Искажение константы

А потом защитный купол мерцает волнами магии, выпуская за свои пределы ведьмака, и Минхо остается один.

***

      Они придерживаются плана и ничего не меняют в устоявшемся укладе жизни. Временами Джисон дразнит Минхо, Минхо из-за этого бесится, и коротко говоря – гармония между ними вновь восстанавливается.       Джисон нарадоваться не может заклинанию, которое они создали. Так как сам он отвечал лишь за некоторую его часть, то несколько вечеров подряд пытается понять, что же вложил от себя Минхо. Переплетения его магии кажутся сложными и запутанными, но в итоге парню удается кое с какими разобраться. Эти знания он впитывает в себя как губка, на автомате, где-то в глубине сознания понимая, что может блеснуть ими на экзаменах.       Дни начинают лететь. В Доме Равновесия всегда есть чем заняться, поэтому ведьмаки не сидят без дела. Джисон успевает вляпаться еще в парочку приключений, набить на голове шишку и поцапаться с обычно дружелюбными призрачными кошками (после этого он убеждает и себя, и Минхо в том, что стал к ним гораздо ближе). Все идет так, будто и не было длительного молчания и недосказанностей. Наоборот, оба парня так легко привыкают к совместной жизни, что, когда до прощания остается чуть меньше месяца, они этого даже не замечают.       Минхо начинает понемногу обучать Джисона чему-то новому. Порой становится тяжело, потому что знания старшего ведьмака в несколько раз обгоняют программу Академии, но так интересно, что втянуться получается проще простого. Лишние нагрузки Джисона не пугают, а знания – так тем более.       – Хен, я нашел твоего кракена! – как-то раз вопит он из своей ванной комнаты.       Позднее утро, Минхо возится во дворе с хрустальным тигренком, который повредил во время игры свою лапку.       Окно джисоновой спальни выходит как раз на них, так что его громкий голос отлично слышен. Минхо поднимает голову, прищуривая из-за солнца глаза, и через мгновение видит парня, с ног до головы заляпанного чернилами.        – Представляешь, он себе путь чуть ли не до крыши прорыл!.. Или прогрыз, виверна его знает, – Джисон отплевывается от попавшей в рот горечи и вытягивает подальше руку с зажатым в ней существом.       Кракен оказывается маленьким, непохожим на того, кто мог бы причинять неудобства. Он цепляется за грязную руку ведьмака, то и дело меняя цвет, и гневно исходит чернилами, словно требуя, чтобы его отпустили.       – Верни его на место, – усмехнувшись про себя этой картине, кричит в ответ Минхо, отводя взгляд. Перед ним тигренок тихо поскуливает, но, скорее, для вида, потому что на его лапку уже наложен своеобразный гипс с обезболивающей мазью внутри.       – Он мне всю ванную изгадил! – до ушей так и доносятся возмущения Джисона, пока он борется с кракеном, но вскоре все затихает.       Закончив с делами, Минхо возвращается в дом и сталкивается в гостиной с парнем. Все еще грязным, взъерошенным и с не пойми откуда взявшимся круглым аквариумом. Сверху емкость закрыта каким-то легким заклинанием, а внутри, сквозь темные разводы на стеклянных стенках, виднеется недовольный кракен.       – И куда ты его теперь? – интересуется Минхо, разглядывая донельзя довольного собой ведьмака.       – В космос, – с готовностью отвечает тот, покрепче перехватывая аквариум. – На станции оставлю, может, заберет кто-нибудь.       – Здесь никто не останавливается, – Минхо фыркает и, растянув губы в хитрой улыбке, прибавляет: – Никто, кроме таких неосмотрительных балбесов, как ты.       Джисон нисколечко не обижается на это замечание. Занят он, чтобы обращать внимание на такую ерунду.       – Все равно. Значит, отнесу в станционное здание. Там как раз живности не хватает. – На мгновение в его глазах мелькает сомнение, и парень уточняет: – Ему же там кислород не понадобится? Ты ведь рассказывал, что этот вид хоть где прижиться может…       В итоге Джисон так и поступает: вооружается наушниками, зовет с собой Кипу и минут через десять уходит с территории Дома.       