, смотря вперед, в черноту космоса. Она манила ее. Тяжело было отвести взгляд от такой красоты, что никогда не надоедала. Она любила этот корабль за эти обзорные палубы. Она много времени провела на этом диванчике, переговариваясь с каждым из ее прошлой команды наедине. Этим был хорош Цербер. Никто ее не дергал. Сейчас же у нее из-за слишком плотного графика времени на еду стало в три раза меньше. И вот просто так сидеть и смотреть в никуда по несколько часов, или долго-долго болтать ни о чем, потягивая весь вечер с Джокером одну выпивку, уже не получалось. Надо было оставаться рядом с ним. Надо было просто остаться с Призраком. — Где хочешь. — Я присмотрел себе одно место. — Он повернул голову, медленно приняв вертикальное положение и положил свою руку на ее, — хочу половинку кровати на чердаке корабля. Я там еще не был, но вроде там очень красиво. — Погоди, погоди, - она закинула ногу, - я не готова свою кровать делить с кем-то. На этой птичке, — она обвела руками каюту корабля, подразумевая его весь, — я сплю в койке одна. Там можно временно поселиться или поваляться, если хочется почувствовать себя капитаном корабля, но нет, спать я буду одна. — Всегда?       Она открыла рот, хотев уже было согласится, но тут же закрыв его, опустила взгляд. Кайден мягко отставил кружку в сторону. Притянув капитана к себе за плед, мягко коснулся губами ее губ. Она моментально отпряла от него, растерявшись. Неужели он сейчас серьезно полез к ней? Шепард все сидела и думала, стоит ли восстанавливать их отношения особенно зная, что он сделал, и что возможно сделает. Хмыкнув, осторожно отодвинулась, и тихо сказала: — Я не знаю, Кайден. Пока подумаем. У меня сейчас без этого проблем целая куча.       На следующее утро на Цитадели к Джокеру пришла медсестра, ознакомившая его в порядком лечения. График его опять начинался с утра. Ему даже было любопытно, как долго он продержится, прежде чем его перенесут ровно на четырнадцать часов позже. Тогда вставать он будет не в семь утра, а девять вечера. Ровно как начнет вечереть в этом крыле Цитадели. — Погулять можно будет? — Конечно. — Добродушно улыбнулась служительница Гиппократу, — дважды в день у вас прогулка, и полное право свободно гулять по территории этого крыла, в том числе по спортзалу и библиотеке.       Джокер тут же насторожился. Пройдя все необходимое на сегодня, он пошел в своей парадно-выходной пижаме по больничному коридору. Ему не надо было проводить ознакомительную экскурсию. Он тут уже полуместный. Заскочив в библиотеку, быстро пошел мимо стеллажей. Романы, не то. Детективы. Заманчиво, но вроде тоже не то. Он затормозил перед полками с приключениями. Невесело усмехнувшись, начал пробегаться взглядом по корешкам растрепанных книг. Некоторым уже несколько веков. С ними просили обращаться очень бережно. Вот его взгляд зацепился на многотомнике.       Его бросило в жар. Тот самый автор. Он потянулся к первому тому. На черной кожаной обложке золотыми буквами было написано название: «История становления Скайрима. Часть Первая: «Это норма чувствовать себя в ловушке». Аккуратно опустившись в кресле, начал ее читать. Именно то, что рассказывала ему Шепард. Заснеженная неизвестная планета, где ей снились всякие бредни про богов. Он затормозил на строчке, где команда корабля выдвигала теории куда мог деться их пилот. Джефф поджал губы. Он знал, что речь идет про него. Он боялся читать дальше. Но взгляд все же скользнул вниз по тексту.

