Часть Вторая: Не разговаривать с зеркалами

      Капитан чужого корабля проснулась в каюте, и, выглянув из-за одеяла, поинтересовалась, едва раскрыв глаза, и увидев знакомый силуэт: — И куда сваливаешь? — Не знаю. На разборки. Как получится. Может и на похороны.       Джефф стоял и одевался в свою уже привычную черно-оранжевую форму. Решив не причесываться, а тем более не искать одинаковые носки, он нырнул в сапоги, и, спрятав пистолет, подошел к Шепард. Усевшись на кровать рядышком, включил омни инструмент, и отправил данные о станции ей, тихо сказав: — Смотри осторожнее, неизвестно куда эти твари уже успели проникнуть. Если что, завтрак в девять. Еще успеешь собраться и погулять. Заблудишься, пиши. — Джефф. Я хочу поговорить с тобой. — Точно не сейчас. — Парень посмотрел на нее своим грустным взглядом и с легкой улыбкой. — Если ничего не навернется — вечером. Пойду в логово дракона в одиночестве. Ты же считаешь, что я справлюсь.       Она лишь молча кивнула, завороженно смотря на него. Он тут и правда был счастлив. Быть может стоило отстать от него? Растрепав его волосы, она с улыбкой накрылась одеялом с головой, когда он ушел. Джефф же, засунув руки в карманы, побрел до главного холла, а там уже и до медблока. Пока все было тихо. Работа еще продолжала идти как обычно. И народу меньше пока не стало. Быть может чуму успели в этот раз сдержать? Ведь он помнил, что уже во второй день после взрыва в главном холле было небезопасно. Поприветствовав сестру, он пошел до главного врача, что едва успела поставить кружку. — В этот раз ты сам пришел? — Да. Хочу себе закрыть больничный.       Не нуждаясь в особом приглашении, уселся перед ее столом. И, сняв с пальца кольцо, показал его ей, кратко рассказывая что случилось. Врач взяла кольцо, и внимательно посмотрела на дату внутри параллельно слушая рассказ. 2186 год. Отдав кольцо обратно владельцу, она кивнула, услышав все, что нужно было, и поднявшись, пошла до полок с одинаковыми книжечками на них. Положив нужную книжку на стол, она быстро пролистала почти до конца. Снова попросила его расписаться в конце листа. В этот раз уже получилось лучше. Сама же заполняла страничку, параллельно спросив: — И кто же тебе рассказал об этом? — Я сам. Помогло то, что приперлась моя седая классная девица, и никакой поганой метлой отсюда не выгнать ее. — Ты о Джейн? — Задумавшись спросила врач, и, когда он кивнул задала тут же второй вопрос, — Как ты к ней относишься? Она тебе жена или просто возлюбленная. А может совсем никто? — Я люблю корабли. Как говорит сестра, фюзеляжи кораблей мне красивее самого милого женского личика. — И все же я хочу услышать ответ на свой вопрос. — Либерта изящно отклонилась назад, откинувшись на спинку кресла, и деловито перебирала золотую ручку в руке, оценивающим взглядом смотря на него. — Она мой близкий друг. Это все. — С друзьями не спят. — Тут же парировала главный врач.       Он искренне улыбнулся и сказал: — А вот мне захотелось так. Так что, я могу быть свободен?       Либерта придвинулась обратно к столу, заполняя сосредоточенно до конца страничку. Какой же у нее красивый подчерк. И как она легко с ручкой обращается. Подняв взгляд зеленых глаз, Джефф посмотрел на окно у нее за спиной на пейзаж Млечного пути, что весь покрылся трещинами. Судя по конкретному началу — по окну хорошенько что-то ударило. Может остатки разлетевшегося куска станции так зацепили. Он нахмурился, попытавшись прочитать что она писала, хотя текст лежал вверх ногами. Он знал что такая суперспособность была у Трейнор — вот у человека был навык и задом наперед читать, и когда текст лежит перед ней неправильно. Ему из суперспособностей достался только хреновый юмор. — Ты свободен. — Вдруг сказала Либерта, не поднимая головы, и провела рукой по нескольким прядям, что свалились на лицо. — А больничный? — Я назвала условия, по которым ты с него уйдешь. Ты должен вспомнить все сам. Лжеца из тебя не получится, оставайся шутником.       Джефф хмыкнул, и, закинув ногу на ногу, лениво подпер голову рукой, улыбаясь сквозь зубы, попытавшись сделать вид милого мальчика. Ему никто не сказал, что перед психиатрами лучше так не выкаблучиваться, вот он с каждой минутой себя все глужбе неосознанно и топил. — Я хочу просто заниматься своим делом. Я не лезу не в чьи отношения. Мне не интересны склоки и слухи. Я просто вожу корабли. И справляюсь с этим великолепно. Пустите меня на мое место.       Она же смотрела ему своим тяжелым взглядом в глаза не моргая, пока он не сдался и не опустил голову, снова сев сгорбившись и сложив руки на груди, беззвучно тряся ногой. Врач хмыкнула, и сказала, сделав несколько глотков своего любимого чая: — Больше из петли я тебя вытаскивать не буду. — Никто и не просил этого делать. — Он едва заметно вздрогнул, поучаствовав режущую боль в мозгу, — если я полезу туда сам, значит это только мое решение. И никто, хоть бесконечно высокого ранга меня туда не запихнет. Потому что мое «не хочу» веское основание чего-то не делать. — Значит ты захотел этого? Уйти отсюда добровольно. Или хочешь этого прямо сейчас?       Он завыл, склонив голову. — Хочу. — Ледяные трясущиеся руки, покрывшиеся испариной вцепились в каштановые волосы. — Хочу быть на своей Нормандии и любить свой тихий уголок мира.       