Часть 1
17 сентября 2022 г., 21:31
Многие омеги пахнут цветами. Омежьи запахи сладкие и нежные. Иногда это солнечный фруктовый аромат свежих персиков, сочащихся нектаром. Иногда — ванильный сливочный букет приторно-кондитерского вкуса, оседающий на языке тёплым жжёным сахаром. Фрукты, сладости, цветы… Омежку хочется вдыхать. Дотронуться. Лизнуть. Попробовать. Впитать…
Притяжение. Вот главное определение для каждого нормального омеги. Лучшие среди них — это всегда магниты. К ним тянутся люди. Их любят дети и животные. Они словно принцессы Диснея в волшебном лесу. Стоит им запеть, и одинокая полянка в глубине дремучей чащи освещается солнцем, и на неё, боязливо принюхиваясь, выходят лесные зверята. В жизни, конечно, всё немного иначе. Солнце не всегда озаряет нам путь, а вместо кроликов и оленят нас окружают тигры и гиены. Омеги — хрупкие существа. Им следует сторониться дремучих лесов и не привлекать к себе лишнего внимания. Но если твоя природа — это и есть привлекательность в чистом виде, и спрятать её ты не в силах, то как же быть? Самые лучшие омеги всегда самые магнетические. Перед их чарами невозможно устоять. Хищники сбегаются, словно на водопой в засуху…
— Выбери самого сильного и ничего не бойся.
Мама с детства внушала Хёнджину эту простую и старую, как мир, истину. Если ты слаб, положись на сильного. Если тебя все хотят, будь рядом с тем, кого все боятся. Равновесие — суть этого мира. Следуй правилам и будешь счастлив. Хёнджин следовал всем правилам. И был абсолютно несчастен. Его жизнь была раем, но он горел в аду. Правила не работают. Если ты сам неправильный.
— Ли Минхо? Да ты бредишь. Спустись на землю, Хёнджин. Это слишком даже для тебя! — смеялся двоюродный брат Хёнджина, альфа Хан Джисон.
— Слишком? Почему же? По-моему, всё более чем справедливо. Я лучший. Он тоже. Мы будем парой года. Да вообще десятилетия, — Хёнджин убрал небрежным жестом волосы с лица, и Джисон, как обычно, завис.
Не было на свете альфы, который не залипал бы на Хёнджина. На самые простые его жесты и нелепые слова. Стоило Хёнджину нахмурить лоб, и все умилялись. Он говорил глупость, и все таяли, вздыхая. Едва он надувал обиженные губки, и всех альф бросало в холодный пот. А его смех заставлял учащённо биться практически любое сердце.
Хан знал Хёнджина с детства. Он обожал и охранял своего кузена. Был, как и все, немного влюблён и даже ревновал. Но он ни разу не нарушил границ и берёг их дружбу, над которой многие смеялись. Никто не верил, что, будучи рядом с таким омегой, альфа его не хочет. Джисон часто спрашивал себя, почему он так хорошо держит себя в руках? Оттого лишь, что они родственники? Или есть что-то ещё, что не даёт ему пересечь черту и отпустить себя? Возможно, отпускать и нечего?
Они почти везде ходили вместе, и это вызывало пересуды. Но всё равно желающих приблизиться к Хёнджину меньше не становилось. Наоборот. Их число росло в геометрической прогрессии. Ему в этом году исполнилось восемнадцать. Пора было что-то решать. Ему и так не давали прохода. Невозможно было вечно прятаться за спиной своего брата и его весьма небогатой родни. Нужен был альфа, который раз и навсегда оградил бы Хёнджина от притязаний кого бы то ни было и заставил бы всех поджать хвосты.
— Ли Минхо — самый богатый человек в Корее. Ты не понимаешь, о чём говоришь. Хёнджин! Ты меня слушаешь?
Хан с силой потёр переносицу. У него разболелась голова. Хёнджин же был невозмутим. Он стоял перед зеркалом и поправлял свою одежду. На нём была школьная форма ученика старших классов. Белая рубашка, тёмно-зелёная жилетка в клеточку, чёрные строгие брюки и тёмно-зелёный жакет с вензелем школы, серебристыми нитями вышитым на нагрудном кармане.
— Ну, всё верно. В современном мире сила — это деньги, — чистый взгляд Хёнджина выражал недоумение. — Значит, Ли Минхо — самый сильный альфа из всех. Что не так?
Джисон закатил глаза.
— Да разве дело в нём? Кто спорит, что он лучший? Я говорю о том, что ты к нему даже подойти не сможешь. Перестань витать в облаках и подумай о чём-то более реальном.
