Искажение константы

Минхо моргает, обрабатывая услышанное, а потом без доли сожаления толкает только что поднятого с земли парня обратно, мастерски игнорируя мелькнувшее в глазах того удивление от столь вопиющего предательства.

***

      Они не говорят об этом весь оставшийся вечер. И ночью. И следующим утром тоже.       Минхо без остановки твердит про себя: «Это все случайность. Чудовищная случайность. Я просто действовал под влиянием момента». И еще — намеренно игнорирует Джисона. Парень то и дело сверлит его любопытными взглядами, но разговор не заводит, и Минхо не знает, радоваться ему или волноваться.       Слишком очевидным его игнорирование не назвать. Он не прогоняет его из своего кабинета, когда они продолжают работу над заклинанием; стойко выдерживает каждую встречу на кухне на протяжении следующих нескольких дней; получается даже вполне спокойно реагировать на редкие касания — случайные и почти незаметные. И общаться они тоже продолжают вполне обычно.       Но так думает один Минхо. Джисон же всеми силами пытается ему намекнуть, что изменившееся к нему отношение со стороны хозяина Дома Равновесия более чем заметно.       Он всеми силами старается вытянуть Минхо на разговор: специально заваливает вопросами, в свободное время носится по Дому как угорелый, ища ведьмака и поводы остаться с ним хотя бы в одном помещении: только так получится заставить того поговорить. Обсудить произошедшее необходимо как минимум из-за того, как Минхо стал себя вести после того неловкого поцелуя у озера. Расстраивает лишь то, что их мнения по этому поводу не совпадают.       Джисон теряется в днях, наполненных тишиной. Тишиной не обычной, а той, которая заполнила Дом Равновесия после злополучного вечера. Да, Минхо и сам порой начинает небольшие диалоги, продолжает готовить завтрак на двоих и позволяет остаться рядом с ним в кабинете. Но Джисона душит нависшая над ними скованность, неприятно давящая на плечи.       Он не знает, сколько точно проходит времени. Спустя бесчисленное количество неудачных попыток добиться от Минхо согласия перекинуться хотя бы парой слов о том поцелуе, Джисон чувствует, что начинает хандрить.       Это не происходит в одно мгновение, а накатывает на него постепенно, день за днем все сильнее окутывая едва заметным ощущением безысходности. И когда парень наконец-то замечает свое состояние, справиться с ним получается накопившейся обидой и — совсем чуть-чуть — злостью.       — Я ведь даже не сделал ничего такого, — бурчит он себе под нос одной ночью, лежа на нерасправленной кровати и пялясь в измазанный чернилами потолок. — Ни «прости», ни «я случайно»… А ведь он первый полез! — прервав свой рассерженный монолог, Джисон резко садится, пугая Кипу, которая лишь недавно угомонилась. Отмахиваясь от пищания совы, он громче, с жаром продолжает: — Если бы я такое провернул, то сразу бы извинился. Даже если человек не против, откуда ты это знаешь, если даже предупредить не удосужился?!       «Вообще-то он тебя предупредил, ты просто этого не понял», — тихонько напоминает ему внутренний голос.       — Я не услышал, как он меня позвал, — понижая голос, оправдывается перед самим собой Джисон, принимаясь нервно заламывать пальцы. — Зачем меня отвлекать было от такого шикарного заката? Нет бы, как нормальному человеку, подождать подходящего момента, спросить…       «Ты мог оттолкнуть его или врезать на крайняк. Не тупи!»       Зажмурившись, парень громко выдыхает, хватаясь за голову.       Нет, он правда был не против. Правда-правда. Разве плохо быть поцелованным таким классным ведьмаком, как Минхо? Будь он, Джисон, чуть помладше, сходил бы по нему с ума, как земные девчонки по своим кумирам с ума сходят. Нет, ну а что такого?       Сам же говорил ему: умный, красивый, умелый. С таким другом (пока что можно называть его так) Джисон станет по-настоящему лучшим учеником Академии. Если лениться, конечно, не будет.       И дом у него офигенный, животных всяких полно… С транспортным сообщением только не очень, но это можно пережить. А так, кому представишь такого ведьмака — тут же захотят забрать его себе. По крайней мере Джисон уверен на этот счет в половине своих друзей: и в парнях, и в девушках.       Воспрянув духом, он падает обратно на кровать. Губы растягиваются в улыбке, когда получается представить, как они с Минхо смогут наконец-таки поговорить. Нет, сдаваться нельзя, ни за что нельзя. Джисон обязательно припрет его к стенке и выведет на нормальный разговор, не будут же от него всю оставшуюся жизнь бегать.

