Русалочка

Чёрная — как уголь, Белая — как воск. Две половинки одно целого, Распиленного циркуляркой! Клавиши фортепиано, Пианино, рояля… Чёрные — пять, Белые — семь. Октав ведь семь, Умножаем на семь и получаем… Сорок девять! Белая горячка приходит всем, По трубам идёт чёрная нефть. Так вот, был отец. Родились у него две дочери, Одинаковые, только был шок! Волосы, глаза, кожа… Словно одна пародия другой! Оставил царь одну, прогнал вторую, Когда дескать было по девять лет. Тогда можно запомнить, Но время стирает не такое. Исполнилось Ариэль тридцать четыре, Похорошела, покраснела она. А дальше будет истории канон. Читайте, внимайте, Да только не перепутайте, Дисней умеет карты путать, Разлажи пасьянс таро!

      Что таро, что не таро. Давно почила Урсула злая ведьма. Исполнилось Ариэль тридцать четыре года, была красавицей она! Волосы рыжие — огненный водопад, кожа белая — аля полотно, очи… В них отражалось небо. Стройная талия, мягкий плоский животик, статный торс, грудь… Простите — бюст ровно второго размера мерно сидел в чашечках бирюзового лифа с серебряной застёжкой. Сложилось так, что Ариэль, последние полгода куда-то уплывала. Впадина, расщелина, пещера… Не бывало её порой неделю. На поверхности разгулялась буря, а во мраке, в глубине притаилась она. Волосы горький шоколад — струились словно руна о борьбе, очи как две спелые черешни — карие они, кожа её была прекрасна — сверкала как кипящая смола! Изящный торс, загляденье талия, манил к себе живот. Две полные луны покоились в лифе пурпурном а застёжка его золотая. Принцесса в изгнании только потому, что не такая… Господь Христос с вами. Её не огорчало что она была как белая ворона среди родни, катастрофой было когда сестру отняли… А вот и очередное.       — Роксана, милая! Ау, это твоя Ариэль… — позвал до боли знакомый голос, полгода согревающий одинокое сердце.       Они встречались тайно, страстно целовались долгими часами в глубине, расстегнув застёжки серебряную и золотую, обнажали пышны грудки. Накрывали их ладошками, пропуская меж перстов розовые и багровые горошины. Прогнув спины, прижавшись хвостами, не отпуская мягку грудь они кружились день и ночь!       — Ариэль, любовь моя, жемчужина белая моя! — кидалась на неё Роксана, крепко обнимая и утащив на дно ущелья, сливаясь в калёном поцелуе.       Любили близнецы друг друга. Полотно и смола, огонь да шоколад, небо и черешни. Ласкали стройные спины нежные ласки, пробегали по телам обеих мурашки, две половинки — принцесса при дворе и принцесса в изгнании.

Пусть не знал царь, Пусть гуляли сплетни при дворе, Ариэль и Роксана. Любили друг друга искринне они, Две половинки целого, Пусть такие разные — Сёстры-близнецы.