Хёнджин усмехнулся, и Джисон впервые увидел на милом, почти детском лице брата это хищное выражение. Он даже слегка оторопел. Словно Хёнджин перестал быть самим собой и на мгновение стал кем-то другим. Холодным. Диким. Обжигающе бесстрастным. Это длилось лишь мгновение. Пару секунд. Лицо Хёнджина вновь стало таким же, как всегда. Манящим и тёплым, по-омежьи притягательным.
— Не попробуешь — не узнаешь, — Хёнджин мягко повёл плечами. — Заберёшь меня после занятий? Мне нужно пробежаться по магазинам и в салон. Привести себя в порядок. Вечером нам с тобой предстоит попасть на вечеринку на крыше небоскрёба. Не могу же я ударить в грязь лицом перед будущим мужем.
— Хёнджин! — Джисон повысил голос. Но омега, не обращая внимания на его увещевания, спокойно направился к выходу из дома.
— Я опаздываю. Поехали, — промурлыкал Хёнджин. Хан послушно последовал за ним.
Джисон нервно выстукивал пальцами по кожаной обивке руля. Уже почти восемь, а Хёнджина всё нет. Омеги могут ходить по магазинам вечно. Хан вздохнул и откинулся на спинку сиденья своего внедорожника. Ему ужасно не нравилась эта опасная затея с проникновением на вечеринку, куда их не приглашали. Хотя, что может случиться, он не знал. Ну, выкинут их с праздника, если обнаружат. Что в этом такого страшного? Но Хана почему-то съедала смутная тревога. Он никак не мог успокоить своё сердце. В воздухе словно пахло неприятностями. И Джисон доверял своим инстинктам. Альфа вздохнул и провёл ладонями по лицу. Он скучающим взглядом смотрел в окно автомобиля. На выходе из огромного, сияющего витринами дорогих магазинов торгового центра сновали люди. Свет заходящего солнца переливался золотом и бронзой на зеркальных стенах. Джисон увидел брата, идущего к машине, и его сердце замерло. Хёнджин редко пользовался косметикой и старался неброско одеваться. Всё потому, что он тяготился излишним вниманием и пытался спрятаться за формальной одеждой и милым выражением лица. Конечно, это почти не срабатывало. Его природная красота всё равно была видна всем, кто имеет глаза. Но сейчас его внешность обрела убийственную силу. Люди расступались перед ним и смотрели ему вслед. Альфы замирали на месте и невольно пытались сделать шаг навстречу. Хёнджин быстро шёл к машине, но время будто остановилось. Он был одет в шикарный чёрный костюм ИвСенЛоран, чёрный шелковый топ и лакированные узкие ботинки на невысоком каблуке. Его волосы были ярко-красного цвета и убраны назад. Бледная кожа, ледяные глаза, полные капризные губы.
Джисон нажал кнопку зажигания. Сегодня для него определенно день открытий. Уже второй раз за день его брат удивлял не на шутку.
Хёнджин сел в салон авто. Джисон ощущал на себе множество взглядов. Его рассматривали и оценивали. В чью машину сел этот омега? Кто этот счастливчик? Хан закусил губу и рванул с места. Если бы взгляды могли убивать, он был бы уже мёртв.
Почти десять часов вечера. Солнце село. На парковке, позади главного здания LeeKnowGroup притаился чёрный внедорожник Джисона.
— Пора, —Хёнджин потянулся к двери автомобиля.
— Постой, — Джисон схватил Хёнджина за руку. — Может, передумаешь? Мало ли что? Вдруг что-то пойдёт не так, и я не смогу тебя защитить?
Хёнджин фыркнул:
— Хан, чего ты паникуешь? Что может случиться? Самое страшное — нас просто не пустят, — он попытался открыть дверь, но Джисон не отпускал.
— Ты не понимаешь, — Хан не знал, как подобрать слова. — Ты себя не видишь. Тебе не стоит сознательно идти на риск. Любой альфа пойдёт на преступление просто потому… потому что ты такой…
Хёнджин вздохнул и расслабился. Он мягко коснулся щеки Джисона прохладной ладонью.
— Хан. Я знаю, как выгляжу, и буду очень осторожен. Ты ведь меня знаешь. Разве я когда-то искал неприятностей?
— Нет, — Джисон сглотнул.
Его внутренности скручивало от страха. Но отказать Хёнджину он не мог.
Они вышли в прохладную октябрьскую ночь и двинулись ко входу на пожарную лестницу. Им нужно было незаметно попасть на третий этаж, проникнуть в холл и суметь подняться на лифте на крышу небоскрёба. Туда, где уже во всю гремела вечеринка года, посвящённая празднованию двадцать шестого дня рождения самого богатого человека в Корее.
