Искажение константы

Неужели этот парень держит своего дракона прямо в доме?

***

      Джисону кажется, что температура, несмотря на летнее время, как-то резко падает сразу градусов на десять.       Деревья все еще тихо шелестят изумрудными кронами, из-за спины слышится возня хрустальных тигров в озере и пение птиц, но после того, как дверь закрывается прямо перед его носом, Джисон понимает, что Фортуна перестала ему улыбаться. А иначе как еще объяснить только что произошедшее недоразумение?       Хозяин стеклянного дома ему не рад, это факт.       Барьер никак не предотвратил его, Джисона, попадание сюда, это тоже факт.       Тогда появляется закономерный вопрос: какой, собственно, виверны этот странный человек говорит ему уходить?       — Так дело не пойдет, — убежденно бормочет Джисон себе под нос, снимая перекинутую через плечо сумку и приставляя ее к стене дома.       В конце концов, выполнение просьб и приказов никогда не было одним из его лучших качеств.       Для начала он просто стучит несколько раз в дверь, не очень-то надеясь, что хозяин сжалится над ним и примет на полгодика в свой дом, но все-таки оставаясь верным максимально оптимистичным ожиданиям. Естественно, это не срабатывает, и ему приходится возвратиться к карнизу, чтобы еще раз попытаться воззвать к чужой совести.       — Я дико извиняюсь, — громко произносит Джисон, не готовый сдаваться, и складывает перед собой руки, кладя на них подбородок. С его ростом и расстоянием от окна до земли это жутко неудобно, но все же лучше, чем ничего, — я застрял в Форнаксе на полгода, и мне надо где-то пожить все это время. Я, конечно, не против рассеяться в космосе или превратиться в сверхновую, — тут вступают в силу его размышления, от которых он только-только начал отходить, и остановиться уже не получается. — Но скорее всего меня отец убьет раньше, чем я шагну с платформы или умру от голода… Кстати, у вас есть связь со Сторонним городом? Или хотя бы Академией Бэллброук? Я должен попросить своих одногруппников прикрыть меня на несколько дней… Точнее, недель.       Не возымев никакого эффекта, его крики прекращаются, и Джисон насупленно сверлит глазами входную дверь. Внутри него борются два волка: использовать магию для ее открытия или же продолжить вежливо досаждать хозяину дома. После недолгой битвы победа остается за первым.       Формируя пальцами необходимые знаки, Джисон читает про себя заклинание, которое должно как минимум ослабить защитный барьер на доме, а как максимум — разнести эту дурацкую дверь в щепки. Все зависит, как обычно, от его удачливости. Приготовившись направить сгусток энергии в лакированную деревянную поверхность, он сосредотачивается и начинает уже двигать рукой, как его прерывают во второй раз за день:       — Только. Попробуй.       Едва заслышав голос того, кто был готов спокойно обречь его на полугодовые скитания по незнакомой местности, Джисон останавливается; темно-синий свет от заклинания рассеивается на его ладони, теряя всю силу.       Хозяин дома снова появляется на крыльце, однако что-то в его образе кажется Джисону изменившимся.       Прищурившись, он разглядывает его, не обращая внимания на лед в глазах, и наконец замечает: от взъерошенных волос парня поднимаются тонкие струйки дыма, а на левой щеке виднеется небольшой порез.       — Воу, что-то произошло, пока мы не виделись? — удивленно хмыкает Джисон, вопросительно наклоняя голову. Шуточку хозяин не оценивает, смотря на него уничтожающим взглядом и начиная быстро отряхиваться от гари.       — У Агастуса меняется чешуя, — неохотно говорит он, приглаживая волосы. Порез на щеке медленно затягивается, словно зачарованный заклинанием, и вскоре ничего более не напоминает о потрепанном виде.       — У Агастуса?..       — Золотой Бэллброукский дракон, — теряя терпение, поясняет парень. — Разве он не является символом твоей Академии?       — О, так вы знаете о ней? — воодушевляется Джисон, мигом забывая про попытки проникновения в стеклянный дом. Подхватив с земли сумку и призвав неожиданно послушную метлу, он подходит ближе, полностью готовый в любой момент последовать за хозяином внутрь. — Тоже там учились? Или учитесь? Вы не выглядите как выпускник, — критически добавляет он, подразумевая под своими словами вполне молодую внешность собеседника.       — Нет. Я не учился в Академии, — отрезает тот и вздыхает, потирая переносицу. — Слушай, не мои проблемы, что ты застрял здесь. Надо было следить за остановками. А теперь, извини, но мне надо заниматься своими делами.       Джисон действует на автомате, подскакивая к двери и задерживая ее, когда парень уже хочет уйти.       — Разве вы не должны быть более радушным к гостям? — заискивающе улыбается он, глядя на застывшего от невообразимой наглости хозяина дома. — Всего полгодика! Да и места у вас, кажется, много, а мне одна комната только понадобится, ну правда…       Кипу налетает на него без предупреждения — появившись словно из ниоткуда, она врезается передними лапами в его шляпу, сдвигая ее прямо на глаза, а задними вцепляется в плечи, громко вскрикивая.       Лишенный зрения, Джисон испуганно охает и чуть не теряет опору после встречи со снежносовиным вихрем, но вовремя успевает упереться метлой в пол и удержаться на ногах.       — Я точно когда-нибудь в зелье тебя запихну! — раздраженно восклицает он, встряхиваясь и возвращая шляпу в прежнее положение. Кипу на его угрозу никак не реагирует, обвиваясь вокруг его шеи и подозрительно косясь на незнакомого парня напротив.       — Снежный совиный дракон? Серьезно? — тот впервые за время их знакомства улыбается. Ну, как сказать, улыбается… В его улыбке больше сарказма, чем во всей жизни Джисона, но, если отбросить нюансы, разве это не прогресс? — Не знал, что в Академии теперь можно держать кого-то, кроме кошек и жаб.       — А говорил, что не учился там, — в тон ему протягивает Джисон.       — Так и есть, — голос парня больше не звучит так же холодно и недружелюбно, как в начале, но до настоящего гостеприимства ему все еще очень далеко. — К счастью, мне повезло не обучаться под началом всех этих стариков, которые ничего не смыслят в магии, — пренебрежительно фыркает он, ненароком изумляя Джисона своим отношением к ведьмакам старшего поколения. — И разве я сказал, что можно опустить формальности? — скептически приподнятая бровь говорит сама за себя, вызывая желание закатить глаза.       — И под чьим-же тогда началом обучались вы? — специально выделяет обращение Джисон.       — Родители дали мне намного больше знаний, чем ты можешь получить в любой Академии Стороннего города, — в тоне странного парня проскальзывают нотки высокомерия, однако Джисон невольно хочет согласиться с ним. В Академии и правда так себе образование, об этом твердят не только молодые ведьмы и ведьмаки. А всем вышестоящим, конечно же, плевать. — На каком ты курсе? — неожиданный вопрос вырывает его из пучины мыслей, и после небольшой паузы Джисон тараторит заученную фразу:       — Ведьминская Академия Бэллброук, четвертый курс, Хан Джисон. — Он представляется так, как их учили в самом начале обучения; эти слова настолько въелись в память, что никто из студентов даже не задумывался перед ответом на просьбу назвать свое имя и принадлежность к какой-нибудь ведьминской школе.       — Четвертый курс, значит, — задумчиво произносит парень и тоже называет свое имя: — Ли Минхо, хозяин Дома Равновесия.       — Дом Равновесия? — повторяет Джисон, пытаясь припомнить, слышал ли он где-то это название. — Я знаю только про «Дом на краю вселенной», это не ваш, случайно?       — Мы находимся на стыке двух ближайших галактик и сотен измерений, но никак не на краю вселенной, — многозначительно отвечает Минхо. — Кто вообще придумал этот бред?       — Да так… А та Черная дыра у платформы, — поднимает Джисон еще один интересующий его вопрос, пришедший в голову, — она тоже входит в сферу вашего… влияния? Или защиты? Что вы вообще делаете на блуждающем острове посреди открытого космоса?       — Слишком много вопросов, — морщится парень, в противовес Джисону возвращаясь к прежней холодности. Некоторое время он пристально смотрит ему в глаза, впрочем, уже не вызывая конкретного дискомфорта, и все-таки сдается: — Полгода, и ни днем больше. За мной, — не дожидаясь, когда Джисон сообразит, и больше ничего не говоря, Минхо устремляется вглубь дома.

