Скажи мне «да»…

      Весна в Мондштадте всегда была теплой. Солнце приятно припекало, и даже если на небе были тучи, на душе царило умиротворение. Природа просыпалась постепенно: сначала людей радовали веселые трели птиц, после раскрывающиеся почки на деревьях. Как только весна вступала в свои права, оживал и весь город. Люди, как будто просыпаясь от долгого сна, становились бодрее и веселее, в их глазах вновь начинал гореть огонь. Во многих из них даже расцветала нежность и особая теплота, какую те были способны передавать другим. Когда жизнерадостные девушки улыбались своей прелестнейшей улыбкой прохожим, казалось, будто кто-то капнул на серую действительность ярчайшими красками и те, расплываясь по картине, затрагивали и проходящих мимо людей, трогая и их сердца. Так, хорошие люди передавали хорошее настроение от человека к человеку, как болезнь.        Город, залитый солнечным светом, тоже казался совсем иным. Кэйа любил врываться в многоэтажные дома и, беспардонно проникая на открытые балконы в подъездах, смотреть с высоты птичьего полета на мелькающих людей, на здания, в окнах которых отражалось солнце. Ему нравилось останавливаться где-то на краю улицы и наблюдать за всеми. Подмечать, как обмениваются улыбками, рукопожатиями. Как хозяева, выгуливающие своих собак, весело смеются, когда те налетают на них, облизывая все лицо.        Кэйа тогда не осознавал этого, но ему нравились люди.       И осознание это пришло только сейчас. Когда опустели улицы. Когда суровая реальность заставила всех стереть с лиц улыбки, уничтожив в себе все человеческое.        Осознание пришло, когда после суровой зимы, Альберих даже не заметил прихода весны. Потому что пустые улицы больше не пестрили яркими красками. Потому что даже в самый солнечный день все казалось серым и холодным. Ступая по забитым брошенными машинами дорогам, не было ни времени, ни желания созерцать красоту природы. Натянутое на лицо веселье казалось до абсурда неуместным, даже самого Кэйю тошнило от своей игры. Тем не менее, ему приходилось держать эту маску. В тяжелые времена нельзя позволять эмоциям брать верх. Они не должны сломать тебя. Только смотреть вперед. Стараться радоваться мелочам, даже если вокруг все в огне. Потому что иначе, суровая действительность сожрет тебя, не оставив и кусочка.        — Кэйа, осторожнее. — Дилюк нахмурил брови, схватив парня за капюшон и резко дернув к себе. Ступня Альбериха была в дюйме от острого гвоздя, лишь благодаря охотнику он не напоролся на него… — Ты сегодня рассеянный, что с тобой?        Телефон, лежавший в кармане штанов Кэйи, выпал прямо на асфальт. Дилюк удостоил его лишь мимолетным взглядом, почти тут же отведя взгляд. Сам парень тоже сделал равнодушное лицо, поднимая гаджет с разбитым в щепки экраном, и пряча его обратно в штаны. Они оба делали вид, будто не понимали причин, по которым Альберих его всюду таскает, несмотря на то, что тот давно уже стал бесполезным. Ни связи, ни интернета…       — Прости. — Машинально сказал Кэйа, слыша в голосе товарища явное напряжение. И его можно было понять: в сложившихся условиях нужно было всегда быть собранным, ведь угроза могла поджидать за любым углом. Одна капля крови могла полностью перечеркнуть все их старания и свести в могилу.        С тех дней, как кровососущие твари перевернули мир с ног на голову, прошел уже год. И если изначально главной опасностью являлись разумные вампиры, что способны были повести за собой целую армию им подобных, то сейчас проблем стало больше. Куда больше. Массовое обращение людей привело к какой-то странной аномалии, из-за которой новообращенные вампиры превращались в тупых звероподобных тварей, чей интеллект был сравним с разумом охотничьей собаки. Запах крови они чувствовали на большом расстоянии, после чего стекались все к источнику, как акулы. Что именно приводило к таким сбоям в их организмах было трудно сказать. Дилюк предполагал, что дело было в самой крови вампиров. Аристократы считались высшими кровососущими тварями, они были рождены такими, потому многие верили, что кровь их чиста. Навряд ли она могла вызвать такие негативные искаженные реакции. Если человека обращал высший, вероятность, что тот станет тупым упырем, была крайне мала. Если же свою грязную кровь вливал некогда обращенный, вероятность аномалии значительно возрастала.        Учитывая, что для войны были созданы целые отряды присматривать за которыми явно было не так уж просто, не было ничего удивительного в том, что новообращенные, войдя в кураж, принялись бесчинствовать, кусая всех подряд. Чрезмерное кровосмешение привело к серьезной аномалии, из-за которой новые вампиры утрачивали свой человеческий облик и разум. Тем не менее, некоторые из них, подчиняясь лишь инстинктам, продолжили не только искать себе пропитание, но и «плодиться». Вот почему их количество продолжало расти несмотря ни на что… это была настоящая эпидемия, убивающая огромное количество людей.          Кэйа почесал затылок и обернулся в сторону небольшой толпы, идущей следом за ними. Людей было очень мало… это жалкая часть тех выживших, что решилась и дальше странствовать по городам, не желая становиться обычным скотом.        После того, как проявилась аномалия, высшие вампиры очень быстро воспользовались ситуацией, решив извлечь из нее выгоду. На фоне еще большего масштаба бедствий, что принесла толпища упырей, они предложили людям добровольно отказаться от своей свободы, взамен гарантировав им защиту. Так появились закрытые города, что распахнули свои двери для всех желающих. Вампиры пообещали обеспечивать людей всем необходимым, а те взамен должны были давать им свою кровь.        