***
Проебаться сильнее было просто невозможно. Хёнджин замер, тяжело дыша. Его сердце колотилось, как бешеное. Давно он так не бегал. И это ещё полбеды. Он был один. И он, похоже, заблудился. Им без проблем удалось подняться до девяноста восьмого этажа. Ещё два пролёта, и они на месте. Но оказалось, что лифт дальше не идёт, и на крышу можно подняться только по парадной лестнице. А там на входе было столько охраны, что и муха не пролетела бы. Был ещё вход для персонала. Там спокойно проходили официанты, и Хёнджин с Джисоном сунулись туда. Но им не повезло. Завидев приближающихся альф в чёрных костюмах, Джисон пихнул Хёнджина за угол, а сам пошёл им навстречу. Его, естественно, под руки препроводили куда следует. Хёнджин же долго плутал по коридорам, пока не наткнулся на ещё двоих охранников. Ему удалось незаметно убежать, но как теперь выбраться хотя бы к центральному входу, он не знал. Он оказался в просторном тёмном зале с огромными панорамными окнами от пола до потолка. Здесь было тихо и безлюдно. Видимо, в этой части здания были офисные помещения. Хёнджин заметил длинный стол для переговоров и несколько кресел. Он решил пройти до конца и посмотреть, нет ли там двери или лестницы наверх. Пройдя почти до середины помещения, Хёнджин на минуту остановился у огромных окон. Внизу светился неоновыми всполохами город. Сеул жил, дышал, словно огромная блестящая змея раскручивала свои кольца под ногами Хёнджина. Заворожённый, он приник горячим лбом к стеклу. Его на секунду обожгло холодом. Омега прикрыл глаза. До течки ещё было далеко, но от волнения и бега он уже чувствовал, как распускается его природный аромат, слишком редкий и прекрасный. Он старался заглушать его, принимая таблетки. Но сегодня он решил идти ва-банк и поэтому не прятался. Ли Минхо должен не только увидеть, но и почувствовать. Хёнджин открыл глаза и глубоко вздохнул. Нужно было взять себя в руки и идти. Внезапно он застыл. Страх сковал его тело. Он впервые почувствовал это так сильно. Он был доминантным омегой. Его сложно было ментально прогнуть. На такое был способен только доминантный альфа. А это огромная редкость. Всего полпроцента населения планеты. Сколько таких людей в Сеуле? И какова вероятность, что один из них в этом помещении? Хёнджин сжал зубы и развернулся. В темноте огромного зала он не видел никого. Но чувствовал. Он был тут не один. Давящая природа того, кто стоял напротив Хёнджина и был невидим глазу, делала воздух тяжёлым и пригибала к земле. Хёнджин сделал глубокий вдох и повернулся вправо. Ошибки быть не может. Сильный мускусный запах, смешанный с чистым ароматом сандала, бил в нос и пробирался под кожу. В сердце Хёнджина кипящей волной поднимался безотчётный ужас. Буквально ослепляющий. Хёнджин знал себя. Он не робкого десятка. Хоть Джисон и не знает, но Хёнджин мог легко постоять за себя. Его тело, мягкое и гибкое внешне, под кожей таило стальную силу мышц. Хёнджин до кровавых мозолей занимался с раннего детства. Слабость ему претила. И больше всего на свете он боялся страха. Поэтому хотел себе такого пса, чтоб все вокруг боялись. За этим он сюда пришёл. И наткнулся на того, кого не сможет обойти. Он это явно чувствовал. С обычным Альфой он бы справился. Не без труда, но всё же. Но тот, кто смотрел на него из темноты, не был обычным. Хёнджин никогда не встречал подобного. «Не судьба», — мелькнуло в голове. Хёнджин прикрыл на секунду глаза и расслабился. Он позволил страху литься сквозь себя, пустил его по венам и двинулся навстречу. У его внутренней омеги нет другого оружия, кроме этого. Он раскрылся и убрал шипы. Осталась лишь чистая, алая, влажная Роза. Королевский цветок. Густой, пряный, сбивающий с ног аромат. Ни грамма сладости. Только чистое восхищение. Царственная сила. Неприступность и холод безупречности. Хёнджин кожей почувствовал чужую дрожь. И услышал, как альфа сделал шаг назад. Отступил. — Кто ты и что здесь забыл? — мягкий спокойный голос прорезал тишину. Да. Именно так звучит сила. Хёнджин знал. Он и сам такой. Никакой резкости. Дерзость — черта слабаков. — Я заблудился, — Хёнджин