Либерта лишь выпрямила спину, гордо положив ручку. — Праздные руки, мастерская дьявола. Так что иди, займи себя чем-нибудь. — Он поднял голову, с непониманием посмотрев на врача, что с явной неохотой протянула ему половинку от обычного листа, лишь дополнив, — отдашь в отделе кадров.       Джефф взял листок, и повернув его текстом, задумчиво прочитал первые строчки. Ничего не сказав, лишь кратко кивнул, и пошел медленно по большому холлу, через стеклянный переход, где и находился отдел кадров. Дочитав до конца, он искренне улыбнулся. Либерта подписала ему официальное разрешение на выход на работу. — У меня получилось. — Тут же набрал Ильюшину, и когда она спросила что случилось, сказал, — О’Доран посчитала что я вменяемый. Сказала мне найти какое-нибудь занятие. Есть у тебя, чем занять мои руки? — Мы пока с ребятами системы перегружаем, так что можешь на мостике спросить. — Голос у нее был странноватый. Словно она была выпившая, — Вдруг Маркс разрешит тебе погонять. — Маркс меня может только послать куда подальше или повесить меня на моих портках над станцией.       Он зашел в отдел кадров, и протянул одному из работников бланк. Мужчина средних лет в однотонной черной форме кратко кивнул, и, попросив его вытянуть руку, считал данные с браслета. Минут пять понадобилось, чтобы внести все данные, на что клерк устало спросил: — Семейное положение? — А какое стоит?       Мужчина с недоумением посмотрел на него, и, опустив голову, устало подпер ее рукой, видимо, чтобы она не упала окончательно на стол, и уткнулся взглядом в монитор, безразлично сказав: — Тут стоит что вы разведены. Все верно?       Он пожал плечами и сказал: — Пускай так будет. Не на что не влияет? — Когда работник отрицательно, едва заметно, покачал головой главный пилот согласился, — тогда оставляйте. Как обручусь — приду. График какой? — Два через четыре.       Он кивнул, и спустился и пошел до мостика привычной тропкой. Людей вокруг стало сильно меньше. Куда все исчезают? Или рабочий день еще не окончен? Отправившись до Маркс, он пошел мимо многочисленных диспетчеров, которые с большим трудом разводили корабли. Задрав голову он изучил содержимое длинного списка на главном экране. После Нормандии и того хвоста, который тянулся за ней, больше никто не прибывал. Все только уходили. Встав над душой престарелой женщины с очень грустным лицом, он тихо спросил: — А что, Церберовцы не собираются сваливать? — Видимо нет. — Спокойно ответила женщина, даже не повернувшись, продолжая перебирать варианты, как развести максимально много кораблей и максимально быстро. Видимо она всю жизнь занималась этой работой. Пока соседи по обоим бокам в панике листали бумажные руководства и созванивались со старшими в доках, спрашивая, где можно будет кого пропустить, она же думала не больше десяти секунд, делая большую часть на автомате. Местные корабли она все знала. Называя их по именам, кратко тут же давала кораблю характеристику, и отправляла в очередь на нужное направление. — Они своим корытом заняли наш самый большой ремонтный док. Ты же заполнял им ремонтный бланк? — Ну я. — Патефон «Заря». — Женщина усмехнулась, — Иди, пока Маркс не видит, проведай своих девочек. — Каких? — Искренне удивился он — А у тебя много девочек?       Диспетчер повернулась к нему, и он увидел ее очень старое морщинистое лицо. По виду ей было лет двести. Не удивительно, что она все так легко разруливала. С таким опытом кому угодно будет легко. — Ну… — он пожал плечами, растерявшись на ровном месте, — я вообще-то разведен. — Ага, чтобы две жены не ссорились друг с другом ты решил никому не доставаться. — А чего я? — Тебе еще раз в рифму ответить или ты с первого раза поймешь? Моро, ты такой наивный, что не дай бог. На твою месячную зарплату можно половину станции содержать по минимальной оплате. Иди отсюда, Заря.       Он искренне удивился ее словам. На корабле Шепард у него зарплата была такая, что меньше получал только его второй пилот — Сузи, которая не нуждалась в зарплате вообще. При Цербере он едва переваливался за среднюю оплату среди работников, а вот в Альянсе… в Альянсе платили пилотам так, чтобы желающих стать пилотами становилось с каждым годом меньше и меньше. Ему платили на три тысячи больше минимального размера оплаты труда. Быть может только ему так платили. Он, собственно, никогда и не интересовался, сколько платили остальным. Но точно знал, что разница между ним и капитаном корабля была не только в семнадцать рангов и званий, а еще и в зарплате. Его годовая зарплата как у нее в месяц. А то и как полторы годовых. Считать всякие премии он вообще боялся. Когда она один раз, будучи не очень трезвой, похвасталась, что ей заплатили в качестве премии за успешное выполнение задания его годовую зарплату, он понял, что если бы Альянс раскрывал зарплаты своим высшим чинам, список миллиардеров расширился. И Шепард как минимум стояла бы в одной десятке с Призраком. Пораженный великой думой, почему с таким классным графиком и огромной зарплатой ему не везло в Альянсе, едва успел выйти с мостика и пойти по жилой секции, как его сбила с мысли музыка и громкий хохот. Засунув руки в карманы формы, Джефф пошел до источника звука.       В Желтом Тюльпане во всю стояло какое-то веселье. В переполненном пространстве, где едва можно было различить силуэты, играла громко какая-то странная танцевальная музыка. Тут собралось, судя по формам, несколько отделов. Громко хохотали люди. Плясали и размахивали руками, заняв все места. Джефф встал недалеко от входа, искренне поражаясь увиденному.       