Вот только… Кэйа никак не мог избавиться от чувства, что все это было спланировано. Уж слишком быстро они взяли под контроль ситуацию, уж слишком быстро открыли свои врата скотобойни. А люди только и рады оказаться в тепле под защитой. И им не важно, что они сами должны были превратиться в свиней, каких откармливали для больших столов. Все начали стекаться к этим городам, позабыв о том, что очагом всех их проблем были те самые ублюдки, что сейчас предлагали им помощь. Это было абсурдно. Но многим куда легче было склонить голову перед сильнейшим, чем до последнего бороться за свою жизнь и свободу в таких тяжелых условиях.        Что касалось человеческих поселений, до сих пор старающихся дать отпор врагам? Ни Кэйа, ни Дилюк не слышали о таких точках. Сколько они путешествовали, сколько сменяли локации, картина была всегда одна и та же: разрушенные города и деревни, полные лишь тупых тварей, что прятались в дневное время в зданиях и подвалах. В отличие от аристократов и новообращенных, что сохранили свой человеческий облик, упыри не выносили солнечного света. Он обжигал их, заставлял их кожу покрываться уродливыми волдырями.        Выживших они встречали крайне редко. И каждая такая встреча ощущалась как игра в русскую рулетку. Никогда не понятно — попытаются ограбить и убить или примкнут к группе. Будут они тянуть на дно или наоборот станут важным звеном, удерживающим на плаву. Спустя множество таких стычек, Кэйа стал относиться к людям очень осторожно. В Дилюке же все еще жил спасатель, что грыз его каждый раз, когда на глазах кто-то умирал или оставался позади совсем один. И тем не менее… в данный момент в их небольшой группе было человек семь, включая самих Кэйю и Дилюка. Итэр, хоть и пропадал первые несколько месяцев с начала войны, в конечном итоге отыскал их и теперь следовал по пятам. Остальные четверо — Итто, Тома и два ребенка, оставшихся без родителей. Почти все давние знакомые… очень скудно, не так ли?        Конечно в их группе когда-то были и другие. Но год был очень тяжелым...        — Где Бэтти? — Кэйа нахмурился, не заметив среди ребят белокурую девочку семи лет.          Ричи — ее старший брат, которому всего неделю назад исполнилось четырнадцать — тут же испуганно принялся оглядываться по сторонам. Паренек был увлечен разговором с Итто и Томой, все происходящее вокруг, по всей видимости, совсем его не интересовало. Настолько, что младшая сестра умудрилась исчезнуть из его поля зрения. И еще двух взрослых...       — Н-не знаю, — Пролепетал он.        Видно было, как сердце мальчишки рухнуло куда-то в пятки, пока он, оглядываясь, искал глазами сестру.        — Ты издеваешься? Нет. Вы. Издеваетесь? — Голос Кэйи был ледяным. Но выяснять, кто был виноват, не было времени. Не было времени и на все нравоучения, которые казались абсолютно бесполезными. Разве они не должны были стать собраннее и ответственнее спустя столько времени? В таких условиях идиоты не выживают, и это было очевидно уже давно.         Ладонь Кэйи сжала мачету до побелевших костяшек, и он тут же двинулся в обратную сторону, напоследок окинув нечитаемым взглядом ребят. Он был зол, очень зол, но под этой злостью скрывался ледяной страх, что обжег грудь в ту же секунду, как он обнаружил, что белокурой вечно улыбающейся девочки нет рядом. И все это понимали. Они уже теряли своих людей. И хуже смерти ребенка, которого ты взял под свое крыло, пожалуй, ничего не могло быть. Вот почему вместо споров и шуток Итто виновато почесал затылок, уже намереваясь последовать за другом, как вдруг увидел перед собой ладонь Итэра, что одним жестом пресек все его попытки. Тома на это лишь нахмурил брови, но и ему высказать недовольство не позволили:        — Не будем разбегаться. Мы и так, как на раскрытой ладони. Подождем в стороне.        — Не пойдет же он один… — Уже было начал Тома.       — Не пойдет. Вы ждите здесь. — Сказав это, Дилюк двинулся в сторону Альбериха, петлявшего между брошенными машинами, не произнося ни слова.        Такие большие города стоило бы обходить стороной. Конечно, на это ушло бы много времени... и Рагнвиндр был готов пожертвовать этим ценным ресурсом, однако остальные, что так стремились поскорее добраться до Ли Юэ, чтобы воссоединиться с исчезнувшим товарищем, не разделяли его мнения. Вот почему ему приходилось тащиться через этот ад вслед за всеми, прекрасно осознавая все риски. Осознавая, что это глупо и очень опасно.        Выкрикивать имя девочки на открытой местности было рискованно, они и без того могли в любую секунду привлечь к себе лишнее внимание, поэтому парни ступали очень тихо, внимательно оглядывая каждый метр, пока все оставшиеся позади отошли к самому краю улицы, уходя в тень подворотни. Бэтти пропала очень внезапно, должно быть она просто отвлеклась на что-то и свернула в другую сторону. Она не должна была уйти далеко… по крайней мере парни надеялись на это. Вот только мертвая тишина, царившая в этом месте, сильно напрягала. Будто все живое замерло, боясь выдать свое местонахождение.       Но внезапно, впереди между машинами, Кэйа увидел белую борзую. Он остановился медленно, пытаясь не издавать лишних звуков, но ботинок опустился прямиком на битое стекло, из-за чего треск привлёк внимание животного. Вытянутая морда резко повернулась в их сторону, и все ее худощавое мощное тело замерло. Встреча с собаками на пустынных улицах городов всегда была предзнаменованием дурным, но это была не просто дикая псина… ухоженная,  с дорогим красивым ошейником на тонкой шее… у нее явно был хозяин, любящий роскошь и идеальный порядок. Что даже в такое время, должно быть, не изменял своим принципам и старался забирать все самое лучшее.        