улыбнулся в темноту. — Вы не знаете, отсюда есть выход на крышу? — Есть, — в голосе промелькнула усмешка. — Но он для личного пользования. — Хмм, — Хёнджин закусил губу. — Проведите меня. Я никому не скажу, что Вы воспользовались тем, что для Вас не предназначено. Из темноты раздался тихий смех. — С этим как раз таки нет проблем, малыш. Я тут могу ходить, где угодно. Тут всё предназначено для меня. Хёнджин не особо удивился. Альфа такой доминантной природы наверняка занимает здесь какой-то серьёзный пост. Возможно, начальник охраны или личный телохранитель самого Ли Минхо. Поэтому у него есть доступ везде. — Мне очень нужно попасть на крышу. Пожалуйста. Проведите меня. Хёнджин сделал несколько шагов вперёд и почувствовал, как загустел запах сандала, и его обдало жаром. Он различил в темноте силуэт высокого, крепкого человека в костюме. Он стоял, держа руки в карманах. Хёнджину на секунду показалось, что альфа снова едва не сделал шаг назад. Словно читая его мысли, человек напротив задумчиво произнёс: — Немыслимо. — Что? — Хёнджин сделал вид, что не расслышал. — Я снова едва не отступил перед тобой. Это странно, — высокая фигура двинулась к Хёнджину и замерла. Хёнджин не шевелился. — А вот ты не отступаешь. — Я не привык, — машинально ответил Хёнджин. И снова этот тихий глубокий смех. —Ты смелый, малыш? Или просто не чувствуешь? — голос стал немного хриплым. Это возбуждение. Хёнджин ни с чем бы это не спутал. — Чувствую. Но я доминантный омега. Я могу спрятать свой страх. Хёнджин пожал плечами, словно они болтали о погоде, и ему совершенно безразлично то, что он один на один со зверем. Человек напротив вдруг рассмеялся, запрокинув голову. Напряжение спало в один миг. — Прости, детка, я не хотел тебя пугать. Это происходит само по себе. Ты же знаешь? — мужчина старался говорить мягко. Было заметно, что он держит себя в руках. А если быть точнее, то наступает себе на горло. Омега перед ним был воплощённый соблазн. Гибкий силуэт, мягкие линии, изящные изгибы и умопомрачительный запах. Альфа видел и чувствовал многих. Он ненавидел приторную омежью сладость и мягкую податливость. Даже альфы перед ним склоняли головы. Об омегах и речи не шло. Он встречал доминантных омег, но никогда не видел настолько несгибаемых. Из-за отсутствия сладости в запахе и столь сильного сопротивления он сперва решил, что перед ним молодой альфа, возможно, подросток. Просто худенький. Но когда понял, что это омега, то едва сдержал себя. Ему до зуда в костяшках пальцев захотелось коснуться, вывести на свет, развернуть, раскрыть, рассмотреть и изучить. Его трясло от желания и любопытства. Он давно не испытывал подобных чувств. — Знаю, — прошептал Хёнджин, и от этого шёпота альфа задрожал, словно от удара. В мозгу красной лампочкой загорелось: «опасность». — Как тебя зовут, малыш? — голос альфы выдал его с потрохами. Он даже не видит лица омеги, а уже его хочет. Так сильно, что даже прогибается. — Хван Хёнджин, — омега протянул руку и коснулся локтя альфы. И от этого прикосновения прошибает током. Электричество течёт по венам и хочется непроизвольно застонать. — Пойдёмте? Шах и мат. Альфа усмехнулся про себя. Он взял омегу за руку и подчинился. Повёл его к выходу на крышу… В светлом коридоре были слишком белые стены и яркое освещение. После темноты Хёнджин не мог сфокусироваться. Он часто моргал и ничего не видел перед собой. Его спутник же, напротив, нисколько не растерялся при свете. Резко развернул и прижал Хёнджина к стене. Альфа смотрел на растерянное лицо омеги, и его зрачки расширялись, практически перекрывая радужку. Сильная горячая ладонь взяла Хёнджина за подбородок и запрокинула его голову, приближая лицо. Альфа разглядывал и впервые за долгое время терял над собой контроль. Он нервно облизнул губы и произнёс: — Ты занят, малыш? Хёнджин непонимающе моргнул ещё пару раз, пока картинка наконец не прояснилась. Он смотрел в большие карие глаза человека, которого хорошо знал из сми и интернета… «Всё-таки судьба» — Нет, Минхо-Хён. Я свободен. Хёнджин расслабился. Перед ним был самый сильный альфа из всех