Не молчи.

837 год, ноябрь. Что может быть хуже жизни в подземном городе, смерти семьи и потери смысла жизни? «Мужчины», — так бы ответила Вета. Она живет с Гюнтером полтора года. Через несколько месяцев ей уже 14 лет. Вета делала всё, что он просил. Другого выбора не было. Она никогда не думала, что близость с мужчинами так ужасна и противна. Она никогда не думала, что взрослый человек может столь долго так издеваться над ребёнком и получать от этого удовольствие. Как он каждый день наряжал её как куклу, любовался, приказывал по частям медленно снимать одежду. Как каждый вечер он звал её к себе в спальню и отказать ему было нельзя. Как он делал это больно и грязно. Он не слушал её немую мольбу остановиться. Он заклеивал ей рот, иногда связывал руки, чтобы она не мешала. И каждый раз спрашивал: «Тебе понравилось?». Другой вариант ответа выбрать нельзя было. Только кивок. Он ухмылялся и выгонял нагой за дверь. Почему он вообще выбрал её? Потому что никто ему не даёт. А вот в подземном городе каждая бы отдалась за свободу. Но ему хотелось поэкспериментировать с молоденькой девочкой, которая ни на что не способна. «Лучше бы меня убили вместе с мамой», — каждый день проносилась эта мысль в голове Веты. За эти полтора года она похудела, но не выглядела так, как хотел Гюнтер. Она ещё ребенок, который пережил больше, чем многие взрослые, но Гюнтер этого не хотел понимать. Он хотел всё и сразу. Он морил её голодом, связывал некоторые части тела до посинения, чтобы получить желаемое тело, но всё было безуспешно. Появилось больше синяков от сильной хватки Гюнтера. Появилось больше шрамов на ногах и руках, чтобы хоть как-то выпустит всю боль, хотя это делало намного хуже: когда Гюнтер видел, что Вета занимается рукоприкладством, он бил её по животу, по лицу и пытался душить. Он не хотел видеть изуродованное тело. Она перестала улыбаться. Она была марионеткой без эмоций, которая пляшет под чью-то дудку. Ему это совсем не нравилось. У него не получилось добиться желаемого и трахать просто куклу. Смотреть на почти безжизненное лицо его достало. Он выбросил её. Просто выбросил. На улицу. Без ничего. Только старый нож остался с ней, который ни на что негоден, но это единственная память о лучшем друге, от которой не хочется избавляться. Она ему надоела. Гюнтер сделал всё самое грязное, что могло быть, и выбросил. Как вещь. И ему не жаль потраченных денег, у него их тьма. Но у Веты проскользнула нотка радости. Это было спасением. Лучше умереть на улице от обезвоживания и холода, чем терпеть издевательства в лапах у этого монстра.

***

Почти зима. Вета так и не заговорила ни с кем. Лучше придерживаться позиции немой, чем тратить силы на болтовню, ведь в этом мире никто не поможет. Зачем им какая-то немая малолетка? После всего что случилось было трудно кому-либо доверять. Банально попросить о помощи она не могла. Вета шлялась по улицам. Она тысячу раз прокляла себя за такую никчемность. Прокляла мать, разбойников, Гюнтера, всех мужчин, людей. Неужели все люди такие? Ведь уже второй день никто не обращает внимание на потерявшегося ребенка. Они просто с презрением смотрели на неё своими противными глазами и ничего не делали. Мимо неё иногда пробегали дети и смеялись ей в лицо. — Ты одна, да? Бездомная! — произнося это, они заливались смехом, а Вета просто молчала. Один раз она плюнула такому мальчишке в лицо, так он закричал и расплакался. Вета даже немного начала собой гордиться в этот момент. Правда, потом пришел разъяренный отец этого мальчишки и побил её палкой, но она успела далеко убежать, чтобы не получить много ран. Люди злы и подлы, но когда подлость делают им, они беспомощны. Не было ни слёз, ни криков. Ведь к чему это? Никто не поможет, все только делают хуже. Эмоции обычно мешают трезво мыслить, поэтому в такой ситуации нужно держаться и не показывать их. «Интересно, как там Фарлан? Что сделали с нашим домом?», — много вопросов, но ни одного ответа. Она никогда не узнает. Уже даже и всё равно. Она сдалась. *** После того, как Фарлан увидел, что забирают Вету, он был подавлен. Фарлан пошел в бар. Ему было очень горько. Он хотел это всё забыть. Но если забыть, то всё повторится снова? Ему было плевать. Он просто не хотел думать о своей подруге. Он напился в хлам. Его забирал Леви, чтобы Изабель потом на него не ругалась. Правда, пока Леви пытался его вытащить из бара, Фарлан сломал стул, упирался в бока входной двери, пытался остаться в баре подольше, но всё без толку. Леви тащил его по земле. — Ои её заблали! Еби, пониваешь? , —бубнил Фарлан. — Какой я тебе Еби? , — возмущено сказал Леви, — Фарлан, блять, приходи в себя! Ты совсем больной, что так набухался? — Леви грубо взял Фарлана за шиворот и вмазал ему кулаком по лицу. Фарлан замычал и упал на землю. — Вета… — промычал он и опустил голову вниз. — У тебя Изабель есть, переживешь, —хмыкнул Леви. — Ты не пониваешь! — Фарлан стукнул со всей силы кулаком по земле, — Она быа моей подлугой! Фарлан встал и подошел к Леви: — Обесай мне, что мы её найтём. Вместе! — Фарлан уже сорвался на крик, но не унимался, — Слышишь? Так нельзя! Она одна! Светлые волосы, зеленые глаза. Ты же её видел, да? Мы найдем её. Запомни, — он сказал это уверенно и топнул ногой. — Я вижу, ты уже болтать языком можешь нормально. У Фарлана расширились глаза: — Обещай! — прокричал он, взяв Леви за рубашку. Леви оттолкнул его. — Приди в себя. Мы не сможем её найти. Успокойся и иди домой. Чтобы завтра не опаздывал, — сказав это, он развернулся и ушел. Леви слышал, как Фарлан повторял: «Обещай, обещай…» — всё тише и тише. «Обещаю», — пронеслось в голове у Леви.