И его хозяин мог быть где-то рядом.        Только эти мысли промелькнули в голове у Кэйи, как подле белой, оказалась еще одна собака черного цвета. И в отличие от своего собрата, эта сразу продемонстрировала отсутствие дружелюбия и терпения: тут же оскалившись, она угрожающе зарычала. Дилюк дожидаться, когда животные накинутся на них, не собирался. Он поднял ружьё, прицелившись, но Альберих не позволил ему выстрелить. Осторожно отведя дуло оружия в сторону, он покачал головой. Отчего-то он был уверен, что злость хозяина этих шавок, могла быть куда страшнее сомкнувшихся на их шеях острых зубов. Целесообразнее было бы пальнуть куда-то в землю, не так далеко от их лап, просто чтобы припугнуть. Испугавшись громких звуков, те наверняка бы поджали хвосты и убежали к себе домой…        Но Дилюк не успел ничего предпринять. Из переулка донёсся знакомый звонкий смех. И уже в следующую секунду две огромные борзые ринулись в ту сторону, игнорируя двух взрослых людей. Весь здравый смысл, какого пытался придерживаться Кэйа, моментально испарился. Выхватив ружье у товарища, он побежал в том же направлении, молясь лишь об одном: чтобы он успел выстрелить. Плевать на их хозяина, даже если это аристократ, даже если опасный демон, который после придет по его душу. Плевать на все. Лишь бы Бэтти никто не тронул.        Кэйа бежал так быстро, что на резком повороте чуть не влетел в мусорные контейнеры. Резко затормозив у угла темной улочки, он поднял ружье, готовый стрелять прямо в головы псин… но картина, которую он увидел впереди, заставила его растерянно замереть.        Рядом с белокурой девочкой на корточках сидела девушка с длинными черными волосами, что водопадом струились к земле. Ее белое кружевное платье было идеально чистым, но на фоне всей грязи и вони подворотни, это белоснежное пятно противно резало глаза. На ее ногах не было никакой обуви, тем не менее, розовые ступни были чистыми и здоровыми. Ни царапинки, ни пылинки. Будто это неправильное, но столь прекрасное существо, не ступало по асфальту вовсе.  — Отойди от нее. — Тоном, не допускающим каких-либо возражений, приказал Кэйа, дуло ружья наводя на девушку. Его секундная заминка прошла и на смену растерянности явилась непоколебимость. Одно неверное движение незнакомки непременно повлекло бы за собой последствия. И даже ее красота не могла посеять в его душе зерно сомнения.       Девушка повернула свою головку на звук и Альберих увидел на милом личике кружевную повязку, так подходящую ее платью. Она прикрывала ее глаза. Хрупкая. Одинокая. Слепая. Будь она обычным человеком, давно умерла бы на этих улицах, не так ли?        — Я сказал. Отойди от нее.        — Кэйа, Кэйа, она подарила мне игрушку, смотри! — Бэтти подняла хорошенького медвежонка с ликующим видом. Но увидев серьезное лицо старшего и оружие в его руках,  моментально переменилась в лице. Со страхом она выскочила вперед, растопырив руки в стороны, закрывая таким образом свою новую загадочную подругу. — Не надо, ей тоже страшно! Ничего плохого она не делала.        — Бэтти. Подойди ко мне, сейчас же. — сквозь зубы процедил Кэйа, не сводя взгляда с незнакомки. Он боялся даже моргнуть, ожидая, что та накинется на девочку в любую секунду. И как назло, вместо того, чтобы послушно подойти к Альбериху, Бэтти продолжала загораживать ее собой, повторяя одно и то же:        — Не трогай ее! Пожалуйста, она хорошая. Скажи ему, чтобы не трогал!        Ее взгляд, полный страха и мольбы, метнулся куда-то за спину Кэйи.       — Мы не тронем ее, хорошо? Но, пожалуйста, подойди к нам. — Дилюк встал рядом с Альберихом и протянул девочке ладонь, подзывая к себе. Другая его рука была заведена за спину.       — Они боятся за тебя, тебе лучше послушаться их. — Раздался спокойный нежный голос девушки. Она осторожно подтолкнула Бэтти в сторону парней, а сама медленно выпрямилась. Две борзые, бросившиеся на детский смех, сейчас нервно расхаживали позади нее, но не подходили близко к своей хозяйке. Они озлобленно рычали, глядя на незваных гостей, не предпринимая попыток накинуться.       На блаженном лице девушки не было видно и намёка на страх. Она сцепила ладони в замок и молча принялась чего-то ждать, по-птичьи склонив голову на бок. Никакой насмешки, никакого презрения. Лишь подозрительная покорность, отчего-то кажущаяся жуткой. Было трудно понять: причиной такого спокойствия была наивность, граничащая с глупостью, или же она была уверена: какой бы суд над ней ни вершили люди, она останется все такой же чистой.        Кэйа нахмурился, озадаченно взглянув на Дилюка, что, схватив за ладошку Бэтти, тут же притянул ее к себе. Теперь он увидел: заведенная за спину рука его сжимала мачете.        — Мы можем вам чем-то помочь, мисс? — вопрос Рагнвиндра звучал глупо, но им нужно было прощупать почву.       — Ох, я была бы вам признательна! Мне нужно найти своего милого друга… я направлялась к нему вместе со своим спутником, но три дня назад он исчез. Со мной остались лишь его собаки. А они в роли поводырей… крайне не компетентны. Едва слушают меня…        Едва слушают… но борзые сейчас стояли позади нее, не смея лишний раз двинуться.             — Вы очень храбрая, раз решили выйти из укрытия, несмотря на свое положение. Бродить по улицам одной — настоящее самоубийство, — Дилюк завел Бэтти за спину, передав ее Кэйе, после чего осторожно двинулся к девушке, — Мы не причиним вам вреда, хорошо? Но нам нужно удостовериться, что и вы не опасны. Сейчас я подойду к вам и осмотрю, вы не против?        Альберих вскинул бровь, посмотрев на своего товарища как на идиота, но тот лишь поднял указательный палец, призывая молчать.        — Нет. Я все понимаю. — Кивнула девушка.       Рагнвиндр подошел к ней на расстояние вытянутой руки.        — Слабо видите?        — В человеческом понимании я слепа. Но вижу больше, чем вы думаете.        Дилюк нахмурился, украдкой взглянув на Кэйю, но потом вновь уставился на незнакомку с подозрением.       — Вот возьмите, это поможет временно утолить голод. — Сказав это, он вытащил из кармана шоколадный батончик, но руку вытянул в сторону, чтобы понаблюдать за реакцией.        Девушка осторожно подняла ладонь, как будто пытаясь нащупать тот самый предмет, о котором шла речь. Но не найдя его, она чуть улыбнулась, наклонив головку набок.        — Вы, должно быть, шутите, господин?        — Вовсе нет.        Девушка на пару секунд как будто задумалась о чем-то, но спустя небольшую паузу она вдруг сделала маленький шаг в сторону парня, сокращая между ними дистанцию, и вновь протянула руки. Одна ее ладонь уперлась в грудь Рагнвиндра, и тут же, не теряя и секунды, скользнула вверх, пытаясь нащупать плечо. Вторая же коснулась его локтя, но опустившись по руке чуть вниз, внезапно замерла.        — Я надеюсь, за спиной вы прячете не нож, которым хотите заколоть меня. — С беспечностью заметила она, наконец взяв шоколадный батончик.       Кэйа, все это время держащий ее на мушке, ожидал, что та отступит, ощутив угрозу. Но девушка осталась стоять на месте, совершенно спокойно принявшись открывать протянутый ей столь любезно перекус.        — Не нож, не переживайте. — Та самая заведенная за спину рука опустилась, теперь не скрывая оружия в ней. Но девушка даже не шелохнулась. То ли в самом деле не видела, то ли очень хорошо притворялась… — Так значит, вы направляетесь к кому-то?        — Все так. Мой милый друг должен быть в северной части города в госпитале святого Франциска. Я бы не стала тревожить молодых людей, но сейчас ситуация вынуждает просить помощи. Если вы доведете меня до пункта назначения, уверяю вас, вы щедро будете вознаграждены.        Дилюк перевернул в руках мачете острием вверх, но как бы он не старался привлечь внимание к своему оружию, девушка никак не реагировала. Тишина затянулась…        — Как ваше имя?        — Коломбина. Или Субретка. Можете обращаться ко мне, как пожелаете.        — Я Дилюк. Второго зовут Кэйа. — Он наклонил голову набок, совсем бесстыдно заглядывая в рот девушке, что приоткрыла губы, желая откусить кусочек шоколадного батончика. Острых клыков видно не было. Возможно, она в самом деле не представляла никакой угрозы. А значит… — Мы поможем вам. А в качестве благодарности хватит и обычных медикаментов. Надеюсь, ваш друг не будет против?        — Он бывает вредным, но мне редко отказывает. — Коломбина мило улыбнулась, кивнув.        — Ура! Она пойдет с нами! — Бэтти вприпрыжку подскочила к Коломбине и, схватив ее под руку, потащила прочь из этого грязного переулка.        Две борзые, до этого стоящие за спиной, заметно напряглись, стоило девочке так опрометчиво приблизиться. Но когда Коломбина слегка повернула голову в их сторону, те моментально поджали хвосты, опустив голову. Рычание прекратилось. И Бэтти без опаски продолжила тащить свою подругу дальше, более не обращая внимания ни на что.        Дилюк, намеренно пропустивший их всех вперед, наблюдал за всей этой картиной со стороны, слегка хмуря брови. И только лишь сейчас он соизволил посмотреть на Кэйю. Слова были излишни. По перекошенной физиономии парня было ясно, что тот категорически против пополнения в их компании.        — Хочешь оставить слепую девушку на произвол судьбы?        — Да. — Он развел руками в стороны с таким видом, будто ответ на этот вопрос был очевидным и спрашивать о таком было крайне глупо. — По сторонам посмотри. Сколько раз тебе уже приходилось отрубать головы людям? Сколько раз нам вонзали нож в спину? Да ты посмотри на нее, она странная. Неужели это вижу только я?        — Клыков нет. Оружия тоже. Еще и не видит. Она не представляет никакой угрозы.        — Ты уверен, что она слепая?        — Если заметим что-то неладное, пристрелим. — Спустя небольшую паузу заключил Дилюк. — В любом случае, мы можем использовать ее, чтобы добыть нужные препараты. Медикаментов у нас не осталось, нам необходимо пополнить запасы.        — Ты знаешь, сколько нам тащиться до этой больницы? Мы не успеем до заката. А после этого потратим еще и полдня.        — Значит, задержимся. — Довольно резко ответил Дилюк, — Уйти без припасов мы не можем.        — Мы и так просрали кучу времени! Нам нужно…       — Куда, Кэйа? — прервал его Рагнвиндр, — К Тарталье? Ты поэтому таскаешь с собой нерабочий телефон, надеешься услышать от него звонок? Хватит тешить себя пустыми надеждами. Ты не только не получишь от него ни одного сообщения, но и не найдешь друга, сколько бы ни искал. Когда пути расходятся в таких условиях, нужно понимать, что это навсегда.        Кэйа замер, словно ему дали звонкую пощечину. За все эти долгие месяцы он ни разу не поделился своими переживаниями, касающимися его исчезнувшего друга. Боясь обременять остальных страхами, изъедающими его душу, он молча шел вперед, держа все это в себе. Поэтому, услышав такой тон, Альберих опешил, искренне не понимая, что сделал не так. Ведь складывалось ощущение, будто он только и делал, что надоедал Дилюку.        