Звездный Путник

Поначалу Фатуи пугали Итэра до дрожи. Пусть знала об этом только неразлучная с Путешественником Паймон, от первой схватки с агентами из Снежной он не мог оправиться очень долго, потеряв сон из-за мерещившихся постоянно звуков выстрелов. Пиро-снаряд разорвался на расстоянии вытянутой руки от него, опалив кожу обжигающей волной, и кто знает, чем бы все закончилось, будь Итэр один. В тот день прикосновения магистра Джинн напомнили ему об одуванчиках. Такого оружия он никогда раньше не видел. Элементальные пушки и винтовки не шли ни в какое сравнение с вооружением рыцарей Ордо Фавониус и уж тем более с примитивными «поделками» хиличурлов. Собственный меч – уже ставший продолжением тела и в самые тяжелые моменты напоминавший о любимой сестре – показался Итэру бесполезной железкой, когда за едва слышным щелчком неизвестного механизма последовали ярко-красная вспышка и грохот. У этих людей не было Глаз Бога, однако им удалось обуздать силы стихий технологиями. Пиро Фатуи был разрушительным, но противоестественным в отличие от живого пламени Беннета и Дилюка. Что-то в Путешественнике яростно сопротивлялось этому огню; кричало, что его не должно было существовать; тогда Итэру хотелось просто исчезнуть, лишь бы не чувствовать захлестывающей его паники. Но время шло, и Итэр привык. Не мог не привыкнуть. Он понял стратегии Фатуи и нашел их слабые места: теперь даже целый отряд не был проблемой. Путешественник подцепил острием меча шляпу поверженного застрельщика и откинул ее в сторону. У Фатуи нет лиц – только маски или полосы бинтов. Сложно было осознавать, что они – тоже люди. Их глаза пылали нечеловеческим светом, голоса звучали искаженно, механически, и поступки были поистине чудовищными. Не потребовалось много времени, чтобы понять, почему все так люто ненавидели жителей Снежной, и возненавидеть их самому. Сейчас имя врага, «Фатуи», оставляло металлический привкус на языке и сводило холодом зубы. Но иногда – только иногда – грудь сдавливало от внезапной грусти. У них ведь тоже было что-то за душой, верно? Верить в абсолютное зло или добро было бы слишком наивно. Итэр с трудом выдохнул. Он задвинул чувство вины подальше и, опустившись на колено, отцепил с чужого мундира красный шеврон. Может быть, однажды все изменится.