***

Прошло 11 дней. Уже холодает. Днями идёт дождь. Всё это время Вета не ела. Ей не хотелось красть, попрошайничать. Ничего уже не хотелось. Звук медленных шагов по лужам заставил Вету открыть глаза. Какой-то человек приближался к ней, но она просто отвернулась и снова закрыла глаза. Наверное, опять какие-то задиры. — Деточка, где твои родители? — спросил человек, немного наклонившись. Вета подняла голову и посмотрела ему в глаза. Это была обычная пожилая женщина с седыми волосами, с морщинами по всему лицу и доброй улыбкой. Вздохнув и взяв рядом лежащую палку, Вета постаралась написать на сырой земле свой ответ. Нет смысла менять свою позицию. Она устала, а разговоры отнимут ещё больше сил. Бабушка кивнула. Протянула свою трость и добавила: — Давай поживёшь у меня. Я совсем одна осталась, а под конец своих дней бабке хотелось бы видеть кого-то рядом с собой, — она улыбнулась. Как много раз Вета думала, что она умрёт на улице? Очень много. Доверять тоже никому нельзя, особенно мужчинам. Но ведь бабушка не мужчина. Может, стоит попробовать? Нечего терять. Вета кивнула, взяв бабушку за её протянутую трость и пошла с ней в неизвестность.

***

Жилось с бабушкой Мартой неплохо. Правда, она была глуховата на одно ухо, но было плевать. Она Вету кормила, заново воспитывала, стала как родной. Вета похудела, точнее, она голодала, чтобы бабушке осталось больше еды, и чтобы не терпеть больше никогда каких-то издевок. Иногда бабушка замечала, что она не ест, и насильно пихала в неё еду. Но пальцы в рот всё решают. Вета росла и менялась. Волосы снова стали как солома, глаза не изменились, хотя иногда кажется, что они стали тусклее. Даже лицо стало живее, но она никогда не забудет прошлое. Ростом со стол, почти кожа да кости, как говорила бабушка. Но Вету это уже не волновало. Ей было хорошо. Она привыкла молчать. Не забывала ни язык жестов, ни обычный разговорный. Бабушка ей рассказала, почему осталась одна. Тогда Вета впервые услышала о Разведкорпусе. Разведкорпус — самый малочисленный род войск, чьей задачей является поиск способа победы над титанами. Сын Марты впервые вышел за стену в 21 год и не вернулся. А бабушка говорила, что ему не стоит идти, ведь это самоубийство, но он не послушал. Его ждала еще беременная невестка, но от такого стресса у неё случился выкидыш и, не справившись с двойным горем, она совершила самоубийство. Так бабушка и осталась одна. И до сих пор ходит навещать их могилы, ведь такое нельзя забыть. Разведкорпус. Может, это очередное спасение? Будет чем заняться. Хотя с бабушкой жить будет намного лучше. После их разговора Вета смотрела в окно, вид прямо впритык к стене. Она вглядывалась в неё. Посередине была большая трещина. И никто не хочет ничего с этим сделать. Всем все равно. Если появится дыра, то всем будет все равно на эту деревушку, ведь о ней почти никто не знает. Только бы не накаркать. Маленький камень упал с этой трещины. Всё очень странно.

***

Прожила Вета с бабушкой Мартой 2 с половиной года. Она стала для неё семьей. Вета помогала ей с огородом, они вместе готовили. Бабушка рассказывала про свою жизнь. Казалось, жизнь начала иметь смысл, но не может ей так везти. Вета шла с корзинкой продуктов с рынка в коричневом тонком платье, которое сшила ей бабушка. Сегодня бабушке нездоровилось, поэтому Вета хотела приготовить ей суп. Пока Вета шла, она всматривалась в деревья, наслаждалась погодой. Сегодня было солнечно, но взгляд упал на трещину в стене. Во всю длину. Когда Вета смотрит на это, сразу пропадает хорошее настроение. Дойдя до дома, она дала бабушке пару лекарств и начала готовить суп. Грохот. Ещё. Вета выглянула в окно, но тут же упала от очередного грохота на пол. Стена Мария… Разваливается?