Long way home

Ночь в бреду. В попытке забыться. На этот раз не в объятиях шлюхи, а во власти алкоголя. Деймон смутно помнил сколько именно выпил и как вообще уснул. Неприятный разговор с утра, требование оставить деньги за ночлег на выходе. А идти-то никуда не хотелось. Похмельная проходка до замка по все тем же улицам, что и вчера, но в свете дня невероятно грязных, куда грязнее, чем когда на них ночью творятся бесчинства. Тот самый хрупкий мир с Визерисом, о попытках сохранить который он задумывался перед приездом, оказался порушен нелепым обвинением. Обвинением, о нелепости которого, конечно, знал только сам Деймон, со стороны обвинение на самом деле казалось более, чем логичным. Проваленная попытка заявить о своем желании Королю. Нет, брату. Несмотря на то, что не был услышан и понят, говорил о том, что хочет только Рейниру любой, скорее брату, ища поддержки, чем правителю. Очередная ссылка, снова у него «дома» нет. Ночь Рейниры прошла иначе. В попытке забыться, да, но по-другому и куда приятнее. Принцесса смогла не только все-таки выучить приготовленный для неё урок удовольствия, пусть и с другим наставником, но и толкнуть добродетельного рыцаря в пропасть порока. Она не испытывала сожалений по поводу того, что затащила Коля в постель. И пока не думала о Деймоне, ситуация казалась даже выигрышной. Но стоило только мысль о нём допустить, как кровь начинала закипать. От злобы. Девушка не могла принять факт того, что он её бросил вчера ночью, оставил в унизительном положении, просто сбежал. А не думать о Деймоне становилось чертовски проблематичным, ведь вокруг все будто стремились напомнить. Обвинения в том, что она забавлялась с дядей и это пятнает её репутацию девицы, в решении задачи «как же выкинуть его из головы» не помогали. Но зато ставили другую — отрицать и возмущаться. Она сама даже почти поверила в то, что совсем ничего не было, ведь такова была версия. Что не было жарких поцелуев, всепоглощающего желания, влажного касания языка на коже, его рук под рубашкой и между её ног. Тяжелее всего, как ни странно, оказалось говорить с Алисентой. Пусть та и вуалировала свои вопросы в обертку заботы о репутации наследницы престола, Принцессе отчетливо виделось, что королева в свой вопрос, спала ли она с ним, вкладывает только жажду узнать, касалась ли Рейнира именно Его. Деймона. Как молодая королева смотрела на Порочного Принца, ещё когда они были подростками, Рейнира замечала и раньше. Юный дракон так или иначе пребывала в плену мыслей весь день, от одного неприятного разговора к другому, от дня к сумеркам, а затем и ночи, когда в покои пришел мейстер и со сваренной по особому рецепту «заботой» от короля. Она уже собиралась отправиться спать и расчесывала волосы резным гребнем, стоя босыми ногами на полу у кровати, как повеяло холодом. Характерный сквозняк говорил о том, что потайной ход открылся и девушка уже знала, что в комнате не одна. Деймон. Разумеется это он. Одетый ровно так же, как и вчера, плащ с капюшоном придавал ему вид монаха, что было иронично. — Принцесса, — тот же бархатистый голос, который вчера вызвал мурашки, сегодня вызывал раздражение. — Ты здесь зачем? — вопрос был произнесен с акцентом на «ты», давая понять, что ему в её покоях делать нечего. — Завтра я уеду. — Я слышала, — можно было на этом остановиться, но девушка была с характером, так что не смогла удержаться от саркастического добавления, — Не обесчестил бы меня, смог бы остаться. — Злишься, — теперь уже Деймон не смог сдержать смешок, шутка ему понравилась, — Я не хотел уезжать, не попрощавшись. — Ну так прощайся, — снова в ней доминирует упрямый ребёнок. Деймон справедливо решил, что кто-то должен сейчас взять роль взрослого на себя. Не врал, когда сказал, что не хотел уезжать не попрощавшись, не увидя её, возможно, не объяснившись, но реакция девушки на его появление пошатнула уверенность в необходимости что-то пояснять. Пусть будет так. Он подошел, а девушка отказывалась на него смотреть. Поцелуй последовал в макушку, такой, который совсем не походил на вчерашние касания губ, скорее как раз на отеческий. — Ещё встретимся, — с этим обещанием Таргариен развернулся и