Вот почему эти слова так сильно резанули. До сочащейся из раны крови.        Да, он вечно таскался со своим старым телефоном, зная, что никогда больше не получит на него сообщение от друга. Он хранил этот бесполезный предмет как зеницу ока, будто потерять его — значило окончательно потерять связь с Тартальей. Да, он скучал. Он беспокоился. Кэйа не знал даже, жив ли он.        — К чему ты вообще сейчас поднял эту тему?        — Потому что я вижу, как ты спешишь в Ли Юэ. Я вижу, как пренебрегаешь здравым смыслом и рискуешь.        В самом деле, хоть Альберих и не делился своими переживаниями, во всех его нервных действиях было видно, как ему не нравилось, когда их маршрут как-то менялся. Поставив перед собой цель, он забыл про осторожность. И ладно, если бы он один терял голову, попадая в неприятные ситуации… но нет, он тянул с собой всю группу.        — Он мне как брат! Будто ты сам ради семьи не стал бы из кожи вон лезть.        — А мы для тебя кто? О нашей безопасности ты думаешь?        Кэйа хотел было что-то ответить, но внезапно его взгляд переменился. Возмущение, которое читалось в нем секунду назад, куда-то исчезло. Он наклонил голову чуть набок, заглядывая прямо в глаза Дилюку.        — Не знаю, ты мне ответь.        Альберих хмыкнул и двинулся вперед, оставляя своего собеседника позади. Он искренне не понимал, к чему эта тема была поднята и, конечно, продолжать бессмысленный диалог не желал, ведь знал, что ссора будет неизбежна. Кэйа искренне думал, что делает для их компании все и даже больше. В то время как сам Рагнвиндр был одержим идеей спасения как можно большего количества людей. Когда один старался обезопасить своих друзей, отринув сочувствие и страхи, второй готов был отдать последний кусок совершенно незнакомому человеку, тем самым подставив под удар себя и всю их группу.  Даже после всего, что они пережили. Их взгляды теперь сильно отличались, но каждый был уверен в том, что прав.        Кэйа наблюдал за тем, как Бэтти знакомит всех со своей новой подругой, издалека. Они с Дилюком шли поодаль друг от друга, довольно сильно отставая от резвой девочки, что так бесстыдно тащила за собой Коломбину, не терпя медлительности. И, несмотря на свою слепоту, Субретка умудрялась поспевать за ребенком, нисколько не обижаясь.        Завидев девушку, ребята сначала растерялись. Переживая за исчезнувшего ребенка, они и подумать не могли о том, что скоро в их компании будет пополнение. Да еще и такое очаровательное. Было глупо отрицать это: миловидность Коломбины завоевывала сердца очень быстро, а ее слепота многих заставляла чувствовать прилив желания защитить это беспомощное хрупкое создание. Все моментально превращались в рыцарей, жаждущих подставить плечо. Вот почему удивление очень скоро исчезло с лиц ребят. Они с радостью готовы были принять новое лицо.        Озадаченным был только Итэр.        — Мы поможем нашей новой спутнице добраться до больницы. — Проинформировал всех Дилюк, когда они, наконец, подошли к ним ближе.        — Вас там кто-то ждёт? — Поинтересовался Тома.        — Мой милый друг. Мой милый доктор. — Она очаровательно качнула головкой, сдержанно, но очень мило улыбаясь.        — Вы уверены, что ваш друг там? Не поймите меня неправильно, просто… многие люди покинули города после всего случившегося. — Почесав смущенно затылок, сказал парень.        — Оу, я уверена. Все началось с Мондштадта. Все началось отсюда.        Кэйа и Итэр почти одновременно нахмурили брови, складывая руки на груди.        — О чем в…        — Не будем терять время. Доберемся до больницы, пополним припасы и уберемся отсюда. — Перебил Кэйю Дилюк, удобнее перехватывая на плече сумку.        Вся их группа тут же двинулась за охотником, моментально сменив тему. Итто принялся рассказывать о чем-то, эмоционально жестикулируя руками, Тома старался следить за тем, чтобы его непутевый друг случайно не выкинул что-то лишнее. Бэтти, наконец, была сосредоточена на взрослых, не пытаясь больше куда-то сбежать. Она держала Коломбину и буквально тащила за собой. Позади с нечитаемыми лицами остались двое. И когда Кейа заметил, кто именно стал тем единственным, разделяющим его недовольство, он приподнял бровь, скептически глядя на Итэра. Между ними с самого начала ощущалась взаимная неприязнь. И причиной этой неприязни был только лишь один человек — Тарталья. Один считал его опасным и всячески хотел уличить в преступлении мирового масштаба, второй же считал его братом и ощущал злобу, когда к другу относились как к дерьму. За все эти долгие месяцы они нисколько не улучшили отношения, предпочитая лишний раз не взаимодействовать друг с другом.        — Что?        — Не нравится, что мы подобрали слепую девочку? — С насмешкой поинтересовался Кэйа, повторив слова Дилюка.        — Не нравится, что вы ставите перед фактом всю группу, не узнав мнения остальных.        — Все равно все без раздумий взяли бы ее под крыло.         — Даже ты? — Хмыкнул Итэр,        — Я? Я, видимо, злой и жестокий женоненавистник.         — Что же, я, видимо, тоже.        Кэйа прищурил глаза.       — Отчего же?        Парень не сразу ответил, с задумчивым видом разглядывая спину девушки.        — Не знаю… что-то не так.        — Избавимся от нее, если она выкинет что-то странное. — То ли себя желая успокоить, то ли собеседника, сказал Кэйа, — В любом случае, она мне не нравится…        — А эти псы рядом с ней… Они ведь не поводыри. — Кивнул в сторону борзых Итэр. — Это охотничьи. Думаешь, хозяин в самом деле оставил этих резвых своенравных собак со слепой, в одиночку отправившись за провиантом?        