***

      Джисон с неподдельным интересом заглядывает едва ли не в каждый угол всех комнат, которые они проходят. Изнутри здание оказывается совершенно не таким, как он себе представлял. Все помещения и коридоры очень просторные, с высокими потолками и светлыми стенами, визуально создающими еще больше пространства; про обилие зелени и говорить нечего — магические и привезенные с Земли растения расползаются тут и там, пару раз Джисон даже чуть не попадается в ловушки ненормально больших венериных мухоловок и гелиамфор. Однако следов пребывания в доме животных не так много, как могло бы быть, учитывая специфику этого места. Удается увидеть лишь мелькнувшие у самого пола миниатюрные тени рогатых мышей да услышать стремительный топот каких-то копытных.       Чем дальше они идут, тем сильнее Джисон погружается в атмосферу «Дома на краю вселенной». Все здесь настолько наполнено магией, что даже бесконечные коридоры Академии кажутся не более чем жалкой попыткой людей изобразить волшебство в своих книгах и фильмах.       Устроенные вдоль стен некоторых помещений длинные стеллажи уставлены книгами, какими-то банками и колбами, переполнены коробочками, подписанными латынью, и увешаны бесконечными перьями редчайших птиц. Джисон и представить не может, сколько времени было потрачено на расстановку всего этого в нужном порядке даже с применением магии. Без нее он бы сам проторчал у этих стеллажей как минимум полгода.       Они куда-то спускаются, поднимаются, поворачивают, так что у Джисона уже голова чуть не кружится от необходимости запоминать далеко не простой путь к его «покоям». Он мимолетно видит ту самую стеклянную часть дома, выходящую панорамными окнами на озеро и лес и почему-то не разделенную ярусами этажей — их, к слову, оказывается всего пять, если на них не наложено никакого заклинания иллюзии.       Путешествие их заканчивается, когда Минхо останавливается после очередного подъема.       — Кухня за поворотом, дверь в ванную сам найдешь, — коротко объясняет он, даже не удосуживаясь открыть Джисону дверь. — Не шуми, не ходи где попало, не разбрасывай свои вещи и не делай ничего глупого.       Очень самонадеянно, Ли Минхо.       — Понял-понял, — бормочет Джисон, в нетерпении ожидая поглядеть на свою новую комнату. — Кстати, как мне к тебе обращаться-то? Ты же старше, надеюсь? А то я зря, что ли, «выкаю» весь день…       — Старше, — не давая ему договорить, произносит Минхо, вновь позволяя недовольству блеснуть в его темных глазах.       — Тогда хён подойдет, — скорее не спрашивает, а утверждает Джисон, довольный, что его сегодняшний промах обернулся возможностью погостить в доме из легенд. Понимая, что, скорее всего, на него опять выльется волна чужого гнева, он подается ближе, натягивая самую обворожительную улыбку, и любопытствует: — Так почему же ты разрешил мне остаться, хён?       — Это моя работа, — безучастно отвечает Минхо, смеряя его подозрительным взглядом. — Убедись в том, что соблюдаешь все правила, иначе твоя мечта рассеяться в космосе станет реальностью.       — Работа? — переспрашивает Джисон, пока в голове мелькает мысль о том, что его слова, которые он кричал в окно, были услышаны. — Я не первый, кто наткнулся на твой чудесный домик?       — И без единого вопроса, — резко поднятая в знак тишины рука затыкает его; Минхо прикрывает ненадолго глаза, чтобы восстановить самообладание. — Не обращайся ко мне по пустякам.       Джисон собирается добавить что-нибудь еще, но Минхо уже уходит, оставляя его в одиночестве перед дверью в неизвестную комнату.       А внутри его ожидает… примерно то, что происходит и снаружи.       В комнате светло, на больших окнах прозрачные занавески. Кровать завалена какими-то старыми журналами и бумажками, исписанными вдоль и поперек. На стенах — горшки с незнакомыми Джисону растениями, а часть потолка и вовсе не видна из-за разросшегося плюща. Если бы не намеки на редкое, но все же пребывание здесь живого существа, можно было бы подумать, что место это заброшено как минимум пару лет.       