Но там ведь, совсем недалеко, бродила чума, выкашивая десятками людей. Прямо сейчас станция находилась в великой опасности. А они… А они веселятся! Заметил несколько знакомых лиц. Тут было много диспетчеров, с десяток работников или медицинского или научного крыла, пару инженеров. Рискнув жизнью, он пошел через веселье до барной стойки, где стояла война за взятие стаканов с выпивкой. И куда начальники смотрят, когда вроде рабочий день, а тут вечеринка. Барменша толкнула в его сторону выпивку. Его любимая отрава, как говорит Вивьен. Его внимательный взгляд остановился на том, как кто-то за столиками начал показывать на него пальцами. Следом раздался громкий хохот. Джефф устало вздохнул, и, пошумев льдом в стакане, уже был готов его осушить, как мягкая рука легла на его запястье. Он замер, увидев изящную ручку с красным рукавом. Кто-то из руководящего состава, если он правильно помнил цвет формы. Подняв взгляд зеленых глаз, уперся взглядом в Морган Ю. которая мило ему улыбнулась. Кажется, когда она начала говорить, припев на музыке стал тише, и вокруг все перестали громыхать стаканами и тарелками, да металлическими сапогами бить по полу в пьяных танцах. — И тебе привет, Моро. — Так быстро пришли в норму? — Не без издевки поинтересовался главный пилот, — А то мотыляло вас не слабо, госпожа Ю. — Это я тебе потом отомщу. — Морган взяла свой стакан, в котором было несколько слоев разного алкоголя. — Еще найду способ как тебе навредить. Ты же вроде не пьешь?       Они синхронно бряцнули стаканом об стакан. Джокер жадно выхлебал свой стакан с ледяным двойным виски, а Морган осушила свой «слоистый пирог». Пока барменша в две руки наполняла оба стакана, Джефф пояснил: — Не пью, если на работе. Мало того, что я на больничном, так еще и не на рабочем месте. — Твой больничный сегодня заканчивается. Либерта О’Доран на опохмелку не оставила? — Отобрать хотите?       Ритуал снова повторился. Алкоголь приятно жег глотку. Ему захотелось начать покачиваться в такт музыке. — Нет, твое счастье, что я не занимаюсь бандитизмом. — Вице-президент мягко повернула его голову в сторону, и сказала на ухо, — Я знаю как ты смотришь на моего главного инженера. И только и слышу, что как ты у нее в отделе появился, так она не затыкается. Вчера взяла отгул, чтобы оказаться тут. И все что она сделала за четыре часа, это безбожно напилась. Так что это твоя забота, мой уважаемый главный пилот. — О, не я в этом виноват.       Морган отрицательно покачала головой, и сказала: — Только ты в этом и виноват. Так, чтобы через два часа ни тебя, ни ее тут не было. — Вот как? — Джефф оперся о барную стойку, и сделал несколько глотков уже из третьего стакана. Он ничерта не ел с самого утра — его уже повело. Еще три стакана, и он может не очнуться в свой же первый рабочий день. Приоткрыв рот, улыбнулся, когда Морган закинула ему дольку апельсина. — Она же ваша девушка. — Будешь мне язвить, я отправлю тебя на твою Нормандию по частям. — Понял, не дурак. — Он развел руками и, мягко развернувшись, наклонился к барменше спросил, — И чего она пила последний раз? — Трипл сек с водкой. — Недурно. — Джефф усмехнулся, — Дайте еще стаканчик. — Моро, — Морган придержала его за воротник официальной формы, — Ты бы тоже не пил в таком количестве. У тебя денег столько нет пропивать. — Мне Спайк пятеру торчит. — Не напоминай мне про то, как ты поиздевался надо мной, мне сразу дурно становится.       Он кратко кивнул, и, допив свой виски, прихватил стакан, отправившись через танцпол к Ильюшиной, что сидела на полу в дальнем углу зала. Забрав из ее рук пустой стакан с выпивкой, вложил в протянутые руки второй. Девушка тут же подняла голову, и кратко кивнула в знак приветствия. Сделала несколько глотков, и медленно выдохнула. Хорошее, видать, пойло. Надо будет попробовать. — И как системы? — Спросил он с улыбкой, мягко опустившись перед ней на колени, — Полет нормальный? — Вполне. — Едва сказала Екатерина, — Сам не лучше. Поднимешь меня, хочу к ним туда веселиться.       Он кивнул, и, поднявшись, протянул ей руку. Когда она ухватилась за нее, он дернул ее на себя. Едва устояв на ногах, Ильюшина обняла одной рукой его за шею, второй начав заливать внутрь себя выпивку. Джефф искренне расхохотался, когда она скривилась. Швырнул назад пустой стакан. Морган его словила, и, поставив на барную стойку, внимательно наблюдала за ними. Песня в очередной раз сменилась. Толпа на танцполе в пьяном угаре начала горланить слова песни, покачиваясь в единой волне. Кто-то залез на барную стойку, и, открыв шампанское начал обливать всех танцующих внизу. Раздался громкий хохот и ругань. Музыка все громче. Алкоголь быстро растекался по телу. Никакой тяжести. Никаких болей в животе. Джефф танцевал вместе со всеми, наслаждаясь своим быстро ухудшающемся состоянием. Ноги его перестали слушаться. Решив пропустить еще песню, они вдвоем встали к барной стойке уступив другим место на танцполе. Кто-то швырнул бутылку на пол. Раздался громкий хохот. Толпа веселилась. Все плясали так, словно это был последний выходной в этой жизни. Долго выпивки двум главным ждать не пришлось. Вот в песне настала пауза. Екатерина с Джеффом звонко отбили стаканом об стакан. — Ага, градус понижаешь! — Раздалось где-то на фоне. — Нихуя! — Пиздишь! — Тут же высказался нетрезвый незнакомый голос. — Пизжу!       