Кэйа ничего на это не ответил. Сведя к переносице брови, он оглянулся по сторонам. Но так ничего подозрительного и не обнаружив, повел плечом, после чего медленно побрел вперед, чувствуя нарастающую тревогу. Вероятно, причиной ее возникновения были его собственные мысли, отмахнуться от которых не удавалось. Но он ощущал каждой клеточкой своего тела, будто за ним наблюдают. Не где-то позади, нет… глаз, следящих за ними было огромное количество. Они были повсюду.       — Как думаешь, мы найдем твоего друга? — Спросила Бэтти, уставившись своими ясными наивными глазками на ступающую рядом девушку, — Того, что ушел.        — Ох нет, он сам нас найдет, если будет нужно.         — Так ты думаешь, он живой? — Вклинился в разговор Кэйа, все это время вслушивающийся в каждое слово, слетающее с губ их странной спутницы.       — В вашем голосе слышен упрек. Неужели вам так не нравится перспектива того, что человек, заботившийся обо мне в пути, останется жив и найдет меня в будущем?        — Я думал, вы уже похоронили его, потому отправились с нами, даже не заикнувшись о поисках своего друга. Складывается впечатление, что вам наплевать на его жизнь.        На лице Коломбины появился намек на улыбку. Кажется, она не воспринимала всерьез Кэйю, и его попытки обвинить ее во лжи и уличить в бессердечности, вызывали у нее лишь смех. Но так как это было невежливо — так смеяться в лицо человеку — она сдерживалась, умиляясь детскому лепету. Снисхождение. Вот что видел Альберих, каждый раз, когда она отвечала кому-то из ребят. Будто это она взяла под свое крыло всех присутствующих. Будто в ее руках были их жизни.        — Он не похож на силача, но некоторым людям и не нужно сдвигать горы, чтобы оставаться уважаемой личностью, которой по силе управлять толпой и выходить из опасных ситуаций. Острый ум, расчетливость и умение спланировать свои действия, независимо от происходящего — вот что по-настоящему должно цениться. — Совершенно спокойно проговорила она, — К тому же… он хороший друг моего друга. Вот почему я уважаю своего спутника и совершенно не беспокоюсь на его счет. Он объявится, как только закончит со своими делами.        — Так быть может вам стоило бы остаться там и подождать его? — Приподнял бровь парень.        Разом с трех сторон послышалось недовольное «Кэйа», на что тот лишь закатил глаза. Вернее… единственный глаз, что не был скрыт под повязкой.        — Он прав. Что если ваш товарищ подумает, будто мы вас утащили силой? Нам не нужны проблемы. — Вступился Итэр, — не лучше ли нам вернуть вас в ваше временное убежище и оставить немного припасов?        — У меня нет времени сидеть сложа руки.        — Это чертовски плохой аргумент, уважаемая. — Итэр всего в пару шагов опередил их и, одним ловким движением вытащив из ножен меч, приставил его к тонкой шейке девушки. Не касаясь ее кожи, но угрожающе направляя наконечник острия прямо в гортань.        — Что ты… — Со страхом вскрикнула Бэтти, но ее вовремя одернул брат, заткнув ей ладонью рот. Этот мальчишка с большим почтением относился к старшим, не считая конечно Тому и Итто… Полностью доверяя им, он не ставил под сомнение их решения. Тем не менее… сейчас в его глазах читалось осуждение столь радикальных действий.       Всем пришлось замереть. Не из страха за жизнь Коломбины: многие были уверены, что Итэр не ранит ее… но все переживали, что действия парня сильно испугают девушку. Воцарилась тяжелая тишина. Но личико Субретки не исказилось от страха, и тело ее остановилось лишь через пару мгновений после того, как шаги остальных ребят затихли, будто она в самом деле ориентировалась только на звуки и ощущения...        Пауза затянулась. Каждый ждал от нее хоть какой-то реакции, быть может вопроса. Но Коломбина молча вдруг приподняла руку, и, нащупав кисть рядом стоящего, осторожно сомкнула свои пальчики на ней. Человеком этим оказался к своему удивлению Кэйа, что держался рядом с ней только лишь для того, чтобы вовремя среагировать, если та выкинет какую-то глупость… Увидев, как та осторожно сжала его, он немного напрягся, но остался стоять на месте с крайне озадаченным лицом. Было трудно сказать: пыталась она вызвать жалость или же хотела воспользоваться в случае опасности живым щитом.        — Полагаю, вы направили на меня оружие? — Внезапно обратилась она к Итэру. Субретка повернула голову ровно в ту сторону, где стоял парень.        — Я вам не доверяю. — Признался златовласый.        — Правильно. Не нужно. Доверять малознакомым людям очень опасно. Никто из вас не может сказать наверняка что произойдет, когда вы доведете меня до пункта назначения. Но что произойдет, если не доведете, вы тоже не знаете. В мире так много неопределенных вещей, не так ли? До чего тяжко.        — Ваши слова я могу принять за угрозу.        — Воспринимаете за угрозу вы вовсе не мои слова, а ту самую жестокую неизвестность.        — Вы намекаете на то, что с нами произойдет что-то нехорошее, если мы бросим вас прямо здесь. Разве я не прав?        — Многие из вас в самом деле будут чувствовать себя ужасно. Не каждый человек может спокойно заснуть, когда совесть, как палач, склоняется над ним, грозясь занести над головой косу. Она никогда не опускает руку… но люди продолжают страшиться ее. Поэтому да. Что бы в дальнейшем не случилось, полагаю, вам будет плохо. Хотя бы оттого, что вы оставили меня здесь.        