Осторожно переступая через коробки и странные приспособления, похожие на телескопы, Джисон пробирается к кровати и раскладывает на свободной ее части свои вещи. Молчавшая до сих пор Кипу устало сползает с его плеч, напоминая о своем присутствии, и сворачивается возле шляпы, тут же погружаясь в сон. Это напоминает Джисону о его собственной дреме в экспрессе. Он бы, честно, тоже завалился спать прямо сейчас, но иногда любопытство — штука назойливая, и его придется как-нибудь умерить, изучив, например, дом получше.       Джисон заглядывает в ванную, подавляя вздох при виде все того же плюща на стене и потолке, отмечает глазами все необходимые средства, которых тут на удивление в достатке, и морщится, видя свежие блестящие капли от чернил кракена на полу. Вот чего точно не помешало бы сделать Ли Минхо, так это ограничить передвижение всякой всячины по его дому.       Оставив метлу и другие вещи под присмотром спящей Кипу, Джисон выходит обратно в коридор и на всякий случай оглядывается по сторонам. Разумеется, у Минхо наверняка есть свои способы наблюдения за происходящим во всем доме, но осторожность никогда не помешает.       Отправляясь на своеобразное исследование, Джисон заранее ставит на свою дверь метку отслеживания, чтобы не заблудиться на обратном пути, потому что понимает, что такое очень даже возможно. Не то чтобы он не умеет ориентироваться в пространстве, — просто так спокойней. Не придется лишний раз дергать Ли Минхо и просить его показать дорогу к комнате. У Джисона такое чувство, что терпение хозяина дома лучше не испытывать. А еще лучше — запихнуть хроническое любопытство куда подальше, вот в этом Джисон точно мастер. Угробил же весь интерес к учебе своей ленью, тут можно поступить точно так же.       В петляющих коридорах и открытых помещениях он не встречает больше никого, похожего на человека или хотя бы на сколько-нибудь разумное существо. Застает парочку тигров, играющих со своими тигрятами, медленно обходит висящие в какой-то подсобке коконы летучих мышей и чуть не спотыкается о кошачьих дýхов — те плавают в воздухе, то показываясь ему на глаза, то исчезая, словно пока не решаясь, нравится он им или нет.       Идя по следам этих самых дýхов, Джисон отрешенно думает о том, бьют ли уже его преподаватели тревогу или не обращают внимание на отсутствие одного из сотен учеников. Полгода, как ни крути, значительный срок. Правда, есть вариант, что на этом блуждающем острове время идет, как в экспрессе. За час проходит десятая или, если повезет, сотая часть секунды Стороннего города. Но и при таких условиях… сколько там в половине года секунд получается?       При приближении к одному из самых больших помещений — наверное, это холл, — Джисон улавливает запах гари. Из-за этого приходится миновать огромные ворота, ведущие, предположительно, все в тот же чудесный сад, и пройти дальше, к широкой лестнице, открывающей проход в другую часть дома.       С каждым шагом запах становится все насыщеннее, и Джисон вспоминает о словах Минхо про какого-то там дракона.       На этом ярусе комнат совсем немного — всего три двери, находящиеся друг от друга на приличном расстоянии, и та, что посередине, вызывает наибольший интерес.       Подойдя к ней и прижавшись ухом, Джисон сосредотачивается на том, что слышит.       Приглушенный голос, хлопки, сдавленное рычание, какой-то звон. Внутри явно происходит активная деятельность, в которую замешан Ли Минхо. Помнится, он что-то упоминал о смене чешуи… Неужели этот парень держит своего дракона прямо в доме?       — Какого…       Слышится тихое потрескивание, дверь распахивается без желания на то Джисона, и он вваливается в комнату, еле успевая выставить перед собой руки, чтобы смягчить падение. Ошеломленный и ничего не понимающий, он подскакивает с пола, почти теряя равновесие, и широко раскрытыми глазами пялится на представшее перед ним действо.       