скрылся в потайном ходе. А у девушки едва не навернулись слезы. От обиды, злости и от того, что она тоже отчаянно не хотела, чтобы тот уезжал. Он ужасно её обидел, разбередил чувства, пробудил желания, о которых она и не думала, дал ей немного свободы и потом отнял все впечатления. Он оставлял её в тот момент, когда ей приходится выступать пешкой в политических играх, хотя она — наследница трона. Он оставлял её разгребать то, что они натворили-не натворили вчера самостоятельно. Он оставлял её с неотвеченными вопросами к нему. Треск. Гребень надломился. Так сильно девушка сжимала его в руках, охваченная новым витком раздражения от попытки уложить в голове эти мысли. — Ну уж нет! — грозное шипение юного дракона скорее для самой себя, ведь из публики в комнате были разве что холодные стены. Рейнира долго не сомневалась, лишь потратила немного времени и снова переоделась в те самые замызганные вещи, которые небрежно были разбросаны по комнате вчера, а с утра припрятаны. Сделала вывод, что раз дядя был так одет, то вновь отправляется на ночную вылазку, в изгнании будет этого лишен, так что вряд ли откажет себе в удовольствии. Как искать его не знала. Равно как и что говорить. Из всех вопросов, пожалуй, ответ у нее был только на «где?». Выбраться из замка оказалось вновь легко, отец даже не потрудился как-то усилить охрану, видимо, не верил, что Рейнира решится так быстро на еще один ночной побег. А вот не заблудиться в городских улицах — сложно. Вчера плохо следила за поворотами, ведомая весельем. А веселье проводник получше, посговорчивее, чем упрямство. Она окликнула человека в черном плаще в одном из переулков, но это оказался не он. Надежда растаяла, больше до самого борделя никого окликать не хотелось. В доме удовольствий обстановка плюс-минус, как вчера. Только если вчера она заходила сюда с триумфом и поднятой головой и в сопровождении человека, имеющего тут вес, то сегодня её смерили уничижительным взглядом, когда она заставила себя пройти в дверной проём. Атмосфера веселья её больше не радовала, интимный полумрак мешал высматривать знакомый силуэт. Выпивать не хотелось, хотя выпивка была предложена. Знакомым путем Рейнира пробралась в тот самый коридор, от чего стало неуютно. Чужие стоны будили раздражение, отвлекали, сам коридор казался бесконечным. Деймона нигде не было. Девушка подозревала, что где-то еще есть другие коридоры и комнаты, но это как прыжок в неизвестность. Совершенно не беспокоясь о том, что подумают, она попыталась спросить направление у совокупляющихся пар и троек людей. Безрезультатно, разумеется. Иронично, но она снова нашла себя опертой о ту же стену, вот только это не сопровождалось приятной дрожью и прикосновениями дяди. Она просто съехала по стене, поддавшись грусти и несостоятельности своих попыток исправить… Девушка и сама не знала, что исправляла. Неуклюжее прощание? Или что-то из вчера? Одна из шлюх, проходивших мимо, привлекла её внимание тем, что молча, но настойчиво кивнула в сторону другого коридора. Неужели ей все-таки кто-то дал подсказку? Рейнира, как ей самой показалось, даже благодарно кивнула. Шлюхе. Абсурд какой-то. И устремилась по направлению. Через несколько минут Деймон был найден. С другой женщиной. Отдельная комнатушка с явно повидавшим многое матрасом прямо на полу. Вход плохо, но завешан какими-то тряпками. Несмотря на несостоятельность двери, дракон войти не смогла. Просто смотрела. Впрочем, на матрасе ничего и не происходило. Таргариен прижимал рыжеволосую молодую девушку к стене, совсем почти так же, как вчера Рейниру. Сколько таких ласк у стены у него было? Он еще не успел взять девицу, но та уже стонала. Снова, совсем как Рейнира вчера. Принцесса завороженно смотрела, ощущая ревность, и вынуждена была признать, что вновь пробуждается желание. Размытый образ Деймона, ласкающего её, целующего её, накладывался на то, что она видела сейчас и Рейнира желала быть на месте этой шлюхи. Ладонь сама собой юркнула под рубашку и юная особа сжала свою же грудь, поигрывая с соском. Ощущения были приятными, но даже и отдаленно не напоминали то впечатление, которое было, когда то же самое сделал Деймон. Она