Итто тяжело вздохнул, слушая все это, и сделал шаг к Итэру. Опустив ладонь на лезвие, он легким нажимом заставил того опустить оружие, и как не странно, заклинатель подчинился. Он все еще был напряжен, подозрителен, но, не подобрав слов, он решил временно отступить.        — Извините, парни очень беспокоятся за всех, потому и взвинчены. — Попытался успокоить Коломбину Тома.        Но та не нуждалась в утешительных словах. Казалось, ее нисколько не беспокоила враждебность окружающих ее людей. Скользнув ладонью по руке Кэйи вверх, она вязла его под руку, будто произошедшее секунду назад нисколько ее не касалось.        — Прошу прощения. Вы не против побыть моими глазами?        Кэйа ощутил странное чувство, будто все нежные касания и действия, демонстрирующие уязвимость этой девушки, были пропитаны ложью и ядом. Ведь стоило Коломбине так прильнуть к нему, как ему внезапно стало не по себе. Этот простой жест отчего-то вызвал у него странные ассоциации с захлопывающимся медвежьим капканом… в горле пересохло, Альберих не смог вымолвить и слова, что девушка восприняла как молчаливое согласие, крепче сжимая его.        — Глазами? — Глупо переспросил Кэйа, вырвавшись, наконец, из оцепенения.        — О да. Глазами. Реакция рядом стоящих людей на окружающую среду помогает видеть и слепому. Этому меня научил мой милый друг. К примеру, сейчас, ваш пульс ускорился, тело напрягалось и стало понятно, что ситуация приняла дурной оборот. Или, быть может, мое присутствие вас так волнует?        Кэйа поджал губы. Он не хотел становиться «глазами» для этой странной особы. Какой бы хрупкой и милой она не казалась, ему было не по себе от нее. От голоса, размеренных плавных движений, и от этих прикрытых век. Глядя на ее ресницы, что виднелись из-под кружевной повязки, Альберих вдруг понял, что боится. Боится встретиться однажды с ней взглядом.        — Ваше присутствие взволнует кого угодно.        В любой другой ситуации, он бы придал своему голосу кокетливый оттенок, шутливо флиртуя с девушкой. Но сейчас эти слова были процежены через зубы, без намека на веселье. Такой тон мог бы смутить любого человека, ведь в нем ясно читалось отношение к собеседнику. Но Коломбина рассмеялась, махнув свободной ручкой.        — А вы мне нравитесь.        «Не могу сказать вам того же» — пронеслось в голове у Альбериха, но мысли свои озвучивать он не стал.        Хоть холодная сталь меча была спрятана в ножны, напряжение в компании никуда не исчезло. Каждый ощущал тяжесть тишины, повисшей между ними. Не беспокоило это только Коломбину. С легкой улыбкой, все также держа под локоть Кэйю, которому ничего не оставалось кроме как сопровождать ее, она шла вперед ни о чем не беспокоясь. В ее движениях читалась какая-то детская живость. И чем дольше все наблюдали за ней, тем более странной она всем казалась. «Не от мира сего» — пожалуй, эта фраза идеально описывала Субретку.        Весь оставшийся день тянулся невероятно долго и утомительно. По пути к больнице, ребята тщательно осматривали магазины и прочие забегаловки в поисках припасов, но везде их встречали лишь пустые полки. Еды оставалось катастрофически мало, все понимали, что долго на оставшихся консервах они не протянут. И эти мысли превращались в тяжелый груз, из-за которого на сердце становилось не спокойно.        Ко всему прочему, каждый раз, проникая в здания, приходилось действовать очень осторожно. В дневное время упыри прятались в темных подвальных помещениях и прочих местах, куда не проникал солнечный свет. Это значительно усложняло поиски, ведь, как правило, твари собирались небольшими группами в одном месте. И вступать с ними в бой в закрытом пространстве было очень рискованно. Голодные и злые, они начинали крушить все на своем пути, не редко задевая своими острыми когтями и собратьев. Поднимался шум. Паника… выйти из такого места живым можно. Если ты отдал на растерзание своего товарища и успел воспользоваться моментом... после всех потерь, они научились оставаться незамеченными для этих тварей. Но до сих пор, заходя внутрь помещения, каждый невольно задерживает дыхание, готовясь стать следующей жертвой.        Но сегодня… сегодня Кэйа обнаружил, что за весь день они не наткнулись ни на одного упыря. Не было видно в грязных окнах их силуэтов. Не было слышно характерных звуков, какие те издавали. В этом городе было так спокойно, что по коже пробегал холодок. Когда привыкаешь, что твоей жизни угрожает опасность на каждом шагу,  умиротворение и тишина начинают пугать. Альберих был весь на взводе с того самого момента, как они вошли в город. Он не мог отделаться от мысли, что за этим спокойствием скрывалось что-то поистине страшное. Что-то, заставившее всех тварей в округе покинуть город. Или спрятать головы как можно глубже в песок. А тут еще и эта странная девчонка. Как снег на голову…        — Так у вас еще есть люди? — Послышался удивлённый голос позади. Это был Тома. Кэйа ловко спихнул слепую на своего друга, избавившись от груза.        К тому же, дружелюбный открытый парень очень легко завоевывал расположение людей. С ним болтали без опаски, потому что не чувствовали от него угрозы. Тома находил подход почти ко всем и беседы его никогда не несли в себе злого умысла. Он не старался залезть в самую душу и вытащить на поверхность всю грязь, он не хитрил и не игрался с чувствами. Скрытые мотивы могли присутствовать лишь в том случае, когда Тома старался подробнее разузнать про гуляющие по городу слухи, чтобы потом обсудить с друзьями. Но даже так он оставался ангелом, пытающимся понять поступки даже самых тупых и злых людей.        