Из чистого интереса Минхо решает в его отсутствие посмотреть, правда ли все так ужасно в гостевой комнате. По пришествии туда понимает, что отчасти правда. Спальня более-менее чистая, пусть и не совсем обжитая, однако на фоне ванной выглядит разве что не раем.       Потрескавшаяся от времени плитка пестрит иссиня-черными вкраплениями, по зеркалу до сих пор стекают чернильные капли. Про саму ванну, бывшую ранее белоснежной, и говорить нечего.       Таким образом, Минхо находит себе очередное занятие. Уборка не занимает много времени, но отнимает силы, потому что даже магии хозяина Дома Равновесия поддается тут далеко на все. Приходится потратить достаточно энергии, чтобы отдраить все помещение. Зато к возвращению Джисона он со всем разбирается… но только чтобы наткнуться на еще одну проблемку.       – Принимай работу, – с гордостью зовет его Минхо. – Я тебе там все почистил. Бардак бы еще разобрать…       – Ага, спасибо, – Джисон улыбается, но несколько сдержанно, рассеянно осматривая чистую спальню и ванную комнату. – Я тогда помоюсь, а то тоже весь грязный.       Минхо не придает значения его изменившемуся настроению. Мало ли, задумался о чем-нибудь. Например, об очередной пакости, которую можно свалить на голову соседа. Джисон это умеет: сначала побеситься как следует, а потом делать вид, что он тут вообще ни при чем.       На обед парень не спускается. Минхо и это списывает на занятость.       Ничто не выбивается из привычного, а точнее, привычно непредсказуемого поведения молодого ведьмака. Он и раньше, бывало, засиживался целыми днями в своей комнате, пока голод не сгонял его вниз, на кухню. Если начинал чем-то заниматься, то его, как и Минхо, трудно было оторвать от дела. Особенно когда казалось, что важнее него ничего на свете нет.       Во время вечерней рутины, когда Минхо выходит прогуляться по дому, чтобы проверить, не занесло ли новых жильцов из разряда живности, Джисон по обыкновению к нему присоединяется. И снова – ведет себя вполне обычно: о чем-то болтает, вставляет критические замечания по поводу того, что в Доме никакого порядка отродясь не бывало, чуть не сбивает парочку изысканных постаментов с образцами странных существ, залитых жидких янтарем. И только к концу обхода, когда они двигаются к рабочему кабинету, Минхо сращивает в голове все детали пазла.       Весь этот день Джисон и правда никак не показывал, что что-то не так, за исключением некоторых моментов.       То были мелочи, как, например, слишком затянутое молчание в разговорах, взгляд «в никуда» и неожиданное от него спокойствие. Не очень заметное, но тем не менее ощутимое. А началось это все по приходе Джисона со станции.       Пока они занимаются в кабинете, Минхо то и дело поворачивается к парню, бросает быстрые взгляды в его сторону. Смотрит, как серьезно тот выполняет его просьбы, но вместе с тем проявляет неаккуратность. То прольет немного изъятой из перламутровых раковин субстанции (они готовят отвар для хрустальных тигрят), то рукой взмахнет чересчур сильно и разорвет почти сплетенную нить заклинания.       Минхо все это терпит. В его голове идет мыслительный процесс, запущенный вопросом «Что не так с Хан Джисоном?». Результатов, к сожалению, ноль, поэтому еще позже вечером, после ужина, на котором Джисон тоже сидит весь какой-то дерганый, он вызывает его на разговор.       – Ну давай, – ведьмак откидывается на спинку стула, едва допив свой кофе. – Выкладывай, что опять посетило твою светлую голову?       Джисон вскидывает на него непонимающий взгляд.        Парень весь день как на иголках, это сложно не заметить. Минхо пытался понять его без слов, честно пытался. Но не вышло.       – Ты непонятный с самого утра, – продолжает он, взглядом заставляя парня оставаться на месте. Тот наверняка захочет поскорее слинять. – Рассказывай.       – Не понимаю о чем ты, хён, – Джисон опускает голову, помешивая ложечкой чаинки в своей кружке. Неплохо притворяется, даже не придерешься.       Минхо с десять секунд рассматривает его в упор, задерживаясь дольше положенного на искусанных губах. Сейчас Джисон себя контролирует, но раньше – не мог.       – Ты сходил на станцию, чтобы выбросить кракена в открытый космос, вернулся и стал вести себя, как будто снова загнал себя ненужными мыслями.       Джисон упорно молчит, не поднимая глаз. Ложечка ударяется о керамические стенки, издавая неприятный звук. Еще чаще, еще громче. В вечерней тишине все слышно особенно отчетливо.       – Джисон.       Парень елозит на стуле, нехотя встречаясь взглядом с Минхо.       – Это не так-то просто, знаешь ли, – бросает с раздражением, тут же прерывая зрительный контакт. – У тебя тут не загородный курорт, чтобы я избавлялся от тараканов медитациями на природе.       Минхо подавляет тяжелый вздох, тоже раздражаясь, но не на Джисона, а на то, что не может понять ход его мыслей. Все же было хорошо, неужели за несколько минувших часов случилось нечто такое, что пустило дракону под хвост все, чему парень здесь научился?       – Знаю, – спокойно произносит Минхо. – Поэтому и спрашиваю: что случилось?       – Десять дней.       Они заговаривают одновременно, перебивая друг друга, и так же замолкают.       Джисон смотрит куда-то в сторону, не оставляя в покое чайную ложечку.       – Десять дней, – повторяет он. – И пятнадцать часов. До моего поезда, – поясняет, не получая от Минхо никакой реакции.       Минуты две между ними висит тишина, а потом до Минхо кое-что доходит.       – Ты не хочешь уезжать, – утверждает он, не собираясь превращать это в вопрос. Вот, оказывается, в чем причина сегодняшних метаний Джисона. Или, может быть, не в этом, но в чем-то связанном со скорым отъездом.       Парень слабо пожимает плечами, хмуря брови. Ему, кажется, тяжело; сам еще, наверное, не понимает, почему так себя ведет. Но Минхо понять хочет, а без разговора этого добиться не получится. Он терпеливо прикусывает язык, чтобы не перетянуть всю инициативу на себя, и дает Джисону немного времени.       – Я думаю, что снова потеряюсь, – вскоре тихо начинает парень. Откладывает ложечку в сторону, зеркалит позу Минхо, вжимаясь спиной в стул. – Я забыл, что скоро придется возвращаться. К прежней жизни, ко всему… прежнему. – Его потерянный взгляд вновь ползет к ведьмаку напротив, останавливается, стекленея. – Я не хочу уезжать.       Это признание дается ему и легко, и сложно одновременно. Язык сам выталкивает слово за словом, не давая мозгу времени их обработать.       – Почему ты думаешь, что снова потеряешься? – Минхо тоже понижает голос. Глядит на парня уверенно, неотрывно, давая понять, что рядом. – Ты не хочешь домой?       Джисон мотает головой.       – Я хочу встретиться с друзьями и с родителями, не в этом дело. Просто…       Он вспоминает самое начало, когда только-только попал сюда.       Как уснул прямо в поезде, доехал до последней станции. Как в растерянности бродил по зависшим над пропастью блуждающим островкам, пока не нашел магический купол. Как встретил Минхо, хозяина Дома Равновесия.       Джисон не знал, чем обернется его ошибка. Но что-то неустанно толкало его вперед, заставляло действовать, добиваться расположения нелюдимого ведьмака, который все норовил его прогнать. И Джисон ведь добился. И комнаты в загадочном доме, и времени, чтобы прийти в себя, и нового близкого человека. Он так много обрел за эти полгода, что невольно подумал, будто может остаться здесь навечно, будто здесь – его место.       – Меня пугает, что я обо всем забуду. О том, что здесь было, – Джисон находит в себе силы продолжить. – И… я поверил, что смогу заниматься тем, чем хочу. И что можно по-настоящему ощущать жизнь, делая то, что приносит тебе удовольствие.       – Так и есть, – подтверждает Минхо.       Он ловит каждое слова ведьмака, не переставая вглядываться в него, чтобы не упустить ничего важного.       – Но в Стороннем городе это будет не так, – в голосе Джисона проскальзывает отчаяние. Он жмурится, глубоко вздыхает. – Не подумай, что я снова ною и жалуюсь, но там правда все не так здорово, как можно подумать. И в Академии тоже. Нам только говорят, что выпускники без проблем найдут свое место в жизни, а на деле каждый второй возвращается на Землю, если у него там есть родственники. На Земле хоть правда работу найти можно.       – Ты боишься, что не сможешь найти работу? – Минхо в легком удивлении вскидывает брови. – Ты говорил, что родители помогут все устроить, разве не так?       – Так, – кивает головой Джисон, как-то недовольно прищуриваясь. – На производство они меня устроят. Каких-нибудь магических микроскопов или подобной хрени. На большее я и не рассчитываю.       Он не хочет плохо отзываться о своих родителях, просто говорит правду. Если идти проторенными дорожками, они не приведут его ни к чему: ни к деньгами, ни к славе, ни к хорошей жизни. И если первыми двумя Джисон может пожертвовать, то жизнь ему хочется прожить нормально. Не мыкаться повсюду, ища себя, а ставить цели и достигать их. Быть полезным, в конце-концов.       – Я хочу как ты, хён. Делать то, что хочется, реально продвигать идеи, создавать что-то свое.       Минхо отмечает про себя, как в глазах парня вспыхивает слабый огонек.       – Меня моя жизнь устраивает, потому что совпало так: родители готовили меня к тому, что мне уже нравилось. Не думаю, что у меня была альтернатива.       – Я об этом и говорю. Тебе уже что-то нравилось.       Джисон протяжно выдыхает, теряя боевой настрой, и Минхо кажется, что он сейчас положит на стол руки и уткнется в них, чтобы расплакаться. Ничего такого не происходит, конечно, даже наоборот – спустя несколько секунд парень возвращает самообладание.       – У меня тоже кое-что есть, наверное. Что мне нравится. Но в Стороннем городе я не пробьюсь, даже не мечтаю об этом, – Джисон вдруг фыркает, позволяя улыбке ненадолго задержаться на губах. – Кажется, Дом Равновесия – единственное место, где я правда могу что-то делать. Дома у меня никогда не хватает сил и желания, понимаешь? Даже если берусь за что-то, надолго меня не хватает.       Минхо погружается в мысли. Он многое может высказать по этому поводу, но Джисон и половины его слов не услышит. Тут надо действовать осторожно, подбирать слова и отсеивать все лишнее, чтобы точно быть понятым.       Они будто снова возвращаются в начало, в тот день, когда Джисон впервые вскользь упомянул, что ни на что не годен. Ведьмак думал, что за прошедшее время эти мысли выветрились из головы парня.       – Я не буду выгонять тебя, если решишь остаться здесь, – просто говорит Минхо, серьезно глядя на Джисона. Говорит искренне, открыто, чтобы на корню уничтожить его сомнения по поводу отъезда домой. – Но подумай, серьезно подумай, правда ли это – то, чего ты хочешь? – он широким жестом руки обводит кухню. – Сидеть на одном месте, каждый день заниматься монотонной работой? Или попытаться что-то сделать и продвинуться вперед к тому, что всегда было твоей мечтой?       – Ты так говоришь, будто легко взять себя в руки и определиться с этой мечтой, – бурчит Джисон, скрещивая руки на груди в защитном жесте, не собираясь так просто сдаваться.       – Ты ведь умный, Джисон. Сообразительный, вдумчивый очень. Таких мало, ведьмы и ведьмаки в большинстве своем просто наживаются на своих способностях, – игнорируя его, продолжает Минхо. – А ты захотел выйти за рамки, вот только в первый раз не совсем вышло, и ты сдался.       