Long way home

Когда Деймон и Рейнира оказались в городе, то почти не разговаривали. Не было нужды. Атмосфера какого-то запретного веселья витала в терпком воздухе городских улочек, они делили её на двоих. Девушка то и дело озиралась по сторонам, дивясь, насколько жив город ночью, восхищаясь канатоходцами, вспышками огня, живостью голосов и смеха. Она часто оборачивалась на дядю, который молчаливой тенью скользил за нею по улицам с неизменной улыбкой, поигрывающей на губах. Рейнира чувствовала себя легко и свободно, удивительно, что в замке было иначе. Деймон привел её к уличному театру, а у самого было ощущение, что они с ней находятся внутри одного большого театрального действа. Наблюдать за гневом, нарастающим внутри девушки по мере сценки, было интересно. От боли племянницы, конечно, удовольствие бы не получил, но то ведь была не боль. Она просто зверела, челюсть сжималась, напряжение в позе. Он считал важным, что ей нужно почувствовать настроение народа, спуститься к грешникам, к обыденности, впустить в сознание слухи и усвоить важный урок. О чем ей дядя и сообщил. — Хоть на одну ночь я желаю избавиться от груза наследия, — донеслось до его ушей, Рейнира предпочитала этот выбор уроку. Что ж, пусть так. Можно же усвоить и другие. Первый из которых — мелкая кража, то, что так присуще улицам. Рейнира развлеклась тем, что её принимали за мальчишку, за оборванца, она расценивала это, как глоток свободы. Свобода — это и то, что дядя наконец взял её за руку, продолжая шествие по темным улицам. Следующий пункт свободы — выпивка. И не где-нибудь, а в доме удовольствий. Рейнира с интересом наблюдала за инсталляцией живых тел на импровизированной сцене. Под музыку обнаженные люди с символами, нанесенными на телах, извивались в причудливом танце одновременно красивом и странном. Конечно, собственную наготу девушка видела, а вот видеть других как-то не доводилось. Было странно, но не слишком. Волнующее, но одновременно расслабленное состояние обеспечивалось еще и тем, что в руках у неё был деревянный кубок с горячительным напитком, а где-то тут рядом был ещё и дядя, который позаботится и приглядит. Что может пойти не так? Деймона разрывали противоречия. Весь вечер он смотрел на племянницу, как на женщину. Несмотря на нелепый мальчишеский наряд, он в каждом её движении, в каждой улыбке и эмоции видел что-то, что его манило. Мужчина смаковал алкоголь и смотрел куда-то в пространство, будто бы где-то там был ответ на его вопросы, направленные внутрь себя. Таргариены часто укрепляли семью подобными союзами. Не был уверен, что прямо сейчас его мысли лежали в плоскости укрепления семьи, конечно, но вот тесный союз с манящей Рейнирой заключить хотелось. Она крутилась недалеко и это совершенно мешало думать. Сдавшись, он двинулся вперед, вглубь борделя, жестом приманивая племянницу следовать за ним. Стянул с девушки колпак и снова взял её за руку. Настало ли время для следующего урока? Деймон провел Рейниру по коридору сладострастия с ответвлениями-комнатами, где мужчины и женщины находили то, чего искали, ласкали друг друга и позволяли своим желаниям сбываться. Девушка оленёнком медленно шла за ним, изучая все взглядом, силясь подавить улыбку, ей это, очевидно, казалось чем-то забавным по началу. Но по мере продвижения дальше по коридору, по мере того, как становилось темнее, менее людно, а стоны, тем не менее были слышны отчетливее, смешливое выражение лица девушки сменилось на обеспокоенное, пытливое, взволнованное, чуть озадаченное. Это не ушло от мужского внимания. Она наконец-то задала свой вопрос. И Деймон мысленно поблагодарил её за это. Иначе мог бы так и не решиться заговорить сам, озвучить мысли, начать урок и взять роль наставника. Мужской бархатистый голос, вмешанный в стоны, доносится до женских ушек и у неё от этого мурашки пробегают по телу. Принцесса и сама не заметила, как оказалась с дядей лицом к лицу, хотя совсем недавно просто шла за ним «хвостиком». Он так близко ни разу еще не был, внимательно смотрит, этот взгляд девушка не видит, а скорее чувствует. С каждой секундой взгляд тяжелеет, как и воздух вокруг. Деймон сейчас кожей чувствует близость другого дракона, даже по факту её не касаясь. А когда они всё-таки соприкасаются лбами, будто в нежном танце, и их лица разделяет всего несколько сантиметров, он понимает: то, что принято называть «здравым смыслом», сейчас бросает факел в масло и скрывается в ночи, устраивая пожар. Все загорается. Не может внимание от губ племянницы оторвать, а сама девушка будто под гипнозом. Он замечает, что Рейнира, также увлеченная наблюдением за выражением лица собственного дяди, быстро перевела взор с его губ на глаза и обратно. И это та самая реакция, которую видел десятки раз. Вожделение. Желание убедиться, что тот, чьи губы ты собираешься поцеловать, тоже этого хочет. А он хотел. Старший дракон резко пикирует вниз. Он накрывает её губы своими и начинает прерывистый поцелуй. После первого касания губ не верится, что он это сделал. И сразу следует второе, третье, потому что Рейнира к его невероятной радости не считает происходящее чем-то неправильным, а сама тянется за продолжением. Он гладит её скулы, волосы, а девушка сильнее прижимается и аккуратными пальчиками пробегается по мужской шее, сминает кожу. Танец драконов