Только открылась еще одна бутылка шампанского с одной стороны, шумно проливая содержимое на пол, мимо бокалов, как с другой стороны хлопнуло пару хлопушек. Раздался громкий хохот. Музыка стала громче. Буквально завладела телом. Джокер жадно хлебал огненное пойло. Екатерина же едва успевала за ним. Только оба стакана со звоном встали обратно на стойку, как послышался шум. Им быстро налили еще. — Эта точно последняя! — Сказала Екатерина, и, шумно выдохнув, начала хлебать выпивку. — Последняя была три стопки назад! — Расхохотался Джокер, наблюдая за ней.       Только она допила, звонко поставив стакан на стойку, как Джефф принялся пить свое. Привкус апельсина остался во рту даже после того, как несколько видов алкоголя в нем смешались. Екатерина потащила его обратно на танцпол. Песня за песней. Танцуя как получается, они получали удовольствие, просто будучи в шумной толпе, разделяя с ними настроение всеобщего веселья и алкогольного угара. Кажется, трезвым остаться не получится, даже если не пьешь — тут было не продохнуть. Двигаясь такт в музыке, не различая слов, минут десять из жизни точно было потрачено на танцы в состоянии разваренной макаронины. Едва стоя на ногах они вышли с Тюльпана уже далеко за полночь. Екатерина повисла на Джеффе, что медленно поволочился вниз, прижимаясь сам к стенке. — Как тебе выпивка? — Вкуснейшая! — Тут же сказал Джефф, пошатнувшись, — А этот апельсинчик просто нечто… — Люблю ее. — Екатерина рассмеялась, — Если туда еще и шампанского ливануть, да выпить на голодный желудок, по голове даст мягко, но конкретно.       Они громко начали хохотать на весь коридор жилых пространств. Джокер уперся спиной в стену, с глупой улыбкой пялясь на Екатерину, что гордо развела перед ним руками, и, изящно поклонившись, сказала: — А из тебя отличный собутыльник.       Она прижалась к нему, не удержавшись на ногах. Джефф мягко положил руки на ее талию, и прошептал, смотря ей в глаза: — Всегда пожалуйста. Зови, если захочешь напиться. — Будь со мной честен. — Екатерина повисла на его шее, и закинула ногу на него, — Ты ведь приперся пить со мной, чтобы я тебе завтра прогул не влепила. — Конечно. Мы же опоздаем тогда вдвоем. Мы уже пару раз опаздывали на собрание к Ю. вдвоем. — Его голос стал едва слышным. Он медленно облизнул губы, — А теперь и повод будет.       Он положил руку на ее теплую щеку, и, не сдержавшись, поцеловал ее. Главный инженер не стала его отталкивать. Лишь ближе прижималась к нему, нежно отвечая на поцелуй. Отстранившись, потянула его на себя, попятившись назад. Джефф пошел за ней, как послушный мальчик. В полной тишине этих коридоров доносилась еще едва слышно музыка с верхнего этажа. Они беззвучно шептали слова песни, пока аккуратная женская ручка набирала пароль к своей двери. Она затащила к себе, жадно целуя. Обняла его за шею, оказавшись в его объятиях. Он аккуратно уложил ее на застеленную двухспальную кровать, забравшись тут же сверху, не собирался останавливаться. Да и в них такая дозировка была, которая увеличивает любой тормозной путь. Тут уже не успеешь быстро среагировать — если ты завалился в койку с этим очаровательным мальчишкой, значит такого течение жизни. — Сколько раз себе говорила, что больше не влюблюсь. — Дрожащим голосом прошептала Екатерина, вцепившись в него, — Только Маркс предложила мне твое дело. Только я посмотрела на тебя, и опять! — Она рассмеялась, — Опять я попалась в эту ловушку на дебила! — Попалась на мое обаяние и сладкие речи?       Екатерина едва заметно кивнула, и, ухватившись за него, оказалась сверху. На пол с шумом упала одежда. Теперь она была в его руках. Не сказать, что она сама этого не хотела. Но получилось, как получилось. Лишь немного алкоголя, и от серьезных лиц и деловых разговоров не осталось и следа.       Утро в каютах началось только в два часа дня. Джефф медленно сел на койку, и, устало протерев лицо, сдул волосы с лица. Повернув голову, искренне улыбнулся, увидев Екатерину, что лежала обняв подушку. — Вот ты паскуда, Моро. — Тебе не понравилось?       Она взяла паузу, и медленно уселась на его ноги. Джефф шумно выдохнул, мягко придержав ее за спину. Екатерина запустила руку в его волосы, пригладив их. — Теперь я еще больше влюбилась в тебя. Как ты можешь быть таким притягательным и оставаться свободным. Увела бы тебя, как ты корабли угоняешь.       Даже в три часа никто не сдвинулся. Они пробыли друг с другом еще несколько часов. После пяти, когда рабочий день был окончен, уже и торопится было некуда. Но все же они начали одеваться. Двигались неспеша — лишь бы не вызвать приступ головной боли или еще чего-нибудь такого веселого. Выйдя в шесть, вдвоем пошли до кафетерия за ужином. Кажется, до них никому не было дела. Перебирая вилкой еду, Джефф наблюдал за Екатериной, что сидела подперев голову, устало кого-то консультируя, периодически отпивая кофе. Услышав что-то явно не впечатляющее, она беззвучно поставила кружку и уставилась на Джокера. — Чего? — Изумленно спросил он, пригладив торчащие волосы. — Я на вторую смену. Ты со мной? — Работать? — Он откинулся на стуле, и, улыбнувшись, покачал головой, — С ума сошла? Работать вообще не входит в мои планы. — Заметно. — Она улыбнулась, — Твое счастье, что у тебя рабочий день окончен, а то точно был бы выговор.       