— Джокер? — Удивилась капитан, — Я не уверена, что мы говорим об одном человеке. Он не мог покинуть корабль. Кайден, он дальше третьей палубы не мог уйти, не сломав ничего. А еще учитывая наше незавидное положение — это надо ползти по лестницам. Вы все гарантируете мне, что его на корабле нет? — Да. — Гаррус кивнул, — Инженеры и Тали обшарили всю третью и четвертую палубу, пока изучали состояние корабля. Я же с Кайденом был на пятой, пока ты дрыхла у себя в каюте. И там тоже тихо как в гробу. Его нигде нет. Только если он у тебя в ящике под кроватью не спрятался. — Меня это смущает. — Осторожно сказал Трейнор, смотря на капитана, — Я понимаю о чем вы. — Она начала перебирать в руках краешек своей формы, — Он был очень сильно напуган и расстроен. Мы с ним хорошо общались. Я знаю, что у него не было спокойно на душе. И эта ситуация его ни на шутку напугала. — Девушка сделала паузу, опустив голову так чтобы никого из команды не видеть, — Я последняя покидала корабль, когда вы приказали нам закапывать снегом Нормандию. Он был потерянным. Винил себя за то, что случилось. Я попыталась его успокоить. Но он сказал что боится быть тут один. Он слышал какие-то голоса и разговоры. Я боюсь за него.

      Медленно подняв взгляд от книги, Джефф медленно выдохнул. Руки тряслись. Капитан была тогда права. Она ему говорила, что она не стала торопится в том, чтобы спасти его. И что именно он пропал самым первым. В конце концов, конечно, она его достала. Трясущимися руками быстро залистал страницы книги, ищя что-нибудь еще, дающее подсказку ему. Даже тут Кайден был большой паскудой. Джефф с улыбкой читал их в подробностях описанный спор в одной из глав. Такое не было редкостью на корабле — Шепард перечить может быть опасно для жизни, но некоторых даже этот факт не останавливает. Вот еще отрывок, где опять все рассуждения были о природе его кошмаров.

— Расскажи мне, — Ярл сделал паузу, прожевав большой кусок курицы, и хлебнул меда, — тот парень, за которого ты беспокоишься, ему кошмары снятся? — Да. Я не знаю почему, ибо у нас ночными кошмарами на корабле только я страдаю. — Шепард хлебала с удовольствием суп, — Мне всякая хрень снится обычно. А тут сначала он, потом еще несколько человек. Как сказала один из моих людей, эти кошмары словно помешательство. Сумасшествие. Тот, кого вы поймали, был довольно крепким на психику. Он многое пережил. Но кошмары ему никогда не снились. И никогда с ним такого не происходило. Его как подменили.       Галмар, который сидел напротив капитана, по левой стороне от ярла, что сидел во главе стола, сказал: — А видения бывали у них? — Не знаю, как-то не интересовалась. А что такое? — Возможно это влияние Вермины. — Военачальник хмыкнул, спокойно ужиная, — Тебя словно свои глаза обманывают. Считается, что Вермина обитает в своей цитадели, откуда тянется за воспоминаниями обитателей Нирна, оставляя за собой видения ужаса и отчаяния — кошмары и дурные предзнаменования, некоторые связывают её с пытками, а другие с кражей воспоминаний. — Знаете что, вы моему служивому и так достаточно пыток принесли, ему никаких богинь не надо. А что, это какая-то популярная вещь? — Удивилась капитан.       Ульфрик кивнул: — У нас на северо-востоке небольшой городок есть. Так там этими кошмарами все страдают. Очень опасная вещь. Много кто наложил на себя руки. И еще больше на грани. Я видел пару таких сумасшедших в наших клетках. Им сначала кошмары снятся, потом они путают реальность со сном, а дальше — одной Вермине известно что с ними станет. В основном то, что после них остается, обычно выгребает Хелгрид.