Альберих тоже умел располагать к себе. Однако он не был похож на доброго щеночка, с виляющим от радости хвостиком. Если собеседник был не глуп, он сразу же замечал в нем хитрого лиса, с которым стоило бы быть осторожным.  И Коломбина… Какой бы наивной и странной не казалась, дурой не была.         — Я поделилась с вами этой информацией лишь потому, что вижу — вы хорошие люди.        — Прям-таки видишь? — Фыркнул Кэйа. За что тут же получил оплеуху от Дилюка, идущего рядом.        Парень раздраженно поправил повязку и взглянул на охотника, но Рагнвиндр не обратил на него внимания. Он шел, опустив голову, и слушал диалог позади идущей парочки.        Они оба понимали, что никакой здравомыслящий человек не стал бы раскрывать информацию о своем поселении незнакомым людям. Сейчас никому нельзя было верить. Но девушка без задней мысли открыла этот секрет, хотя не могла даже с уверенностью сказать: люди окружают ее сейчас или вампиры, притворяющиеся друзьями.        Дилюк нахмурился.        Охотник хоть и страдал синдромом спасателя, однако же идиотом не был. Приняв под крыло девушку, он не прекращал за ней следить, изучая. Но за весь этот день, что они провели вместе, он так и не смог понять кому именно он протянул руку помощи. Прочитать действия и намерения этой особы было крайне трудно. Временами она вела себя как ребенок, временами, резко одергивала себя и становилось очень тихой и серьезной. Иногда она несла странную размытую чушь, граничащую с бредом сумасшедшего, а потом удивляла всех глубоким размышлением на какую-то философскую тему. Чем дольше они находились рядом с Субреткой, тем сильнее Дилюк нервничал. Кэйа замечал это в мелочах. В нервных движениях, в его замедленном шаге и задумчивом взгляде, блуждающим по округе.  Все его внимание было сконцентрировано на фигуре девушки.  Даже когда он не смотрел на нее в упор, старался держать ее в поле зрения. Из-за этого он казался рассеянным. Охотник сомневался.       — Правда? Я уж подумал, что поделились вы этой информацией, чтобы предупредить нас. Предупредить о том, что трогать вас не стоит, если мы не хотим проблем. Не так ли? — Подал голос Кэйа.        Девушка загадочно улыбнулась.        — Это был бы забавный ход. Но о своей жизни я совсем не переживаю.        — Как и о жизни своих товарищей, как я погляжу. Раз вы делитесь такой информацией с каждым вторым, — Все не унимался Альберих.        Тома смерил спину своего друга нечитаемым взглядом, и тот, даже не поворачиваясь к ним лицом, мог с уверенностью сказать, что парень закатил глаза и тяжело вздохнул, устав от пренебрежительного отношения. Но Кэйа не беспокоился об этом.        — Вы покинули своих людей ради одного лишь человека? — Вмешался Дилюк. — Он так значим для вас? Или среди вас нет врачей?        — Скорее первое, чем второе, — спокойно ответила девушка, пожав плечами.         — Ты неправильно сформулировал вопрос. — Демонстративно подняв ладонь, заявил Кэйа, после чего продолжил театрально: —  почему именно ВЫ покинули своих людей и отправились на поиски этого человека. Неужели среди вас нет зрячих здоровых мужчин, способных быстро справиться с этим делом?        — Так вы считаете, девушке не по силам это?        — Я считаю, что слепой девушке, будет очень тяжело отыскать нужного человека. Вдруг перепутаете.        Вновь со всех сторон послышалось недовольное «Кэйа». Девушка же наоборот прыснула со смеху, прикрыв ладонью рот.        — И в самом деле. Однако же поверьте, стоит этому человеку открыть рот, как я без малейших трудностей отыщу его даже в забитой людьми комнате. К тому же, его энергия… о, поверьте, я не встречала ничего подобного за всю свою жизнь.        — Ага, а если не откроет рот?        — Это исключено.        Кэйа неоднозначно хмыкнул. И уже через пару секунд вдруг приподнял бровь, словно до него только сейчас дошел смысл сказанных слов.        — Погодите, энергия? Вы что же, экстрасенс какой-то?        — Я не вижу мир так, как видите его вы. Тем не менее, слепой назвать меня нельзя.        — Значит, вы видите некую энергию? — В этот раз Кэйа повернулся к ней с ухмылкой. Было очевидно, что он продолжил этот странный диалог с одной лишт целью: продолжить подтрунивать над девушкой.        — Жизненные силы, ауру, как вам будет угодно.        Парень закивал с таким умным видом, будто очень хорошо понимал Коломбину, после чего взглянул на Дилюка, в одну секунду потерявшего все краски на своем лице. Вид его был до того забавным, что Альбериху начало даже нравиться все происходящее. Он издевался уже не над Субреткой, а над своим товарищем, решившим помочь умалишенной.         — Что у вас происходит?        Их небольшую беседу прервал Итэр, вышедший из заброшенной аптеки. Ее вывеска болталась на нескольких гвоздях и грозилась из-за любого дуновения ветра свалиться на головы людей. Выкинув в сторону кусок доски, он отряхнул руки и направился в сторону группы. Но очень быстро замер, с настороженным видом вглядываясь в ребят. Их лица, за исключением Кэйи, все были перекошены так, что трудно было считать какую-то определенную эмоцию… Одному только Альбериху было весело.        — Она экстрасенс, представляешь? Видит энергию. Силы. — Для пущего эффекта, Кэйа загадочно поиграл пальцами в воздухе.        Вопреки ожиданиям, эти слова его не развеселили. Итэр свел к переносице брови, переведя взгляд на девушку. Пару секунд он молчал. Но потом, как будто что-то сопоставив в голове, вдруг сказал:        — Вы Кунъянь?        Коломбина улыбнулась, обнажая свои маленькие аккуратные зубки.        — Все верно.