Быстро допив кофе, главный инженер поспешно ушла, доедая десерт на ходу. Джокер же глупо улыбался, закинув голову. Ему не было стыдно ни секунды. Решив, что достаточно отдохнул, он пошел гулять по станции, пытаясь понять масштаб разрушений. Во многих отсеках станция уже была мертва, издавая звуки инородные, чем людские. Это не был стандартный фоновый шум вентиляций и многочисленных систем. Это иное. Из вентиляции доносился скрежет, словно что-то застряло между лопастями. Становилось душновато. Барахлили двери, открываясь и закрываясь сами по себе. Где-то света не было совсем. Где-то только аварийный. Чем дальше он шел, тем больше понимал — беда уже на пороге. Добрел до ремонтного дока, где в огромном пространстве в два этажа, стояла его маленькая птичка.       Встав на входе, он завороженно рассматривал ее. Тут было все штатно. Кто-то работал, но, большинство, конечно, отдыхало. Инженеры и механики, что сидели в тени от корабля и играли в карты, прервались, чтобы посмотреть на него. Повисла во всем доке пауза. — О, приперся, начальничек.       Джефф медленно подошел к Нормандии. Величественная. Огромная. Гордая и важная птица всем своим видом не показывала, как же ей было тяжело. У нее было разворочено все крыло. Многие панели горой лежали у самого носа. Краска везде истерлась. Только серийный номер все тот же. Игроки, все в восемь человек притаились, боясь, что сейчас отхватят от него за безделье. Но вот, главный пилот протянул руку наверх, встав на носочки, и тихо сказал, коснувшись ледяного фюзеляжа: — Моя маленькая птичка. Моя девочка.       Игроки начали громко хохотать. Эта посудина едва втиснулась сюда, и места, где ее можно было обслуживать оставалось впритык. Два шага назад — и упрешься в стену. От носа шагнешь назад, даже двух шагов не сделаешь. — Да это не птичка. Это птеродактиль, нахуй. — Кусок от Луны. — Половина Сатурна. — Заливались смехом картежники.       Джефф же продолжал мягко поглаживать ледяной фюзеляж, словно маленького зверька, что вот-вот начнет мурчать от удовольствия. Глянцевая поверхность переливалась под светом промышленных ламп. Ее двигатели молчали. Вдруг главный пилот подпрыгнул, и, ухватившись за крыло, легко подтянулся на крепких руках, забравшись на нее и пошел в металлических ботинках по крылу, рассматривая тяжелые ранения. Картежники продолжили играть, лишь посмеявшись над ним.       Он любил ее. Любил больше всех. Больше команды, работы, семьи и тем более любил больше себя. Любил свою маленькую птичку, что всегда отвечала ему взаимностью. Любил ее, не важно, будь она малышкой, как старшая сестра, или побольше, как младшая. В оранжевую полоску или в синюю. Начальник Андерсон у него или Шепард. Деньги налогоплательщиков или террористов ее кормят. Он забрался на самый верх, и заинтересованно побрел по фюзеляжу. Тонкие длинные полосы раздирали крепкую броню. Геты. Он повернул голову, взглянув на второе крыло. Они за что-то явно зацепились. Быть может и бортанул кто. Они с Сузи обычно такого не допускали. Присев, он посмотрел на стекло чердака, откуда открывался вид в капитанскую каюту.       Какой же у Шепард бардак. У него такого в койке не сделаешь, даже если очень захочешь. Просто не и с чего. Ему иногда казалось, что Шепард не заслуживает такой большой каюты. Едва слышно усмехнувшись, он прошел дальше, и уселся, свесив ноги, около самого носа корабля. Мягко откинулся назад, улегшись на ее ледяной фюзеляж. Свесил руку, мягко проведя пальцами по глубоким ранам. — И чё? — Спросил один из картежников, недовольно глянув наверх. Корабль откидывал большую тень. — Даничё. Там эта пиздобратия которую изучали уже пол станции заняла. — Может быть нам пора съебывать? — Поинтересовался первый. — Да похуй, — он бросил карты, и шумно ударил по ящику с инструментами, на котором они играли, — Ха! Моя победа! Мои денежки! — Вот сука. — Синхронно сказали все остальные.       На Цитадели, под конец рабочего дня, во всем крыле стояла полная тишина. Даже не смотря на то, что тут были именно те, у кого были разного рода проблемы — те, кого оберегала Вивьен, никогда не кричали, даже никогда не говорили громко. Тут так не принято. Самый громкий звук — либо шаги по коридору, либо те, кто был тут пробегом. В палате, Сузи, поднявшись с койки, подошла к врачу, и, взяв у нее планшет, облокотилась о подоконник рядышком. Она быстро считывала информацию, пока врач заинтересованно ознакамливалась с сюжетом книги. Чаквас сгорбилась, сидела подперев голову рукой, а эту руку поддерживала нога, что лежала на ноге. Поза странная, но так было удобнее всего успевать замечать, что слишком увлекся книгой — одна из немеющих конечностей напомнят, что пора бы подвигаться. Вдруг бортовой компьютер издала звук, похожий на классическое задумчивое «хм», от чего врач подняла голову от книги. — Госпожа Чаквас. Я поняла, почему Джеффу сейчас плохо. — Она развернула планшет к ней. У Чаквас от изумления раскрылся рот. — Он не спит.       Карин медленно взяла планшет у нее из руки, отложив книгу, и уткнулась уже в данные, которые они вместе утащили с компьютера Вивьен. Лучшее положение для больного — иметь двух врачей с одинаковой квалификацией. Так будешь точно уверен, что они друг за другом все перепроверят, найдут обязательно косяки, которые стоят собственной жизни. Нахмурившись, Карин согласилась: — Он в таком состоянии уже и не проснется, даже если бы спал. От чего его так выкосило? — Это было вызвано искусственно. — Она указала на периоды приема лекарств. — Организм не справился с той дозировкой, которая в него попала. Его жизнь ведет отсчет на дни.       