Long way home

Пока Деймон добирался до Красного Замка, места, которое хочется назвать «домом», но чаще всего не получается, он задавался мыслью, что изменилось. Многое меняется за короткий срок, стоит ли говорить о нескольких годах? Но изменилось ли вообще хоть что-то в отношении людей к его персоне и репутации? Поймает ли он новые эмоции во взглядах? Или даже громкая победа не могла бы сорвать закрепившиеся ярлыки? Какой будет новая попытка сохранить хрупкий мир в отношениях с братом? Как эту попытку попытается задушить на корню десница? Какие истории ему расскажет Рейнира? Рейнира. Любимая племянница. На этот раз Таргариен вернулся домой без подарка, разве что считать подарком то, что не изувечился и не нашел смерть на Ступенях. То были мысли в дороге. Сейчас же он уже пробыл на месте некоторое время, успел навести шороху своим эксцентричным появлением и вновь присягнуть Королю, но так и не нашлось времени пообщаться с Принцессой. В тронном зале он мельком её видел, скорее боковым зрением, пока пересекал пространство зала. Ему показалось, что силуэт с серебряными волосами движется в толпе. Был растревожен ощущением, что за ним наблюдают. «Видел» её инстинктами, чем реально мог улучить момент «увидеть». Но вот на пиршестве в хорошо знакомом внутреннем дворе такой шанс наконец представился. Рейнира подросла. Она всегда была миловидной, юная наездница на драконах, вызывающая восторг и восхищение. С малых лет можно было смело строить предположения, что девушка унаследовала «дикую» красоту Таргариенов и, повзрослев, сделает так, что немало мужчин потеряет голову. Только вот это «повзрослев» наступило раньше и неожиданно. Деймон не был дураком, но и даже глупец смог бы заметить, что за высокопарными речами и рассуждении о том, приносит ли просмотр гобеленов в галерее эстетическое удовольствие и в каком количестве, было желание пообщаться наедине. Ему самому тоже очень хотелось пообщаться с племянницей. Несомненно скучал. Рейнира понимала его даже тогда, когда была очень маленькой, из всех кровных родственников именно она всегда казалась ближе и с идеальным балансом смелости, жесткости, уверенности и авантюрности в характере. Это было присуще самому Деймону. С годами у Рейниры появилась та же самодовольная улыбка, что и у дяди. Однако, что-то ему мешало отправиться с ней на прогулку по галерее. И то были не взгляд Алисенты или шутки Визериса на тему его интереса к просмотру полотен. А какой-то иной собственный взгляд на Принцессу. Чертовка заметно похорошела и Деймон несколько раз за короткую встречу ловил себя на мысли, что эстетическое удовольствие получает как раз от наблюдения за ней. Походка иная, платья сидят по-другому, даже улыбку надменную носит не так. Уже не ребенок. Сегодня её волосы были частично аккуратно заплетены, золотистого цвета вышитое платье прекрасно гармонировало с цветом кожи и подчеркивало фигуру, но это все было совершенно не важно, ведь взгляд Деймона то и дело возвращался к ожерелью на девичьей шее. Валирийская сталь, украшение, подаренное им. Носила ли она его постоянно или именно сегодня решила надеть, подавая ему знак? Это подогревало интерес. Деймон вспомнил день, когда вручил вещицу девушке, после очередного обмена колкостями, на деле выражавшее дружбу и странную привязанность, когда он собственноручно застегнул хитрое плетение на её шее. Воспоминание чем-то приятным разлилось по телу. Почему-то с этим воспоминанием пришло и ощущение, что он тогда застегнул какую-то невидимую нерушимую цепь скорее на своей шее. Разговор между родственниками не клеился, Рейнира отошла в сторонку, провожаемая мужским взглядом, в котором наблюдатели могли бы легко считать нескрываемый интерес. «Позже, милая