***

      К сожалению, план без каких-либо продуманных действий претворить в жизнь не получается еще какое-то время.       Они подолгу засиживаются над почти готовым заклинанием, по несколько раз тестируют все его компоненты и проверяют, правильно ли соединены магические составляющие. И вот наконец, по истечении почти трех недель, и Джисон, и Минхо с уверенностью могут согласиться, что их детище полностью готово.       Они завершают всю работу ранним утром, перед этим хорошенько выспавшись, с расчетом закончить все за один день. Получается гораздо быстрее, поэтому уже к обеду они выходят на задний двор, освобожденный выздоровевшим Агастусом, и подготавливают место для полевых испытаний.       — Ты почему метлу еще не принес? — возмущенно прикрикивает на парня Минхо, создавая дополнительный защитный купол, чтобы никто никуда не врезался и ничего не повредил. — Я же тебе говорил заранее все сделать!       — Дело двух секунд, не кипятись, — бросает ему Джисон в ответ, тоже проделывая пассы руками и между делом призывая к себе метлу. Та сбивает что-то по пути, судя по характерному шуму, и вылетает во двор. Не успев притормозить, она с размаху влетает в плечо своему хозяину, но тут же пятится назад и послушно зависает в воздухе.       Кипу они решают оставить за периметром магического поля, чтобы не раззадоривать ее лишний раз. Сова с насупленным видом сидит у самой его границы, не пытаясь, впрочем, пробраться внутрь, и осуждающе смотрит на занятых ведьмаков.       — Заклинание нанесу я, ты будешь на подхвате, — говорит Минхо после основных приготовлений. Джисон активно кивает в знак понимания, едва ли не подпрыгивая от бушующего внутри него нетерпения. — И успокойся уже, у тебя магия скоро из ушей польется!       — Я само спокойствие, хён, — Джисон состраивает серьезное лицо и вытягивается по струнке.       Ему бы правда не мешало слегка усмирить свое воодушевление. Заклинание, которые они создали, строится на прямой связи между сердцевиной метлы и его собственным магическим фундаментом. А это значит, что влиять на ее действия будет то, как он себя чувствует. И если будет и дальше так плохо себя контролировать, то метла снова лишится всякого послушания.       Поэтому Джисон делает несколько глубоких вдохов, с трудом приводя себя в состояние покоя. Сейчас не время для шуток, им нужно удостовериться в том, что их труды не прошли даром.       — Я начинаю, — предупреждает Минхо, принимаясь бормотать уже знакомые чары для призыва чужой метлы.       Та вновь чуть испуганно подергивается в воздухе, но сопротивляется меньше, чем в первый раз.       Следующее же заклинание почти никак не проявляется внешне. Минхо плавно переходит на него, но по большей части молчит: эта работа требует больше действий руками и вливания энергии, нежели каких-то слов.       Плавные движения пальцев, кистей и предплечий ведьмака едва ли не погружают стоящего рядом Джисона в транс, накладывая тонкие сети заклинания на всю поверхность метлы. Через пару секунд получается рассмотреть, как слабое сияние впитывается в нее, двигаясь к самой сердцевине, чтобы закрепиться там золотыми нитями. А после, без предупреждения, такие же нити устремляются к Джисону, призрачно вливаясь в его тело и запечатывая заклинание. Парень морщится от странных ощущений, но не двигается с места, сконцентрировавшись на том, чтобы не давать своим эмоциям слишком много свободы.       — Все? — осторожно интересуется он, выжидающе глядя на Минхо. Тот кивает, потирая друг о друга ладони и скрещивая руки на груди.       — Готово. Пробуй.       