      Джокер в ужасе захлопнул книжку. Ровно точно так, как говорят эти люди. Сначала кошмары. Потом путаница где сон, а где реальность. Он боялся читать даже тут дальше. Про остальное и говорить нечего. Подняв голову, он посмотрел на полку. Там ждала его та история, которая снилась ему. «Часть вторая: Не разговаривай с зеркалом».       Он зажмурился, склонив голову. Ему вспомнилась первая встреча их с Шепард в этом здании. Помнил, как он сидел уткнувшись в какую-то книжку, и тут повеяло ароматом ее духов.       Они под трибуналом тут уже пол года. Но только сегодня с утра кто-то в столовой обмолвился, что к ним перевели великую Шепард. Ему было интересно как она. Они давно не виделись. Последний раз при Цербере. Это тяжело. Но с другой стороны, если кто-то сжалится над ними и они получать возможность посидеть и поговорить только вдвоем без разницы в должностях, это было бы очень хорошо. Но сегодня, видимо, тот кто составлял расписание сжалился над ними. Их расписание сошлось, пускай всего на пол часа, в большой комнатке библиотеки. Сначала туда привели Джокера. Он долго и упорно пытался найти себе интересную книжку, которую еще не читал, но вот, стоя у низенького книжного шкафа, вдруг остановил свой взгляд на окне напротив него. Искусственный солнечный свет освещал его усталое бледное лицо. Больные глаза остановились на видах, открывавшихся с окна. Он прекрасно знал распорядок — ему можно делать в библиотеке что угодно. Только вот за ним непрерывно смотрел его охранник, грустно взгромоздившийся на высокий стул у входа, и в дополнение к нему было четыре десятка камер на все большое помещение. Но он последнее время не читал книжки. Больше не было интересных. Он только смотрел в окно, откуда открывался вид на военные доки Цитадели. Иногда за два часа, отведенных ему на чтение, не было ни одного кораблика. А иногда их было так много. Сейчас стоял одинокий крейсер из третьего флота. Совсем истрепанный, уставший корабль всем своим видом навивал у Джеффа тоску. Третий флот приписан к станции Арктур. Как же сильно ему хотелось домой.       Он вжался лбом в стекло, сложив руки за спиной, и наблюдал поникшим взглядом за мельтешащими фигурками работников дока. Простоял так какое-то время, витая в облаках, пока его из мыслей не выбил знакомый аромат. Едва чувствующийся. Но такой больной. Он тут же вздрогнул и обернулся. Опечаленный взгляд остановился на знакомом силуэте, что уселся в его любимое кресло с книгой. Джокер прижался к стеклу обратно, зная, что совсем тихие разговоры не услышат, и тихо сказал: — От тебя даже через пол года заточения пахнет пионами. — А от тебя грустью. — Послышался в ответ мягкий женский голосочек.       Она ответила ему шепотом. И ему моментально стало легче. Джокер улыбнулся, снова повернувшись, и выпрямил спину. С этой восхитительной дамой всегда ходила свита из троих служивых. На ее руках были наручники, не дающие воспользоваться биотикой. Потому что все понимали ее силу. Сейчас он видел своего бывшего капитана корабля так близко, как не видел за последние пол года. Его взгляд скользил по ее седым волосам, что привычно заправлены за ухо несколькими большими прядями. Проскользнул по робе, которая даже не выглядела мятой, и остановился на книжке. Она начала читать его любимую трилогию про драконов и средневековье. Слегка склонив голову, он посмотрел ей в глаза, обрамленные веснушками. На лице все еще не зажили жуткие глубокие шрамы. Им нельзя прилюдно разговаривать. Нельзя прикасаться друг к другу. На нем была такая же одежда. Но только вся мятая. Он был очень неопрятным. Ему было плевать как он выглядел. Надеть разные носки или разные кроссовки для него было нормой. Не причесываться все это время тем более. На его штанине с пятью карманами был прицеплен брелочек. Лягушка, которая выглядела очень печально, и всегда покачивалась из стороны в сторону когда он ходил. Шепард опустила взгляд и вытянула одну из ног. Точно такая же лягушка висела теперь и у нее. — Отойдите друг от друга! — Раздался механический голос от одного из громкоговорителей.       