Средних размеров Бэллброукский дракон — совсем как на гербе его Академии — сидит в куче золота, уложив свою изящную голову на перила лестницы, ведущей к верхнему ярусу большого помещения. Его тусклая чешуя, потерявшая свое сияние, исходит струйками дыма, совсем как прическа Минхо некоторое время назад. Этот же дым вырывается из ноздрей при особенно тяжелых вздохах, пока гладкий длинный хвост елозит по полу, сбивая горы монет и других драгоценностей, которые и издают характерный звон.       — Ты нарушил правило, — Минхо выходит из-за спины дракона, держа в руках несколько крупных отвалившихся чешуек и умудряясь при этом выглядеть еще более грозным. Он проходит мимо пораженного Джисона, деловито укладывает их в прозрачную емкость, заполненную почти полностью, и по щелчку пальца заставляет ее исчезнуть.       — Что? — только и может выдавить Джисон. Он хлопает глазами, понемногу приходя в себя и переключая внимание на Минхо. — Какое правило?       — Не совершать глупостей, — тот возвращается к дракону, похлопывает его по вытянутой шее, получая в ответ жалобное урчание. — Подслушивать, перед этим не дав знать о своем присутствии, — глупость.       — Просто кое-кому не помешало бы вешать табличку «Не мешать», если не хочешь, чтобы тебя отвлекали, — фыркает Джисон, окончательно оправившись. Проигнорировав яростный взгляд Минхо, он невозмутимо сцепляет руки за спиной и отпускает свое любопытство на волю. — Почему этот твой… Агастус сидит здесь? Тут даже для астроэмерии места мало, а ты дракона держишь, — замечает Джисон. Он говорит это бездумно, не столько для того, чтобы позлить Минхо, сколько для понимания хода его мыслей.       Хозяин дома молчит, так и излучая темную ауру. Джисон избегает смотреть на него в таком состоянии, предпочитая разглядывать висящие на одной из стен маски, но вскоре слышит ответ:       — Это мой кабинет. Здесь я могу помочь ему наиболее эффективно.       Джисон бегло осматривает убранство помещения и понимающе хмыкает.       — Так ты у нас типа целителя, хён? — он демонстративно подцепляет пальцами какую-то склянку с сомнительным содержимым и трясет ей перед возвращением на место.       — Не трогай тут ничего, — доносится ему в ответ.       — Даже не собирался, — Джисон демонстративно вскидывает обе руки, но не перестает оглядываться с растущим интересом.       Этот Минхо далеко не так прост, как ему показалось в начале. Обычные ведьмы не держат в своих домах столько всякой всячины, лишь самое необходимое. Да и магические дома в Стороннем городе — уж никак не хоромы. А тут не то что можно хранить все запасы лабораторий Академии, тут, глядишь, три Бэллброукских дракона поместятся.       И все эти маски, записи на древних языках, энергетические амулеты и старые книги… Думая об этом, нельзя не прийти к мысли о том, что «Дом Равновесия» — не просто красивое название.       — Если ты умрешь от ожогов Агастуса, вину возьмешь на себя, — на полном серьезе говорит Минхо, и дракон урчит с его словами в унисон, будто поддерживая.       — Вину, может, и возьму, — Джисон бросает опасливый взгляд в сторону зверя, приподнимая уголки губ. — Но все-таки буду ожидать, что ты хотя бы попытаешься спасти своего дорогого гостя.       — Ему хватит ровно четырех секунд, — на этот раз улыбается уже Минхо — но не своему дорогому гостю, а, видимо, более дорогому Агастутсу. — В этом плане мы не далеко ушли от людей. Наши тела все еще слишком хрупкие, чтобы противостоять магии такой силы и ее производным.       — В исследовательских академиях проводят эксперименты по созданию «нового человека», разве нет? — Джисон задумывается, припоминая, что им говорили об этом на одной из лекций. — Что-то про изменение структуры организма и его укрепление. Но это все безнадежно, потому что истинная сущность не выдержит таких перемен и придется ждать тысячелетия, надеясь, что в каких-то людях баланс темной и светлой энергии будет нарушен в какую-то из сторон.       