Призвав метлу обратно к себе, Джисон забирается на нее, усаживаясь поудобней, и отталкивается от земли. Сначала он берет совсем маленькую высоту, едва достигающую полутора метров. И ему, и метле нужно немного пообвыкнуться с их новой связью, поэтому первые несколько ломаных кругов по воздуху пролетают медленно.       — Кажется, все нормально, — объявляет парень, держась куда более уверенно, чем раньше. Пока в его груди растекается безмятежность, метла ведет себя совершенно спокойно.       Заклинание такого типа может подойти далеко не каждому. Чаще всего ведьмы контролируют свои метлы на подсознательном уровне, и им не требуется никаких вспомогательных средств. Джисону же, в силу своего характера, придется постоянно держать себя и метлу под контролем во время полетов. Но все-таки это в миллиарды раз лучше, чем то, что было до.       — Молчи и не отвлекайся, — слышится снизу напряженный голос Минхо.       Джисон пожимает плечами и поднимается выше.       Страха нет совершенно, уверенность в своих силах лишь растет, так что он берет еще немного высоты и осмеливается на что-то помимо прямого маршрута. В необходимые моменты напоминая себе о спокойствии, делает несколько более резких трюков и, совсем освоившись, решает поменять позу.       Метла слушается и здесь, регулируя полет, и Джисон свободно свешивает ноги вниз, зависая ненадолго в воздухе.       Минхо, выглядящий с такого расстояния совсем маленьким, кажется, что-то говорит, но его не слышно, поэтому парень просто машет ему рукой, показывая, что все в порядке.       Внезапно в голове рождается не очень здравая идея вернуться к тем временам, когда у него еще получалось участвовать в небольших импровизированных соревнованиях по полетам наравне с друзьями.       Хитро прищурившись, Джисон возвращается в прежнее положение и начинает ускоряться.       Магический купол, поставленный Минхо, не особо большой, но разогнаться здесь вполне получится. А потом, резко снизившись, затормозить прямо перед ведьмаком, показывая, как же хорошо выходит управлять метлой. Этим Джисон и занимается: делая вид, что просто проверяет свои возможности, не выходя за грани дозволенного, он незаметно повышает скорость и, уже слыша, как Минхо что-то кричит ему с земли, входит в раж.       Ветер свистит в ушах, перед глазами появляются верхушки деревьев. На такой высоте становится видна граница защитного поля территории Дома Равновесия и просвечивающая через него темная бездна космоса. Становится чуть прохладнее, и Джисон расслабленно улыбается, подставляя лицо потокам ветра.       Он будто возвращается в старшие классы подготовительной школы, когда он и все его друзья стали обзаводиться собственными метлами. Когда только начинали устраивать шуточные гонки на спортивном поле, когда сбегали по ночам, чтобы полетать над земными реками по ночному небу.       Несколько раз метла все же дергает его то в одну, то в другую сторону, но Джисон не придает этому значения: слишком уж поглощен окружающими его просторами.       Беря курс на снижение, он против воли позволяет себе отпустить напряжение и с совершенно счастливой улыбкой резко срывается вниз.       До земли — метров сто, приближающееся окаменевшее лицо Минхо и зарождающийся в груди смех. Джисон закусывает губу, вцепляясь в древко метлы, и готовится в последний момент рвануть выше, чтобы избежать столкновения. У него это выходит: укол страха появляется еще перед тем, как его встречает разъяренный ведьмак, и сразу же исчезает. Он пролетает чуть дальше, чем планировал, и начинает уже тормозить, как вдруг метла вырывается из его хватки.       Джисон и пискнуть не успевает, как оказывается на земле.       