Джисон задумывается. Это видно по его глазам, по бровям, сведенным на переносице. В глубине души он все это знает, знает, но боится признать. Его пугают возможные неудачи, препятствия и сложности. Хотя вместе с тем он рвется вперед – пробует новое, ошибается, начинает сначала.       – Иногда сдаваться – нормально, – твердо добавляет Минхо, приподнимая ладонь, чтобы Джисон пока помолчал. – Иногда нам нужны силы, чтобы подняться на ноги и продолжить идти дальше. Но сделать выбор надо обязательно, потому что это в первую очередь важно для тебя. – Он делает небольшую паузу, убеждаясь, что парень смотрит на него и внимательно слушает. – А я всегда буду на твоей стороне, что бы ты ни решил.       Напряжение, заполонившее кухню, понемногу спадает.       За окнами вечер уходит в ночь, птицы щебечут не так громко и заливисто, как при солнечном свете. Тусклый темно-малиновый свет, падающий из окон, ласкает лица двух ведьмаков.       – Ты правда не против, если я останусь? – на грани слышимости спрашивает Джисон.       В его глазах страх и надежда смешиваются вместе, отливая под прощальными лучами солнца нежностью. Минхо надеется, что его взгляд тоже отражает все то, что сложно высказать словами, и мягко улыбается, кивая головой. Джисону этого кивка хватает; он давит улыбку еще шире и ярче, впервые за этот день улыбаясь по-настоящему.       Вряд ли получится убедить его полностью, думает про себя Минхо, ненадолго отводя взгляд и смотря, как исчезают за панорамными окнами последние крупицы света. Но Джисон и сам сильный. Его нужно всего лишь немного подтолкнуть, и он со всем справится.       – Спасибо.

***

      – Если ты захочешь вернуться, никто не знает, сколько времени для меня пройдет. День, месяц, десятилетие. Время может не влиять на тебя, пока ты здесь, но когда уедешь… Я не могу с уверенностью сказать, что это место будет таким же, когда ты вернешься.       – Но нужно рискнуть, помнишь? Мы выходили вдвоем, и все было нормально. А Дому я понравился, он не будет меня дурачить.       – Ага, уже забыл про бабочек? Дом тебя тогда и дурачил.       – Ох, хён, не стоит вспоминать о прошлом! Вы все тут от меня без ума, признай это!       – У тебя поезд через пятнадцать минут, хватит болтать.

***

      Они машут друг другу руками, Джисон широко улыбается, и Минхо тоже позволяет небольшой улыбке скользнуть по его губам. А потом защитный купол мерцает волнами магии, выпуская за свои пределы ведьмака, и Минхо остается один.       Еще вчера вечером, перед сном, они договорились не устраивать долгих проводов; у каждого были свои причины. Но сейчас, когда Джисон исчез за невидимой границей, Минхо почувствовал слабый укол сожаления, что отпустил его так легко. Можно было завести очередной глупый разговор о какой-нибудь мелочи, чтобы посмотреть на него подольше, четче запечатлеть его образ в своей памяти.       Вернувшись в дом, Минхо машинально принимается за ежедневные дела. Словно робот, он на автомате проделывает все то, чем занимался каждый день до этого, ни на что не отвлекаясь.       Осознание того, что Джисон уехал, кружит где-то рядом, но пока не трогает его, позволяя сосредоточиться на работе. Уход за магическими растениями, расшифровка фрагмента древнего свитка, который недавно прислал отец, кормежка призрачных кошек – Минхо выполняет каждую из этих задач по наитию, не тратя времени на размышления. Он старательно чертит новый магический круг поверх старого, чтобы дýхи не рассеялись в невесомости, ненадолго выходит в лес, чтобы проверить парочку обитателей, которые поселились там не так давно.       Дом Равновесия тонет в вернувшейся тиши.       