Джисон тараторит это все на одном дыхании. Его опять заносит в рассуждения об изменении сущности как людей, так и ведьм. Человек — основа всех магических существ Земли, поэтому и начинать надо именно с его усовершенствования. Без этого не будет смысла пытаться усилить энергию ведьм, и, соответственно, добиться положительных результатов.       Минхо же тем временем прищуривается, оценивающе глядя на чудаковатого чужака. Разумеется, он тоже слышал об этих якобы «прорывах» в исследованиях, но они всегда вызывали у него смех и больше ничего. Интересно, что студент обычной Академии понимает это на том же уровне, хотя обычно такие вещи на занятиях не затрагиваются.       — Через тысячи лет люди могут вымереть, и мы все равно ничего не добьемся, — осторожно произносит он, отведя глаза и продолжив разбирать опавшие чешуйки. — Не уверен, что найдутся ведьмы, желающие ждать так долго ради призрачных надежд.       — Это ты так думаешь, хён, — в голосе Джисона слышна неисчезающая улыбка; он наконец-то находит себе место и садится на неустойчивого вида стул рядом со входной дверью. — Сидишь в этом своем Доме Равновесия, а в Стороннем городе, наверное, и не бывал ни разу. Да половина моих сокурсников грезят о бессмертии! И о смешивании разных видов магии, и об усилении нашего энергетического фундамента… Короче, не все такие скучные затворники, как ты, вот и все.       — Как думаешь, если я попрошу Агастуса постараться, он управится за две секунды, а не за четыре? — как бы невзначай интересуется Минхо, не отрываясь от своего занятия.       Самодовольство, мелькнувшее было на лице Джисона, мгновенно улетучивается.       — Тебе правда стоит поучиться гостеприимству, хён, — без прежнего энтузиазма бормочет он, слезая со стула. Уж лучше вернуться к экскурсии по дому, раз тут он постоянно находится в опасности быть поджаренным. — И, между прочим, если ты настолько не заинтересован в будущем, не значит, что все остальные тоже.       — Я этого не говорил, — пожимает плечами Минхо, отправляя на хранение последнюю чешуйку. Агастус благодарно вздыхает, похлопывая кончиком хвоста по полу и вызывая новую волну звона бьющихся друг о друга монет. — Вечная жизнь может быть утомительна, — он поглаживает дракона по шее и отходит, опережая Джисона в намерении выйти из комнаты. — Кстати, ты ошибся кое в чем, — перед тем, как покинуть свой кабинет, он задерживается рядом с замершим в недоумении парнем. — Одна из грёз твоих сокурсников существует в реальности уже лет десять, если не больше.       Джисон моргает несколько раз, соображая, и упускает момент, когда Минхо и правда уходит.       — Эй, подожди! Что ты имеешь в виду?..

***

      Его метла оказывается рядом с ними через несколько секунд после того, как Минхо произносит какое-то странное заклинание.       Они стоят на крытой стеклом террасе в окружении пробивающихся снаружи звуков. Именно тут Джисон догнал хозяина дома, не понимая, о какой такой его ошибке тот упомянул в кабинете. Минхо не дал четкого ответа, сказав, что лучше просто покажет.       Слова в заклинании совершенно не похожи на те, что доводилось слышать Джисону. Вместо привычной латыни с элементами древнекельтского и некоторых мертвых языков, Минхо вплетает в знакомые слова и выражения какие-то чересчур мелодичные звуки. При этом собственная энергия Джисона претерпевает некоторые изменения, отзываясь вибрациями и смутным ощущением тревоги. Он бы назвал это искажением, но довольно слабым, чтобы нанести реальный вред. И все же это заставляет интуитивно напрячься.       Результат его поражает.       Метла, пытающаяся вырваться из пут магии, чуть ли не дрожит, напоминая внутреннее состояние Джисона, и нисколько не успокаивается, даже увидев его.       — Что… Как ты это… ты же не ее хозяин! — выпаливает он, не отрывая глаз от повисшей в воздухе метлы.       