Спина сигнализирует тупой болью, которая усиливается где-то в района копчика, перед глазами калейдоскопом кружатся земля и небо вперемешку с чьей-то фигурой, подозрительно быстро приближающейся к нему.       — Ты совсем сдурел?! — голос Минхо доносится словно из-за толщи воды, и Джисону приходится, приподнявшись, мотнуть головой, чтобы лучше слышать. — Я же говорил…       Заметив, что парень еще не пришел в себя и что вбивать ему что-то в голову будет бесполезно, ведьмак подавляет раздраженный вздох и садится на корточки рядом с ним, бегло осматривая на наличие повреждений.       — Офигеть, — сипло выдает Джисон, откидывая голову обратно на траву. В глазах все еще слегка двоится и плавают яркие пятна, но почему-то хочется улыбаться, что он и делает, наверняка выглядя при этом сумасшедшим.       — Скажи, где болит, — требует Минхо, кончиками пальцев поочередно ощупывая его руки и ноги. — Про голову даже не заикайся, я и так знаю, что она-то у тебя точно отбитая…       — Ты поцеловал меня, потому что хотел, хён? — вырывается из парня вопрос, который он бы хотел задать явно не в такой обстановке. Но, видимо, приложило его неплохо, раз язык так развязался.       — Нет, — отрезает Минхо, не до конца понимая, что у него спросили.       Джисон украдкой давит улыбку.       Односторонний допрос по поводу того, не сломал ли он чего при падении и не нужно ли ему начать думать, перед тем как делать, а не наоборот, продолжается минут пять. В конце концов Минхо сдается. Раз парню не на что жаловаться, с последствиями они могут разобраться позже.       Он помогает Джисону подняться, поддерживая за плечи, но, едва тот восстанавливает равновесие, резко убирает руки, чуть ли не отшатываясь в сторону.       Это-то и становится последней каплей.       Вот он — шанс начать тот самый разговор. И лучше бы Минхо поддержать его, а не убегать в который раз.       — Хён, — так и не начав отряхиваться и возвращать себе приемлемый вид, Джисон ловит взгляд ведьмака и серьезно произносит: — если ты еще раз выкинешь что-то подобное, то я обижусь и проведу оставшиеся месяцы на станции. Это уже правда не смешно.       — О чем ты? — хмуро буркает Минхо, старательно делая вид, что ничего не произошло. Но по нему опять все ясно: отводит взгляд, стоит специально в стороне.       — Ты понимаешь, о чем, — парень вздыхает, готовясь вывалить на собеседника целую речь на тему того, как взрослым не нужно вести себя настолько по-детски. — Ты мечешься по своему собственному дому целую неделю, лишь бы не находится со мной в одном помещении. Думаешь, я не замечаю? Да даже кошки твои уже шугаются наших пряток!       — Ничего я не мечусь, — Минхо тут же ощетинивается, мрачнея на глазах. — Тебе кажется.       — Ой, да прекрати уже отнекиваться, хён, — Джисон машет рукой в его сторону, показывая, что не желает больше слушать всю эту чушь. — Ну поцеловал ты меня, и что, вселенная схлопнулась? Твой дом засосало в Черную дыру? — он снова демонстративно громко вздыхает, продолжая: — Если бы я был против, то сразу сказал бы об этом. А ты бы извинился, и все — закрыли тему. Но ты решил не искать легких путей и…       — Если бы ты был против? — повторяет Минхо, сощуриваясь.       — Ну, — немного стушевавшись, Джисон не сразу находится с ответом, чувствуя вернувшееся покалывание в спине. — Не то чтобы я был прям «за» в тот самый момент, но… Короче, то, что ты меня поцеловал — не плохо. Вот. — Понимая, что теряет позиции, Джисон вскидывает голову, коротко кашлянув, прочищает горло и заканчивает: — Считай, что поцелуй был по обоюдному согласию. И только попробуй затирать мне что-то типа «я не хотел, оно само так получилось», окей? Не сбрасывай с себя ответственность.       К концу речи оба ведьмака смотрят друг на друга настороженно. Джисону, если честно, как-то больше не хочется продолжать эту серьезную тему, потому что тело начинает понимать, что с ним произошло. Копчик и спину стягивает боль, да и голова как будто кружится.       — Я и не сбрасывал с себя ответственность, — Минхо неловко ведет плечами, признавая поражение.       — Вот и ладно.       — Ладно!       Джисон отмечает про себя, что сейчас ведьмак ужасно похож на одну из своих призрачных кошек: вздыбившаяся шерсть, прижатые уши, выпущенные когти. И главное — без причины! Сам себя накрутил, сам расстроился, сам разозлился. Причем разозлился не на себя, а на невиновного Джисона, который попался под горячую руку.       Минхо понимает, что правда ведет себя ужасно глупо. Но он не общается с людьми годами, можно ему сделать скидочку на это?       Все чаще теряет равновесие после появления этого глупого Хан Джисона, ведет себя так, как никогда бы не стал раньше.       Он буквально поцеловал левого, малознакомого человека без его на то явного согласия! Разве это не катастрофа? Оказывается, нет, раз Джисон не стал раздувать конфликт и… сам этого хотел? Хотел ли на самом деле? Может, он просто притворяется, чтобы успокоить Минхо. Если так, то зачем?..       — Эй, прием! — щелчком пальцев Джисон возвращает его с небес на землю. — Не уходи, пожалуйста, в себя. Я тут пытаюсь наши отношения наладить, — обиженно тянет он. — Помоги лучше, а не прячься.       — Я не прячусь, — опять отрицает Минхо, тем не менее сбрасывая прежнее напряжение. Что это он, правда, так беспокоится? Джисон сам говорит, что все нормально, значит, так и есть. Наверное.       Увидев, что ведьмак вроде как подуспокоился, парень напяливает довольную улыбочку и невинно интересуется:       — Ну что, будем теперь ходить за ручку?       Минхо моргает, обрабатывая услышанное, а потом без доли сожаления толкает только что поднятого с земли парня обратно, мастерски игнорируя мелькнувшее в глазах того удивление от столь вопиющего предательства.       То, что он успокоился, не значит, будто все сразу вернулось на свои места. Все равно потребуется время, чтобы осознать все и… принять какое-то решение. Касательно Джисона и того, что между ними есть (если есть вообще хоть что-то). И учитывать при этом надо будет не собственные желания, а, в первую очередь, руководствоваться логикой и здравым смыслом.       Еще и с самим Джисоном поговорить придется: тот не остановится, пока не выбьет из него то, что хочет. Поэтому лучше всего будет заранее продумать полный ответ на все незаданные вопросы, чтобы предотвратить бесполезное сотрясание воздуха.       Минхо самостоятельно разберется с тем, что творится у него в голове — и, что уж скрывать, наверное, и в сердце тоже, — а потом разберется с Хан Джисоном. Тот пусть подождет, ничего с ним за одну ночь не случится. Минхо же требуется побольше времени наедине с собой и своими думами, чтобы не совершать никаких ненужных ошибок.       У них остается не так много времени, чтобы исправить это недоразумение, прежде чем Джисон уедет, скорее всего на очень долгое время, если не навсегда. И это Минхо потом придется как-то жить дальше вместе с чувством вины и невысказанными извинениями.       Но все это будет потом, и так достаточно событий для одного дня.       — В кабинет сам поползешь, я оставлю для тебя мазь от ушибов, — отрешенно произносит Минхо, вопреки словам парня ныряя обратно в свои мысли.       Сегодня ему предстоит о многом поразмышлять.