Ничего не сказав в ответ, схватив планшет, она быстрым шагом пошла до второго лечащего врача. Вивьен Либерта О’Доран спокойно продолжала работу на своем рабочем месте. Подняв взгляд поверх монитора, врач лишь опустила его обратно, не став ничего говорить. Как же эффектно смотрится это разбитое стекло на ее фоне. Карин поймала себя на мысли, что не помнит когда эта трещина появилась. — Я хочу знать почему это случилось. Зачем ты так поступила, — она уселась около рабочего стола Вивьен, и положила планшет с данными прямо перед ней. — Зачем? — Если бы я не ввела ему такую дозировку, он бы орал в страшных муках так, что вы на своем корабле бы услышали. — Она ловко набирала текст, продолжая заниматься своими делами, просто игнорируя напуганное состояние Чаквас и все ее попытки докопаться до истины, которая как обычно была где-то рядом. — Вы с Шепард на ночевку с ним не останетесь, — она кратко указала на запястье, — в десять пойдете искать себе приют. — Ты разобралась от чего это? — Да. — Разноцветные глаза остановились на Чаквас. Лечащий врач медленно поднялась из-за стола, и, облокотившись о крепкую деревянную столешницу тонкими изящными руками с черными венами, тихо сказала, стоя против света, — Неужели сама не додумалась? Считаешь ведь себя лучше меня. — Что с ним? — Чаквас не отводила от нее взгляд, повторив вопрос еще раз, — Он все еще числится на нашем корабле, и я должна знать что с ним не так. И никакой врачебной тайной ты по этой же причине не прикроешься. — У него тяжелейшие поражения мозга, которое было вызвано тем, что он лекарства принимал как попало, а потом запивал их алкоголем. Да еще и не абы каким. Побольше градусом, так чтобы сердцу было веселее кровь перекачивать по забившимся венам. — Либерта кратко пожала плечами, мягко опустившись обратно на рабочее место, — Ты пропустила проблему в физиологии, которая началась после тяжелейших перегрузок и такого отношения к себе. Его организм начал выкаблучиваться, не слушаться, и впадать вот в такие состояния. Ему надо было давать прозвище не шутника, а лжеца. Потому что вас с Шепард и вашим бортовым кораблем он ловко обманывал. В глазах у него темнело. Руки не слушались. А каждые три дня кровь, что течет с носу по пять с лишним минут? Болезни, госпожа Карин Чаквас, если их не лечить, сжирают физическую оболочку. Лакомятся забивающимися тромбами в теле и мозгах. Умирающие нейроны из последних сил молят о помощи. Он чувствовал, как ему день за днем становилось хуже. Он молчал. А ты где была, со своей каждодневной сверкой здоровья экипажа? Ты пропустила. Он промолчал. А лучшей подруге, что могла бы заметить как ему плохо и тяжело, что механической, что органической, было плевать. У них своих забот хватает. — Вивьен едва заметно покачала головой, и прошептала, — Ни у кого нет права на глупость. И не я ему сделала хуже. — Она указала на руку корабельного врача с планшетом. — Я сделала так, чтобы ему не было больно. Потому что очнутся от тяжелейших болей, и умереть в страшных муках от болевого шока, я не пожелаю даже самому страшному врагу. Теперь он будет такой. Если хочешь, спроси у его родственников, если такие еще есть, готовы ли они жить с ним вот в таком состоянии. А если нет, и вам он будет не нужен, — она сделала паузу, смотря с тяжелейшей злобой в глазах на Чаквас, что попятилась назад. — Тогда дайте ему умереть во сне. Потому что тут он не жилец. И это исключительно ваша с Шепард вина.       Чаквас растерялась и медленно опустилась на кресло около стола. Виновато опустила голову, снова пролистывая с самого начала все данные. Нет. Не она виновата. Не она пропустила! У нее всегда все под контролем. Вивьен же взяла кружку, и устало налила себе еще своего любимого чая. Без сахара или молока. Просто зеленый, просто чай. Усевшись обратно за рабочее место, продолжила работу молча. Нужно было экстренно все заканчивать. Либерта уже давно поняла, что эти двое на ее предложение не согласятся. Самое время дописать последние две научных работы, получить остатки денег от научного сообщества, и запрыгнуть уже на «Ностромо». Но и вывод в диссертации стоит сделать. У нее конкретное утверждение, что сознание можно навсегда расщепить на две части. И нужно было доказательство. Если она сейчас сбежит, то несколько тысяч убитых часов на очередного подопытного улетят вникуда, а вот временем она раскидываться не привыкла. Нужен вывод. Каждой работе нужен финал. — Я не могла этого пропустить. У меня достаточно возможностей не упускать такие проблемы. — Едва слышно прошептала Чаквас. — Ты все еще ничего не понимаешь в человеческих душах. Все еще видишь в хронически больных — абсолютно здоровых. В твоем возрасте уже стыдно быть такой наивной.       Вдруг Чаквас переменилась в лице и сказала: — Не я в этом виновата! И я не собираюсь верить в это! Моя позиция в том, что лучше лечить людей за маленькие деньги, чем убивать за большие. Я не работала на Цербер. Я работала на Шепард. Врачебная комиссия и так не в восторге от того, как ты дала научным открытиям дорогу. Если мне понадобится высказаться на суде по поводу твоих экспериментов, я думаю «неэтичные» — это самое мягкое определение твоей работы с целым крылом подопытных. И еще не абы где, а на Цитадели! — Станешь ли ты уменьшать значимость моих трудов? — Вивьен взяла паузу и едва заметно улыбнулась. — Не думаю. С Джеффом же ты стала в этом виновата. Ты это пропустила. Твоя тройка по психологии полностью оправдана. Пересдаче не подлежит. Все еще. Если это все, тогда забери тех, кого не хочешь видеть в соседних палатах. Хотя я буду рада послушать про страшные сны капитана-лейтенанта.       