увидела, как его рубашка оказалась на полу, а руки рыжеволосой блуждают по его бокам, спине, груди. И то было невыносимо. Теперь уже решительно юная Таргариен отодвинула ткань и вошла в комнату. Её даже не сразу заметили, что злило еще больше. — Нам надо поговорить, — властная интонация в голосе. — Рейнира? — дядя наконец-то удосужился посмотреть на племянницу, оторваться от утех, в то время как женщина, которую он чуть ранее собирался иметь сегодня, продолжала целовать его в шею. — Исчезни, — целых два голоса обратились к рыжеволосой и та, не зная, что за мелкая девчонка появилась в дверях, но прекрасно зная, кто такой Деймон, быстро растворилась в коридоре. Он повернулся к племяннице лицом, так всё же разговаривать сподручнее, но факт, что стоял без рубашки, явно девушку сбивал. Она изучала его фигуру взглядом, с нескрываемым любопытством и спешкой, будто сейчас возможность отберут. Что было недалеко от истины — Деймон за рубашкой наклонился и принялся ту отряхивать, собираясь надеть. — Я еле тебя нашла. — Удивлен, что искала. Тебе тут не место, Рейнира, — усталый голос. — Мне место рядом с тобой, — отработка возражения, смелый шаг вперёд. — Твой отец так не считает, — смешок последовал, дядя следил за её перемещениями в пространстве комнатушки. — С каких пор тебе важно, что считает мой отец? — Если я хочу получить желаемое, то сейчас мне стоит считаться с его мнением, — пояснение о стратегии. Девушка подошла и положила ладонь на мужское плечо, а второй рукой начала вытягивать рубашку из его рук, мешая её надеть. Кожа Деймона была теплой, а ему показалось, что её ладонь и вовсе горячая. Прикосновение было ужасно приятным, хотя и ничего особенного в нём по большому счёту не было. Предмет одежды снова на полу, а Рейнира прижимается к телу мужчины, обнимая его уже обеими руками за талию, лицом где-то у него на груди. — Ты оставляешь меня, Деймон, — негромко назвала того по имени, не «дядя», потому что эта деталь казалась совсем несущественной. — Не по своей воле, — справедливое замечание с ноткой горечи. Рейнира боялась, что если она потянется за поцелуем, он снова начнет уворачиваться. Деймон же знал, что если она потянется за поцелуем, сейчас он наплюет на всё. Дракон осторожничала и вместо того, чтобы агрессивно нападать, начала легко касаться губами его груди. — Рейнира, — шепот, такой сладкий на слух, но с оттенком просьбы одуматься. Эту просьбу мужчина больше повторять не собирался, сил уже не было никаких на это проклятое благородство. Женские пальцы с короткими ногтями прошлись по спине в условном нежном царапании, следов по факту не оставляя, только в сознании впечатления. Он стянул с девушки замызганный колпак, позволяя её волосам рассыпаться по плечам. Рейнира. Действительно тут. Сама пришла. Нашла. Выбрала. Не побоялась. Нужны ли еще аргументы «за»? А аргументов «против» искать больше не хотелось. Большим и указательным пальцами он подхватывает её подбородок, тянет вверх, заставляя посмотреть на себя. Мужчина надеется, что она видит в его взгляде не сожаление, а благодарность. А дальше он её целует. Не так, как вчера, по-другому. Не хочется разрывать сейчас это губ касание, хочется только углубить, добавить язык, что и делает, проникая в её рот. Рейнира так никогда не целовалась, но учится она быстро, отвечает, интуитивно понимает, что требуется и выходит у них очень складно. Жарко, волнующе. Руками она обхватывает мужскую шею, а он прижимает её к себе. С минуту они только целовались, оба не могут насытиться. Поддаются уже не порыву, нельзя порывом назвать то, что вынашиваешь в мыслях мучительно. Поцелуй Таргариен прерывает только для того, чтобы скользнуть ладонями вверх по её бокам, выше, заставляя руки поднять и вытянуть, чтобы удобно было рубашку с неё стащить через голову. Несколько секунд девушка снова в его объятиях, но прижимается к нему уже нагой кожей, это чертовски приятно. Его очередь пятиться. Рейнира запомнила, где валялся матрас и заставляла отступать к нему. Она легко толкает мужчину в грудь, тот послушно опускается на ткань, спиной о стену опершись, сама же забирается сверху. Торопится. Страх того, что Деймон сейчас вновь все