***

      Несколько дней Джисон валяется в своей постели, изредка ноя о своих синяках Кипу и ругаясь на Минхо, который так к нему ни разу и не зашел, чтобы проведать.       В тот день ему и правда пришлось хромать до кабинета хозяина Дома без посторонней помощи, через шаг морщась от боли и костеря ведьмака последними словами. Благо, мазь нашлась на стуле у входной двери, что спасло его от блуждания по далеко не скромному помещению. Джисон помазал особенно больные места, завалился на гору одеял и, изнывая от ожидания, затих.       С тех пор проходит достаточно времени, чтобы Минхо выгнал из своей головы всех тараканов, провел там генеральную уборку и — желательно, хоть и не обязательно — вставил новый мозг. Такой, чтобы не включал сирену, оповещая о тревоге каждый раз, когда его владелец случайно кого-то целовал.       Джисон весь изводится, не находя себе места.       Если трезво смотреть на ситуацию, то волноваться ему не о чем. Несмотря на вполне ясную симпатию, никто никому ничего не обещал, никаких скрытых намеков не было, если не считать один-единственный поцелуй. Минхо вообще его в начале не хотел в дом пускать, благо соизволил-таки сменить гнев на милость. Осталось-то всего четыре месяца потерпеть и вернуться к прежней жизни. Джисон отходчивый — долго зацикливаться на прошлом не будет.       Вопрос в том, хочет ли он все это так просто прекращать.       Плевать, что он незваный гость, плевать, что спустя годы проведенные здесь дни будут казаться красочным сном — а именно так все и будет. И даже плевать, что Минхо наверняка тоже забудет его по прошествии времени. Если задуматься, не так уж и плохо было бы попытаться с ним что-то построить, пока есть возможность.       Джисон не заикнется ни о каких отношениях, но хотя бы сделает шаг вперед, к тому, чтобы спустя оставшиеся им месяцы расстаться на хорошей ноте. Два шага, пять, десять, сколько потребуется, если Минхо не захочет идти ему навстречу. Зато не будет добавлять еще одно «жалею, что не сделал этого» в итак переполненную копилку накопившихся сожалений.       Остается дождаться выздоровления своего бедного копчика, и можно действовать.       Вероятно, Минхо давно разложил для себя все по полочкам и решил поиграть на нервах Джисона, специально не заходя в его комнату и не проявляя признаков того, что готов продолжить начатый разговор. Что ж, это неудивительно, опять все ложится на больную спину главного пострадавшего.       К изумлению Джисона, все оказывается с точностью до наоборот. Минхо тем же вечером дожидается его на кухне, до которой парень добирается почти без приключений, уже чуть более бодро. Сидит на стуле, весь из себя такой сдержанный и непоколебимый, пьет кофе. А на Джисона даже не смотрит, словно и не заметил его присутствия.       — Ну что, — осторожно пробует новоприбывший, тяжело бухаясь на свободное место и вперивая пристальный взгляд в ведьмака, — так и не спросишь, как я себя чувствую? Ни разу ко мне не зашел, пока я умирал от боли.       — Не драматизируй, — ровно произносит Минхо, не поворачивая головы. Смотрит в панорамное окно, чуть щурясь от света заходящего солнца. Джисон тихо вздыхает, с неудовольствием отмечая, что менее привлекательным хозяин Дома Равновесия не становится. — После мази, которую я тебе дал, все проходит за одну ночь.       — Ага, конечно, — парень ерзает на стуле, находя более удобное положение. — А что насчет…       — Я решил кое-что, — Минхо ставит кружку с недопитым кофе на стол и, помедлив, встречается глазами с Джисоном. — Нам осталось не так много времени, и я не желаю, чтобы мы оба остались с какими-то неприятными воспоминаниями. Как ты смотришь на то, чтобы ничего не менять через силу? Чтобы оставить все так, как есть, и плыть по течению? Как минимум до тех пор, пока ты не уедешь, — он подчеркивает интонацией последнее предложение. — А если захочешь вернуться… Там дальше будет видно.       — Хочешь сказать, что не против держаться за руки, если так получится? — не удерживается от очередной шуточки Джисон, не совсем веря своим ушам. Неужели Минхо научился пользоваться мозгами? — Прости-прости, молчу, — идет на попятную парень, уловив изменившийся взгляд ведьмака.       — Я просто предлагаю… ничему не мешать, — подбирая слова, объясняет тот. — И посмотреть, что из этого получится. Из-за тебя и так все пошло наперекосяк, хуже уже не будет.       Не успевает он толком договорить, как на лице Джисона расцветает довольная улыбка. О, он совершенно, абсолютно, точно согласен на такое предложение.