Дети ведьм с малых лет знают, что управлять метлой и давать ей приказы может лишь тот, кто ей владеет. Соответственно, никто, кроме истинного обладателя, не смог бы призвать ее так просто, как это сделал Минхо.       Волшебники могут повелевать любыми предметами, не касаясь их, при помощи своей светлой магии, но с ведьминскими метлами у них такое не выходит. Так что же за трюк провернул хозяин Дома Равновесия?       — Прислушайся к магии, — чуть раздраженно бросает Минхо, не опуская сложенную в пассе руку, которой он поддерживал заклинание. — Посмотри на ее ауру.       Сбитый с толку, Джисон не сразу следует подсказке. Когда же получается вернуть самообладание, он успокаивается, мигом переключаясь в серьезное состояние, и прощупывает взглядом пространство вокруг метлы.       Темные всполохи — синие, голубые, красные, характерные почти всем заклинаниям, которым их обучали в Академии, — смешиваются со светлыми, создавая абсолютно невообразимое сочетание, от которого захватывает дух. Переплетение мерцающего света и тьмы, слившихся в танце, настолько необычно, что Джисону начинает казаться, будто все это — галлюцинация. Будто Минхо загипнотизировал его или что-то такое, потому что на самом деле это просто не может быть правдой.       — Это нормально, что у меня сейчас сердце бьется как бешеное и вот-вот выскочит из груди? — обессиленно спрашивает Джисон, не в силах ни моргнуть, ни оторваться от этого зрелища.       — Ты почему защиту не выставил?!       Мерцание прекращается внезапно, почти лишая Джисона кислорода. Какое-то время он открывает и закрывает рот, не зная, что сказать и надо ли вообще что-либо говорить.       Минхо ослабляет контроль, позволяя-таки перепуганной метле вернуться к хозяину, и мрачно следит за тем, чтобы этот недотепа не грохнулся в обморок от переизбытка эмоций. Разве, доучившись до четвертого курса, он не смог запомнить таких базовых вещей, как подготовку автоматического внутреннего щита при проявлении минимальной опасности?       — Только не говори, что ты… — неверяще мямлит Джисон, невольно хватаясь за метлу.       — То, что я сейчас сделал, — один из предметов изучения исследовательских академий, — объясняет Минхо, видя, что парень смог совладать с собой. — Возможности взаимодействия различных видов магии. Мой отец был ответственным на начальных этапах одного из таких экспериментов и передал мне свои записи.       На этих словах догадки Джисона оправдываются: Минхо на самом деле взял и соединил тьму и свет! Темная магия, способная привлечь метлу, и светлая, которой можно легко контролировать предметы, слились воедино, чтобы преодолеть запрет на управление его метлой.       — Да ладно! — совсем уж восторженно восклицает он, пораженный столькими открытиями, совершенными за один день. Но вот Минхо это начинает надоедать. Ураган по имени Хан Джисон — мастер действовать на нервы, это ясно, как день, и ужасно, как смотреть с высоты в Черную дыру, которая когда-нибудь поглотит Дом Равновесия.       Зато незаметные изменения в настрое Минхо этот самый ураган улавливает молниеносно: закрывает рот, многозначительно кивает, показывая, что больше не будет его перебивать.       — Я клянусь, если ты не замолчишь хотя бы на минуту…       — Да-да, пытки, огонь и все такое, понял, — перечисляет Джисон, возвращая на лицо сияющую улыбку. В его взгляде загорается неподдельный интерес, давая понять, что придется приложить тонну усилий, чтобы снова с ним совладать. — Дай угадаю, ты продолжаешь исследования отца? Ты точно не забросил их, я знаю. Есть новые результаты? Этот фокус с метлой ты придумал сам? Сможешь научить меня тоже?       — Надо было продолжить заниматься астрономией, — бубнит Минхо себе под нос, не желая даже смотреть в его сторону. — Лучше следить за фазами четырех лун, чем иметь дело с этим…       — Погоди, — голос Джисона резко меняется, теряя прежний азарт. — Почему четырех лун, если их всего две?       Не веря собственным ушам, Минхо медленно переводит на парня тяжелый взгляд.       — Скажи-ка еще раз, на каком ты там курсе?