Чаквас разочарованно выдохнула и ушла, громко хлопнув дверью. Вивьен же отхлебнула чай и прошептала: — Я верю только в науку. И к ней ты не имеешь никакого отношения. — Опустив взгляд, быстро продолжила работу. — Быстра как ветер. — Вивьен искренне улыбнулась. — Тупа как пробка. Как конфету у ребенка.       Корабельный врач вернулась в палату, где стояла полная тишина. Сузи мягко склонила голову, и, положив ледяную руку на голую щиколотку капитана, тихо сказала: — Нам пора. Скоро приемные часы закончатся. Уже девять.       Шепард крепко прижималась к Джеффу, боясь отпустить его. Слышала, как хрустнуло очередное ребро под ее крепкой рукой. Сознание было на грани. Это вроде бы и не сон, но уже и не бодрствование. Боялась открыть глаза, лишь бы сон не упустить. Уткнувшись носом в его теплую шею, запустила одну из рук в его мягкие волосы. — Я не хочу. — Прошептала капитан. — Не хочу отпускать его. Еще такой сон интересный… Отъебитесь… — Нам пора. — Повторила Сузи.       Шепард отрицательно покачала головой, и, едва успев выдохнуть, снова уснула. Проснулась на диване в одном из коридоров. На нее уставилась Колючка, и, отведя маску с кислородом в сторону, гордо выпрямила спину, широко улыбнувшись, в половину голоса сказала: — Отлично. Живая. — Чего я опять, — Чувствуя сильную слабость, капитан взвыла, схватившись за голову. Попыталась встать, но старшая медсестра шикнула на нее, прижав за плечо обратно к дивану, и сказала: — Лежать, не двигаться. Пока просто дышите. Слабость еще с пару минут будет.       Шепард кивнула, пытаясь почувствовать что такое тяжелое у нее лежит на руках. Но кожа рук даже не различила — холодное или теплое лежит у нее на ногах. В глазах сразу же темнело, как только она попыталась открыть их. Снова зажмурившись, она шумно выдохнула, и медленно вдохнула, ровно с такой скоростью, как считала Хилари. На счет «пять», она смогла раскрыть глаза, и медленно поднять голову. И правда. Перед ней самая настоящая младшая Моро. Почти полная копия брата. Может чуть менее вредная и чуть более здоровая. Они хорошо общались. Хилари явно была очень горда, что дружила с капитаном. Даже, когда их корабль числился при Цербере, сестренка с радостью находила полторы тысячи вариантов, почему стоит гордится тем, что работаешь на террористов. С таким упорством из нее получился бы неплохой начальник где-нибудь в штабах, но Джефф строго на строго запретил ей лезть на работу как в Альянс, так и в Цербер. Пока была возможность, Хилари и в их реальной жизни подрабатывала медсестрой в одной из колоний. Так что не удивительно, что в снах Джокера она была именно старшей медсестрой. Хотя тут она была не сильно старше. Девица присела перед ней, и, подняв с пола черный палантин с золотой оборкой, тихо спросив: — А доведете меня до непутевого? — Нашла что спросить. — Джейн устало потерла заболевшее плечо, и непроизвольно пригнулась, когда Моро-младшая шикнула на нее, — Во-первых, я не местная, а во-вторых, что шепотом-то? — Я скажу куда идти. — Сестра протянула руку в сторону, и прошептала, — Просто идти надо через них. А я сама не пройду.       Шепард медленно наклонилась, почувствовав приступ тошноты. Непроизвольно сжала руки и все же почувствовала что лежало у нее на ногах. Дробовик. Чудовища дальше по коридору не внушают доверия. Несколько человекоподобных силуэтов бродили по большому пространству. Джейн повернула голову в другую сторону, осмотрев пространство, в котором они находились. Они тут пробегали. Слишком пафосно все вокруг. Взгляд зацепился за указатель. «Дендрарий». — А, мы в жилой зоне или как эта поебень называется. — Когда Хилари кивнула, Джейн с неохотой согласилась, — Ну можно попробовать пройти через них. Я, кажется, в прошлый раз уже стреляла из такого. — В прошлый раз…? — Старшая медсестра насторожилась. — А, не важно. Долгая история с открытой концовкой. — Джейн пожала плечами, — Самоубийство не считается основанием для увольнения с корабля. Так что концовка открытая. Идем-то, за непутевым, куда? В Дендрарий?       Хилари закинула баллон с кислородом за спину и подвязала палантин через форму. Заинтересованно просмотрела за тем, как капитан Нормандии сосредоточенно проверила боезапас — им точно хватит штук на семь врагов. Проблема только в том, что у них впереди, проход в дендрарий перегораживала пара упырей — а сколько их до ремонтного дока, было загадкой со слишком большим количеством переменных. — К вашему кораблю. Он через дендрарий, вниз туда… — Действительно, — прошептала Шепард, — где еще будет Джокер кроме как не у Нормандии. — Она усмехнулась, гордо поднявшись с дивана, — Вот упырь. Опять я его геройские штаны должна спасать. Все равно я крайняя буду. Не там, так тут. Вот чертила.       