прекратит по каким-то известным только ему причинам, всё еще с ней, в ней, окутывает. Поэтому Рейнира покрывает поцелуями кожу Принца везде, куда может дотянуться, в надежде, что ему приятно и это заставит продолжить. Только сегодня заставлять не нужно, эта её торопливость забавляет Деймона, от чего хорошо знакомая улыбка-усмешка играет на лице. Рейнира обижается на эту ухмылку, вместо поцелуя кусает в качестве наказания дядю за нижнюю губу и получает довольное шипение в ответ. Мужские ладони тем временем блуждают по её изящной спине, Деймон упивается даже этим простым прикосновением. Рука в волосах, набирает немного прядей и оттягивает, так, что девушке становится трудно вертеть головой, заставляет взглянуть на себя. Два дерзких голодных взгляда сталкиваются. Деймон подается вперед и кончиком языка проводит по красивой нежной шее вверх, затем целует девушку. В этом поцелуе снова спешки нет, есть глубина и воссоединение. Больше нет обид, можно считать, что сейчас заключается мир. Одежда мешает продолжить, так что широкие ладони со шлепком опускаются ей на задницу, прихватывают, заставляют приподняться. Рейнира понимает, кивает и встает, чтобы снять остатки наряда и следит за тем, как Деймон тоже времени не теряет, а распускает завязки на собственных штанах. Девушка оказалась проворнее, успела даже помочь дяде их приспустить. Вновь торопится, не давая ему даже толком себя рассмотреть. — Ложись, — тихое предложение. — Это ещё зачем? — вскинутая с вопросом бровь. Деймон не успел ничего пояснить, про то, что так ей будет комфортнее, то было не требование или желание подмять под себя, а проявление заботы, как Рейнира снова забирается на него, теплой ладонью его член обхватывая. Пара движений вверх и вниз, с мужских губ падает полустон. Несомненно, это приятно. Инициатива и он сам буквально в женских руках, она слегка приподнимается, направляет и медленно опускается на него. Бедра к бедрам. Рейнира ощущает приятно чувство заполненности, оно зеркально, но очень созвучно с тем, что чувствует Деймон — великолепное ощущение, как он растягивает, упирается в упругие стеночки, теплые, влажные. Огонь подружился с огнём. Принцесса и Принц. За первым впечатлением быстро следует пара требовательных движений женских бедер и ему очень хочется задать ей вопрос о том, откуда в ней столько уверенности. Но вместо вопросов он произносит нечто другое. — Наездница на драконе, — сказано с восхищением, одобрением. Действительно восхищался ею. Всегда. Задолго до этого момента, по разным поводам, под разными предлогами, но это чувство по отношению к ней всегда присутствовало. А сейчас он может восхититься не только её характером и духом, но и красотой, тела изгибами, страстью, которую девушка не стеснялась дарить. Деймон все еще полусидит, опираясь о каменную кладку, Рейнира близко, поза легко позволяет целовать её шею, ласкать грудь, рисовать языком узоры на коже и посасывать соски. Девушка медленно покачивается на нем, то упираясь ему в грудь, то хватаясь и сжимая плечи. Сильные руки Деймона и напряжение мышц подливают масла в огонь возбуждения. Таргариен ласкает девушку взглядом, наблюдать за тем, как в Рейнире продолжает расцветать женственность ужасно увлекательно. Она приоткрывает губы, тяжелее обычного дышит, а мужской большой палец отправляется ей в рот. На секунду кидает на него удивленный взгляд, но тут же подхватывает игру. И даже усмехается, слегка палец прикусывая. Усмехается потому что она не может представить себе ситуации, что Кристон Коль хоть когда-нибудь мог бы осмелиться сделать что-то подобное. Ей нравится эта дерзость. Возможно, понравится и ему? Сейчас их взгляды то и дело пересекались, лица почти на одном уровне, это имело свои плюсы: целоваться удобнее, добавлять к ласкам покусывания и игру языка. Но хотелось внести корректировки. Рейнира кивнула в сторону, обозначая желание, чтобы мужчина лёг. Поерзали на матрасе, Деймон спиной коснулся ткани, а серебро волос нависло над ним, обрамляя лицо девушки. Очаровательная картина. Куда интереснее к просмотру, чем гобелены. Она наклонилась к самому его уху с тем, чтобы шепнуть на высоком валирийском: — Нравится? В ответ мужские глаза блестят азартом, а губы складываются в любимую ею улыбку. Ладонями Деймон проводит по женским бедрам вверх, прихватывает достаточно ощутимо, даже грубо. Но судя по тому, что Рейнира двигается быстрее, насаживается сильнее, ей это нравится. Что ни говори о ролях, а навыки верховой езды женщинам оказываются полезными. Оба наслаждаются этой скачкой. Он удерживает её за бедра, помогает не сбавлять темп, подаваясь навстречу каждому её движению. Шлепки кожи о кожу глухо от стен отражаются, влажные звуки проникновения растворяются в негромких стонах. Деймон, несмотря на то, что смотрит на Принцессу снизу вверх, не чувствует себя в положении подчинения, одной рукой кончиками пальцев скользит вверх от бедра по животу, груди, с тем, чтобы схватить её спереди за шею и сжать. Властный жест от дракона, на котором сейчас летает Рейнира. И по тому, как она закусывает губу в ответ на эту вольность, в очередной раз понимает, что ей с ним не страшно, больно или как-то ещё, а истинно приятно. Она всё еще не может до конца поверить в то, что отдается Деймону, что он движется в ней, ласкает её кожу, а она ему позволяет. Что наконец-то между ними радикальная честность в желаниях. Рейнира почувствовала, как дрожь поднимается вверх по позвоночнику, как ощущения вновь закручиваются внизу, как теплая пульсирующая волна накатывает, эмоции зашкаливают и их хочется выплеснуть. Она цепляется за мужские плечи, глаза полуприкрыты, волосы прилипли к плечам, и ощущает наслаждение. Чем-то схожее с удивительным чувством полета, но много прекраснее. Деймон чувствует, как она сокращается, её оргазм приятной пульсацией отдается по его члену, он бы отвлекся на то, чтобы преисполниться чувством гордости, но не хотелось упустить ни одной детали образа Рейниры, накрытой волной удовольствия от близости именно с ним. Такая смелая, прыгающая в неизвестность, горячая, дикая, красивая. Заставляющая его терять голову. Заставляющая хотеть преклонить колено. Владеющая его мыслями. Ресницы её всё ещё опущены и, казалось, она не в силах глаза открыть. Упирается ладонями в мужскую грудь. Очевидно, устала. Деймон не хочет её дальше изнурять, но разделить наслаждение — очень даже. Поэтому вновь мужские ладони на её бедрах, теперь он правит балом, руководя снизу резкими толчками, подводя и себя к финишу этой скачки. Девушка сейчас крайне податлива в его руках, абсолютно открыта и уязвима, ощущение власти — финальный аккорд в этом опьянении, прежде чем и он сам получает свою собственническую часть удовольствия. Рейнира все еще в истоме, но находит в себе силы улечься рядом, потеснив Принца, уютно устроившись на его груди, в его руках. Он поглаживает её плечо неторопливо, целует в висок. Сейчас в холодном и тёмном борделе рядом с ней, прижимая девушку к себе, Деймон снова поймал ощущение «дома». Тайна развенчана. Дом там, где Она. Рейнира. Незаданный вопрос возвращается в голову мужчины. — Рыцарь? — пояснение дальше не требуется. — Да, — признание, которое ничего в целом и не значило. — Думай обо мне, когда будешь с ним. — Обязательно, — у нее уставший тихий голос, но в нем различима усмешка, обоих это устраивает и уже новая договоренность скрепляется касанием губ. Через несколько минут Деймон напомнит ей, что им пора возвращаться. Говорит «им», а не «ей», так как и ему в доме удовольствий уже больше ничего не нужно. Получил сверх ожидаемого и портить впечатление каким-то второсортным продолжением совершенно не хотелось. Они молча оденутся, молча покинут стены борделя. Весь путь до замка он будет держать её за руку, чуть поглаживая девичьи пальцы. Перед тем, как девушка скроется в каменном проеме, чтобы вернуться в покои незамеченной, Деймон снова вовлечет её в поцелуй. То прощание, без которого не хотелось уезжать. А она с радостью его подарит. — Еще встретимся, — он повторил свое обещание, выпуская женскую ладонь. Над Красным Замком наливалась красками заря. В ней было что-то зловещее, в ней был огонь, но кто же боится зари? А огня драконы тем более не страшатся. Ночью были приняты решения, о которых оба не жалели. И Деймон больше не чувствовал, что наваждение делает их слабыми. Ровно наоборот.