Все немногочисленные посетители библиотеки сделали друг от друга шаг в сторону, словно завороженные. В лабиринтах из тысяч книг легко можно было заблудится. Тут стояли настоящие бумажные книги. Такая большая редкость. И все подарок Альянса систем для тех, кого совсем скоро отправят под трибунал и скорее всего расстреляют. Все тогда знали, что второго шанса никому не дадут. Кем бы ты не был, не стоило попадать сюда во второй раз. На второй раз все заканчивается расстрелом. Такой «второй» раз был и у Джокера. Он это понимал, как и все в округе. Он был обречен. У него уже была пометка в личном деле, которое сейчас в работе у нескольких десятков военных следователей. Он уже раз был под вопросом у Альянса. А теперь у него была еще и статья по пособникам запрещенной террористической организации. «Цербер» дал ему на два года право жить полноценной жизнью. И когда он подписывал договор на службу перед Призраком, прекрасно знал, чем это все закончится. Расстрелом. Но ему предложили то, от чего он не смог отказаться. Вдруг пилот повернул голову и снова посмотрел в окно. Ему предложили вернутся на корабль. Вернуть себе то, в чем он видел себя и всю свою жизнь. И второй раз Альянс с кровью выдирает у него все из рук. Единственное что его бы спасло от быстрой смерти, так это приход Жнецов, который они с Шепард ждали в первых рядах. Пилот медленно прошелся мимо, и встал около книжной полки рядом, потянувшись ко второму тому той же самой истории. Он тогда еще не знал, что капитан читает свою историю, а он держит в руках свою. Джокер поджал губы, вытянув книжку, и сказал едва слышно: — Я хочу сбежать.       Шепард, услышав реплику лучшего друга, задержала дыхание. Ее охватил ужас. Она медленно подняла голову от текста, сжав руками книжку так, что костяшки на пальцах побелели, и остановила взгляд на переговаривающихся служивых в пятнистой форме Альянса. — Хочешь меня в это втянуть? — Так же ответила ему седая, когда он прошел мимо, и сел в соседнее кресло. — Ты можешь просто проигнорировать это. — Предложил он, проводя указательным пальцем по строчкам, делая для всех вид, что читает, — а еще я могу тебя случайно провести с тобой. — Тогда уж я должна тебя вести за собой. — предложила Шепард, наклонившись вниз, увидев, что охрана строго за ними следит.       Им пришлось минут десять сидеть в полной тишине и без движения, читая книжки. У кого-то закончилось время, и несколько силуэтов вышли с библиотеки. Следующие трое зашли. Вот Джокер хмыкнул, и поднявшись со своего кресла, встал около книжного шкафа рядом с ней, продолжив свою мысль: — Мы с тобой сейчас равны. И Нормандию нам не угнать. — Джокер поставил книжку обратно, и прижался к стеклу, — хочу полетать на чем-нибудь. Маневрене-е-е.       Шепард тяжело вздохнула. Она знала почему он это хочет. Видела его взгляд. Она знала как ему больно. Для него не было ничего страшнее остаться на берегу. Ему не страшна смерть. Ему страшно больше никогда не оказаться на своем законном месте. Он выдирал свое звание лучшего пилота Альянса Систем, вырывал с мясом и кровью. А Альянс его приговорил сидеть и смотреть как летают другие, но не он. Быть наблюдателем — его наказание. Пока все рады отпуску и больничному, для него это было проклятием. Повернув голову, мягким жестом заправила выпавшие седые пряди за ухо, и смотрела с грустью на Джокера. Они лучшие друзья. Ближе него у нее никого не было. Он знал ее лучше всех. А она знала его. Даже сейчас она морально чувствовала тяжесть его ноши. — Моро. Время. — Кратко сказал надзиратель.       Джокер с неохотой отлип от стекла, и, кратко посмотрев на своего капитана, пошел на выход, сложив руки за спиной. Шепард опустила голову, остановившись взглядом не тексте. Надо было хоть как-то ему помочь.       Эти чертовы воспоминания. Сейчас за ним не было надзирателей. Он просто на больничном. Но и рядом нет ее. Отправив книжку на полку, снова покосился на вторую. Она была про него и его сны. Он не мог говорить наверняка, только ли про него. Он так и не рискнул ее открыть. Взяв ее с полки, прочитал текст на обороте о том, что эта история о том, как можно вылезти из любой передряги живым.       Он задумался, отправил книжку обратно. Нет. Он не готов в первый же день пребывания тут, поехать головой окончательно. К тому же он не хотел сам себе наспойлерить.