Сопровождающая Минхо мелодия из сотканных вместе звуков: пения птиц, рокота хрустальных тигров, недовольного фырчания мавров, журчания ручейка – не затихает ни на мгновение, продолжая следовать за ним по пятам, но перемены не проходят бесследно. И по мере того, как Минхо разбирается с планом на день, все начинает казаться непривычным без громких криков «Хён!» из любой комнаты Дома, без заливистого смеха, который так сильно раздражал в самом начале, да и в целом без самого Джисона. Если бы кто-то рассказал Минхо об этом полгода назад, тот бы только холодно рассмеялся в ответ.       Хозяин Дома Равновесия обязан поддерживать гармонию, оберегать всех, кто забредает на его территорию, и хранить то самое равновесие, которое позволяет множеству потоков силы проникать в это место, не искажая пространство и время. И Минхо с этим, кажется, справляется – со вторым пунктом уж точно. Не только позволил незнакомому парню остаться здесь на целых полгода, но и… подружился с ним? не захотел отпускать, когда пришло время? влюбился в него?       Сумерки опускаются незаметно, не тревожа ничего, кроме верхушки магического купола, которая вновь тускнеет, становясь полупрозрачной. Минхо этого не замечает; заперевшись в своем кабинете, он не отрывается от свитка из плотной сероватой материи, похожей на папирус, переводя фразу за фразой. Рядом лежит тройка раскрытых, почти одинаковых словарей. На самом деле на свитке больше рисунков и каких-то чертежей, нежели записей, но трудоемкость от этого не снижается.       Где-то в голове назойливый внутренний голос насмешливо сообщает, что он снова пытается сбежать. Минхо его настойчиво затыкает. Это все равно придется признать, но просто не сейчас. Он еще не готов.

***

      Джисон делает шаг вперед, в набитый пассажирами вагон, и все как будто зацикливается. Кипу снова лезет к нему на шею, метла так и норовит сбить с ног парочку неосторожных колдунов, а мелодия из наушников, хоть и не нагоняет больше сонливости, окутывает его спокойствием.        В первые минуты нахождения там он даже не осознает произошедшего. Минувшие полгода, неслышно пронесшиеся мимо, отдаляются от него вместе с зависшей в космосе пустынной станицей – Джисон оказывается единственным, кого подбирает экспресс на этой остановке. Ему вслед прощально мигает табло. Заброшенного, на первый взгляд, островка и вовсе не видно, поэтому ведьмак отворачивается и окидывает взглядом ряды сидений, чтобы отыскать себе местечко.       В отличие от того поезда, на котором он сюда прибыл, этот начинает свой путь от другой точки, что и объясняет обилие пассажиров. Потолкавшись пару минут в толпе, Джисон остается у дверей, так и не найдя, где пристроиться.       Проходит не больше десяти минут с начала поездки, как он замечает, что окружают его те же существа, что и полгода назад. Астроэмерии, вездесущие лунные кролики, даже колдун, с боем пробивающийся к группке ведьм. Джисон для уверенности трет глаза, часто моргает, и наваждение отпускает его.       До Академии от Форнакса ехать дольше, чем от дома, но он все равно вслушивается в объявление каждой новой остановки.       Все происходит как в тумане: он выходит на залитую светом платформу, едва не врезается в какого-то мальчишку. Солнце слепит глаза, отражаясь от блестящих металлических вывесок десятка магазинчиков, возле которых толпятся студенты. Тепло, пыль, яркие пятна парней и девушек, приехавших на учебу. Джисону кажется, что он всего час назад был дома, а сейчас, как обычно, приехал на лекции.       Он идет вперед, глазея по сторонам, выхватывая взглядом знакомые лица. Идет, даже не задумываясь, в правильную ли сторону. Кипу, цепко держась коготками за его форму, восседает на плече, щекоча перышками хвоста ему нос.       – Джисон! Эй, Джисон-и!       Знакомый голос пробивается сквозь мешанину других звуков, и Джисон вдруг понимает, что забыл надеть наушники. Они давят на шею, прижатые к ней тушкой совы, но он в них, кажется, и не нуждается. Здесь, на подходе к Академии, уже гораздо тише. Величественное здание, вырастающее перед ним, окружено разными заклинаниями, в том числе не пропускающими лишний шум.       – Оглох, что ли? – в спину с размаху впечатывается длиннопалая ладонь, чуть не снося Джисона с ног. Хёнджин появляется как всегда вовремя. – Ты опоздал на первую пару. Поезд пропустил?       «Остановку».       – Типа того, – сделав над собой усилие, Джисон улыбается максимально похоже на себя прежнего и тянется обнять друга. Они не виделись целых полгода, вот только Хёнджин об этом не узнает… пока что. – Было что-то важное?       День проходит незаметно. На занятиях Джисон с удивлением понимает, насколько легко теперь воспринимается почти любая информация: Минхо выучил его на славу. Задачки, которые раньше казались бы невыполнимыми, он решает с первого раза; на лекциях же, в противовес активности на практике, чуть не засыпает. Наверное, отвык от нудного повествования без красочных примеров. У Минхо намного лучше получалось захватывать его внимание. Минхо вообще во всем лучше преподавателей из Академии – к такому выводу приходит парень, когда они с Хёнджином и еще парочкой одногруппников идут в кафе на обеденном перерыве.       Тоска по тому, что осталось где-то там, далеко, на стыке нескольких вселенных, не ощущается слишком сильно. Джисон вообще не чувствует, что скучает, пока не приходит время распрощаться с друзьями и снова сесть в поезд, чтобы поехать домой, в Сторонний город.       – А не сошел ли я с ума? – делится он своими мыслями с Кипу, когда они занимают место у окна. Сова что-то устало пищит, сворачиваясь на его коленях, и утыкается мордочкой в ладонь.       Отвлеченно поглаживая оперение любимицы, Джисон прислоняется затылком к прохладной стене вагона и закрывает глаза.       Все кажется нереальным.       А он ведь даже никаких контактов у Минхо не взял. Может, оно и к лучшему, но на душе от этого неспокойно. Ведьмак же говорил, что не знает, каким будет Дом, если Джисон захочет приехать снова. Что ж, ему в любом случае сначала надо сдать экзамены.       На этих мыслях парень держится следующие несколько недель. Они тоже истекают довольно быстро: на этот раз у Джисона есть мотивация пройти аттестацию как можно лучше и сесть на ближайший поезд до Форнакса. Ему ведь еще заклинанием для метлы похвастаться надо, не зря же они с Минхо так над ним корпели. Все вместе это подгоняет его больше учиться, практиковаться и не думать о грустном. Джисону этого и не хочется. В груди с каждым днем все сильнее разгорается уверенность, что Дом Равновесия снова примет его, когда бы он туда ни вернулся.       И друзья, и родители диву даются его внезапно появившемуся энтузиазму. Хёнджин даже пытается вытянуть на какой-то серьезный разговор, но Джисон отмазывается фразой «потом все расскажу». Его он, кстати, тоже хочет как-нибудь свозить к Минхо.       День за днем, неделя за неделей, подбирается время экзаменов. Джисон перед ними нисколько не волнуется. Идет на каждый с высоко поднятой головой, поражает комиссию заклинанием для усмирения метлы, в красках расписывая его составные части и особенности. На демонстрации, правда, слегка оступается, чуть не врезаясь в профессоров, но в конце все равно получает максимальный балл.       А еще – после каждого экзамена мысленно благодарит Минхо и обещает к нему приехать.       И когда это наконец случается, когда Джисон наконец-то улучает момент бросить все и снова сбежать на край вселенной, Минхо, ничуть не изменившийся, ждет его там и встречает на пороге Дома со смущенной, но радостной улыбкой на лице.       Они снова стоят друг перед другом, за их спинами раздается фырчание прилетевшего Агастуса. У ног хозяина Дома Равновесия трутся призрачные кошки, почти незаметные в лучах яркого солнца.       Джисон завороженно наблюдает, как в глазах Минхо отражается мерцание солнечного света, и чувствует переполняющее его счастье.       Счастье, которое он смог обрести здесь, на самом краю вселенной.