Она медленно поднялась во весь рост, и, сжав в руке дробовик, усмехнулась. Снова эта позолоченная красота. Вот бы ей на корабле заиметь такой — она б такой постыдилась бы даже под подушку прятать. Такой можно поставить гордо у кровати. Ударной мощи хватало на то, чтобы соблюдать ее любимую статистику: один выстрел — один труп. Гордо расчистив дорогу, они прошли через дендрарий, но уперлись в запертую дверь в ремонтный док. Хилари устало вздохнула, и прошептала: — Чертова система безопасности. Вечно она запирает двери. — Девица склонила голову, рассматривая через прозрачные вставки в двери док, — Ну конечно, там опять эти черти, а он все со своим кораблем! — Это все еще мой корабль. — Напомнила Шепард, — И что, будем ждать пенсии под дверью? У меня-то уже выработана, мне только уволиться осталось, а ты-то будешь лет до семидесяти ждать. — Очень смешно. — Сестренка уселась под дверью, заинтересованно перебирая контакты, — Где тут было… Наше решение всех проблем. — Она усмехнулась, и, услышав ругань на «той» стороне, сказала, — Екатерина! Извините, если отвлекаю, у нас тут проблема… — Ну у Моро никогда не бывает ничего нормально. Что случилось, дитя? — У нас двери в главный ремонтный заперты. И, главное, никаких ошибок даже нет. Может у вас есть способ как их открыть? А то там все не очень хорошо. — Корабль угнать хочешь? Так он не просто так на ремонте. — Голос вдруг притих, начав разговаривать с кем-то на фоне, — Морган, можем что-то сделать?       Шепард сложила руки на груди, оставив дробовик подпирать стену, и задумалась. Они с этой Екатериной точно встречались. И с Морган тем более. — И часто у вас главный инженер с вице-президентом рядом? — Поинтересовалась капитан. — Я бы не стала постоянно давать главному инженеру таскаться около меня.       На лице Хилари возникла улыбка. Шепард не без любопытства посмотрела на младшую Моро. Миленькая девочка и вся в веснушках, да с гнездом на корабле. Все как в жизни. Технически, раз она сама была во сне, значит это ее мозг так хорошо все воспроизводил. Хотя они с Колючкой уже с пол года не виделись. Но ведь это был не ее сон, а Джокера. Ну уж братец точно должен помнить как сестра выглядит. — Теперь нет. Но уж лучше бы они были рядом, чем Екатерина была рядом с моим братом. Джеффу не до этого. А вот его зарплата и его должность — слишком заманчива для большей части станции. О его зарплате легенды ходят. — О пяти тысячах? — Искренне удивилась Шепард, — Давно никто на прожиточный минимум не жил — экстрима в жизни захотелось? — Вы про свою зарплату? — Младшая Моро расхохоталась, — У него зарплата пять миллионов в месяц! Ильюшина сама меньше зарабатывает как главный инженер в два раза. Больше на станции зарплата только у обоих Ю. — А ты откуда знаешь? — А я больничные считать умею и я же могу увидеть все выплаты. — Она пожала плечами, и закинула голову, смотря вверх ногами на небольшой дисплей, что начал самостоятельно что-то переключать, — Если у брата больничный триста тридцать тысяч за день, рабочих дней пятнадцать в месяце, тогда зарплата ровно пять миллионов с копейками. У Ильюшиной два месяца назад больничный был сто десять тысяч, тогда зарплата…? — Она сделала паузу, ожидая, когда Шепард сама все посчитает, но по потерянному лицу командира корабля все поняв, сразу ответила на свой же вопрос, — Миллион шестьсот. — Ну пиздец. — Шепард растерянно выдохнула, задумавшись, — Мне такую зарплату точно не надо. Я бы, наверное, на второй месяц не знала бы куда деньги деть. — Террористам мало платят? — Да не в Цербере я! — Возмутилась капитан, взмахнув рукой, и, растерявшись, опустила голову. — Ну да, — рука в шрамах прошлась по черно-оранжевой форме, — трудно звучать убедительно, что ты не работаешь на Цербер, когда на тебе их форма. Ну я, — она растерялась, — подрабатываю. Мне нравится как форма сидит. — Ага, а корабль в аренду сдаете. Мне-то можете не врать. Я своих не сдаю. Просто к братику не лезьте больше. — Что значит больше?       Хилари отрицательно покачала головой, и прислушалась к разговорам. — Эй, Хилари. — Послышался чужой голос, — Ты же не просто так к нему торопишься? — Ага, я в курсе что система говорит. — Старшая медсестра изучала длинные надписи, которые писались на экране двери, тихо дополнив, — «нет признаков жизни» — Я вижу по камерам что там… две…шесть… восемнадцать тварей. Даже ткач есть. Я понимаю, что ты не одна — но вы вдвоем не успеете ему помочь. У нас и так на станции не сильно много в живых осталось. Не хочу вами рисковать. — На двери остановилась надпись, не дописав слово до конца. — Что значит «нет признаков жизни»? — Тут же задала вопрос Шепард. — У нас у каждого браслет-маячок. — Она закатала рукав, показав свое запястье с несколькими браслетиками один из которых явно был официальным, — Он считывает показатели организма. Чтобы службе безопасности или мед.персоналу было проще найти тебя. Или твое мертвое тело. Если бы там был прочерк, значит значит, что хозяин этот браслет снял. Если с тобой все хорошо — пишется «в пределах нормы». А вот если ты мертв — «нет признаков жизни». — Она перещелкнула связь на браслете и сказала, — Пустите меня. Я уже видела эту надпись у него. Мы успели его в прошлый раз спасти. — Сейчас не тот случай! — Тут же ответила довольно громко Екатерина, — Я не дам тебе залезть туда. Я не хочу еще и тебя потерять.       Шепард медленно подняла голову, изучая варианты, как можно было бы еще пробраться в док. Ее вариант просто развернутся и уйти никогда не устраивал. Даже если грозит смертельная опасность. В конце концов — она была из рискованных девиц. Простыми путями пускай пользуется кто-то другой. — Не пустите нас через дверь, мы полезем в окно. — Предупредила Хилари, и, резко поднявшись, встала задрав голову, рассматривая с капитаном длинные магистрали труб. — Моро, я сказала нет!