продолжается, кружась и не прерывая поцелуй они движутся к стене. Руки Деймона сжимают женскую талию, гуляют по бедрам, мнут ткань маскировочной одежды. Девушка, ступая спиной вперед, отстраняется совсем ненадолго. Смотрит на него. Большой палец дяди касается губ племянницы, запирая слова внутри, если она даже что-то и хотела произнести. Возникшая договоренность молчать скреплена новым поцелуем, финал которого пришелся на момент, когда Рейнира может ощутить спиной прохладу каменной кладки. Деймон чуть распустил шнуровку её рубашки, открылся соблазнительный вид на округлость грудей. И девушка могла слышать, как он шумно втянул воздух, наслаждаясь этим впечатлением. Будто поощряя его восхищение и намерения, девушка за талию притягивает мужчину к себе. И ему хочется быть ближе. Таргариен только сейчас отдает себе отчет в том, что мечтал сорвать с этих губ поцелуй с самого утра, как только увидел на её шее украшение, кричащее о том, что девушка сама жаждала именно его внимания. А во всём другом себе отчет он не отдавал. Властным движением мужчина заставляет её повернуться, ладони забираются под рубашку, находят груди с уже тугими вершинами, ласкают. Он целует её в шею, за ухом, откровенно наслаждаясь реакцией женского тела, тихими сладкими звуками. «Ей нравится» — простая и очень хмельная мысль. Штаны долой. Совместными усилиями. У обоих руки дрожат. Ладошка Рейниры ложиться на камень будто так она сможет получить какую-то опору и избавиться от головокружения сладкого, мужская ладонь сразу сверху, жест поддержки, а, может, и собственнический. Впрочем, с собственничеством отлично справляется его вторая ладонь, которой он ласкал Рейниру между ног, крепко сзади прижимаясь. Она могла чувствовать, как он её вожделел, твердая плоть красноречиво об этом намекала. Обоих переполняли эмоции. Рейнира оказалась во власти новых ощущений, которые он ей дарил. Вся дрожит, как от холода, но причина в другом. Ощущения скручивались в спираль внизу живота. Мужское дыхание щекочет кожу, горячие губы ей так приятно ощущать на своей шее. У самого мужчины рык застывает где-то в груди, есть желание укусить, оставить отметины. Факт того, что он пусть пока пальцами, но ласкает ту, чьи вздохи рваные приравниваются к музыке, хочется смаковать бесконечно. А в голове Деймона мелькнула мысль, что он хотел её сильнее, чем победы при Ступенях. Сильнее, чем обладать троном. И это произвело эффект вылитой кадки ледяной воды. Возбуждение никуда не пропало, но резкая мысль вонзилась в сознание: это наваждение делает его слабее. И её тоже. А слабость это не то, что им подходит. Лицо Рейниры снова рядом. Такое выражение ему ещё не доводилось видеть. Она смотрит на него без тени сомнения, с глазами, поблескивающими желанием и предвкушением. На него смотрит женщина. Женщина, которая хочет ему отдаться и не стесняется этого ни капли. Юная дракон тянется за новым поцелуем. Но не получает его. Кажется, что это продолжение игры, так что девушка смело предпринимает следующую попытку, но дядя снова уклоняется. И снова. Она лишь едва коснулась его губ в этом рывке, что еще больше распалило. Рейнира теряет терпение и пытается притянуть Порочного Принца за шею, найти его губы, но находит только кожу щеки, вынужденная вновь отступить. Деймон уже не обнимает её и только сейчас Рейнира вообще заметила это. Руки мужчины напряжены, кулаки ведь сжаты, но они опущены вдоль его тела. Что-то не так. Но в девичьей голове мелькает упорно мысль, что стоит им снова начать целоваться, разгоревшийся огонь невозможно будет унять. И она повторно отчаянно пытается сократить расстояние между их лицами, пытается ладошкой запретить ему отвернуться, касаясь пальцами подборка и щеки. Те самые сжатые кулаки наказывают стену, одновременно ударившись в камень по бокам от девушки. Звук негромкий глобально, но точечно отрезвляющий обоих участников предосудительной страсти. Деймон покидает её. На секунду раньше ментально, чем по факту ушёл, оставив племянницу со спущенными штанами и хаотично разбросанными мыслями посреди коридоров борделя. Он никогда ни от чего не бежал. Да, мог уклоняться от ответственности и неприятных повинностей, избегал привязанностей и ненужного бремени. Обходил стороной по большому радиусу скуку. Но никогда не бежал. Ни в жизни, ни в бою. Однако, почему-то сейчас в сознании пульсирует именно мысль о побеге, хотя драконы не бегут. Они летают. Таргариен ощущал, как желание уступило место дикой злости прежде всего на самого себя. И еще какому-то чувству, природу которого ещё не распознал. Мысли о том, как, оказывается, важна для него девушка, и какую власть имеет, признавать непросто. Эта привязанность всегда давала тепло и отдавалась приятным послевкусием от каждой встречи. Но сегодня в нём проявились горьковатые оттенки собственной его слабости перед ней и власти, с которой девушка пока бы справиться не смогла. Он лишь только мельком подумал о том, как там Рейнира и как она доберется до дома, но не потому, что не было дела, а лишь только потому, что девушка — боец. И он знал, что та может за себя постоять и безопасно пересечь улицы. Сам же битву проиграл и это признание пекло сильнее, чем когда его победили на турнире, чем когда под его началом сражения были проиграны, чем когда в очередной раз изгоняли из дома.