Рейнира, позже» — обещание самому себе. Итак, гобелены с повестки дня ушли, но потребность в диалоге тет-а-тет осталась. Он все-таки состоялся немногим позже у стола с яствами и вином. Таргариену нравилась их игра — говорить на высоком валирийском — это был их язык, пусть и не тайный, но особенность, изюминка их общения. Он любил звуки голоса Рейниры, особенно если слух ласкает властный по звучанию язык предков, так подходящий им обоим. Деймону нравилось, какие взгляды бросает на него Принцесса. Сам он отвечал тем же, лукаво поглядывал, то и дело задерживаясь на её губах. Но вербально лишь подчеркнул, что она повзрослела за 4 года. Невинные слова. Смысл же, вложенный в них, был далек от невинности. Будущая королева много говорила о политике, браке, неравенстве, в целом — попросту жаловалась на тяжелую женскую долю в пищевой цепочке престолонаследия. В этот момент она резко и остро снова начала казаться просто ребёнком, который ещё не понимает, что взрослые играют совсем по другим правилам и то, что сейчас ей видится трагедией и неприятным исходом, на самом деле просто дым, быстро рассеивающийся по итогу. Деймон преимущественно молчаливо наблюдал, изредка вставляя комментарии, чтобы уж совсем не лишать Рейниру уверенности. Она явно была напряжена в этом диалоге. Наблюдал он за тем, как ветерок играется с распущенными прядями, как улыбка то появляется, то исчезает на родном лице, как пальцы поигрывают с кубком вина, что он ей передал… «Ей нужно показать» — мысль, пришедшая в озорную мужскую голову. Показать, что её жалобы и нытье далеки от прочих мирских забот и жалоб, но, что и от них можно убежать, забыться, скинуть свою роль. Показать, что драконам не пристало сомневаться. Показать, что вместо того, чтобы растрачиваться на горести и обиды, лучше веселиться. Научить как. Просто не хотел и не собирался выносить тот факт, что Рейнира распыляет свое внимание на вещи, который Деймону казались лишь пеплом. — Нельзя жить вечно в страхе, иначе рискуешь лишиться лучших моментов жизни, — совет от дяди к племяннице. Но на самом деле это был совет самому себе. Кое в чем Таргариен боялся себе признаться, и этот страх надлежало оставить позади, чтобы не лишиться лучшего. Весь остаток дня он продумывал свой план. Не поленился сам без привлечения слуг раздобыть неприметную одежду для девчонки и дурацкий колпак. Нарисовать карту с подсказками, как попасть в тайный ход. Воспользоваться этим же пресловутым тайным ходом, чтобы оставить свой «сюрприз» и дальше ждать. Предвкушать. Одетый в черный потасканный плащ с капюшоном, он ждал, наслаждаясь тем, что солнце скрылось и приятная прохлада была в этом ветре. Город засыпал, но город и оживал. У монеты две стороны. Таргариен прокручивал в голове предполагаемый маршрут и то и дело ухмылялся, рисуя себе картины недалекого будущего. Ему было очень любопытно посмотреть на реакцию Принцессы, когда она посмотрит шутовской спектакль босяков, увидит ситуацию со стороны. Было любопытно, придутся ли ей по вкусу плебейские напитки. Было любопытно, напугает ли её бордель. Любопытство можно было назвать лейтмотивом вечера. И ещё желание побыть в её обществе. Когда девушка наконец появилась из каменного проёма, драконье сердце чаще забилось. Откровенно обрадовался, увидев Рейниру. Радость была выражена в адресованной ей улыбке, вызовом во взгляде и после поданной ей руке. Он потянул замаскированную девчонку за собой вниз по ступеням, увлекая в тот мир, который она еще не знала. Во взгляде племянницы не читалось страха, только интерес и ответная радость от их встречи. Деймон, сбегая в ночь с юным драконом из родового замка, только лишь покинув его стены, почувствовал себя «дома», все еще не выпуская женскую ладонь из своей.