возможных. Самое время проявить слабость. Он обвил руками шею Минхо и выпустил феромоны. Головокружение. Ли Минхо ощутил падение. Он потерялся в пространстве, не понимая, где верх, где низ. Аромат такой природы он встретил впервые. Этому невозможно сопротивляться. Королевская роза и… — Ядовитый плющ… — выдохнул он прямо в губы Хёнджина. Поэтому нет сладости. Поэтому он так силён. Поэтому проникает под кожу и пьянит так быстро. И ещё он вызывает зависимость сродни наркотической. Хёнджин — эксклюзивный дилер, единственный, кто может дать тебе дозу. — Если поцелуешь меня, отравишься, — рассмеялся Хёнджин. — И уже не сможешь от меня отказаться. — Это так щедро с твоей стороны, малыш, — жаркий шёпот Минхо опалил нежную кожу на щеке Хёнджина. — Что? — Хёнджин удивлённо изогнул брови. — Предоставить мне выбор, — усмехнулся Минхо. — Но дело в том, что это ты уже не сможешь от меня уйти. А я человек жадный. И выбора тебе не дам. Горячие губы Минхо обжигали. Хёнджин физически ощутил, насколько силён внутренний зверь этого альфы, и его невольно наполнил почти звенящий восторг. Да. Это именно то, что нужно. Никто не сможет даже глаза на Хёнджина поднять. От этой мысли сердце омеги забилось в бешеном ритме. Минхо же ошибочно решил, что это от страсти. Он целовал Хёнджина и пьянел. Стремительно, почти мгновенно. Яд проникал в кровь, заставлял напрячься все жилы, отпустить все тормоза. Минхо стонал в поцелуй и что-то бессвязно шептал. Хёнджин усмехнулся. Альфа облизывал омегу и страстно сжимал, шептал грязные слова, нежные слова, тихие просьбы и горячие предложения. Хёнджина это всё мало волновало. Он с трудом отстранился. Взгляд Минхо был стеклянным и пустым. Альфа был полностью одурманен одним лишь поцелуем. — Нам нужно на крышу, Хён, — тянул слова Хёнджин. — Там гости. Вечеринка. У тебя ведь день рождения. — Главный подарок я уже получил, малыш, — Минхо чувствовал, будто, отдаляясь, Хёнджин отрывает от его тела кусок. Руку. Или ногу. Или, быть может… сердце… — Я должен найти брата. Он наверняка беспокоится обо мне, — Хёнджин смотрел просящим взглядом. Отказать невозможно. Минхо — альфа. Его омега просит, значит, нужно выполнять. — Идём, — Минхо обнял Хёнджина за талию и повёл за собой. Его сердце трепещет, а тело горит. Он думал только о том, чтобы не отпускать этого человека от себя. Никогда. Джисон в отчаянии звонил Хёнджину. Уже в который раз. Он начинал уже думать о том, чтобы вызвать полицию и сообщить о пропаже. Его час назад выдворили из здания. Он торчал ночью на парковке и безрезультатно пытался дозвониться до брата. Но внезапно на звонок ответили. Хёнджин взял трубку и спокойным голосом спросил: — Хан, ты где? Джисон едва не задохнулся. — Хёнджин, ты как? С тобой всё хорошо? Ты не отвечал. Я так нервничал. Боже. Я на парковке у машины. Меня вывели из здания. — Будь там. Я пришлю за тобой. Хёнджин отключился, а Джисон, слегка дрожа, попытался унять сердцебиение.***
Утром следующего дня Хёнджин проспал школу. Они с Джисоном вернулись под утро, внаглую удрав с вечеринки. Хёнджин не сомневался, что Минхо его найдёт. Он теперь просто не сможет справиться с собой. Его будет ломать, и он придёт за дозой так или иначе. И это у них ещё не было секса. Они просто много и жарко целовались. И яд Хёнджина вызывал у Минхо эйфорию и сумасшедшее желание. Минхо не знал о том, что это только цветочки. Самая сильная концентрация яда в смазке, во время течки секс с таким омегой сводит с ума настолько, что слабый альфа может умереть от передоза. Хёнджин с трудом разлепил глаза, слыша сильный и настойчивый стук в дверь. — Хёнджин! Хёнджин, ты спишь? Милый. Просыпайся. К тебе пришли. Дорогой, всё хорошо? Ответь, пожалуйста. Его тётя, мать Джисона, звала его, и в её голосе сквозила явная тревога. Хёнджин усмехнулся. Его тётя — омега. Очень добрая и милая женщина. Естественно, в присутствии Ли Минхо она с трудом могла держать себя в руках. А то, что это он, Хёнджин не сомневался. Его давящая плотная энергия буквально заполняла дом. Он был в ярости. Сто процентов он не спал и сейчас с трудом сдерживает себя от того, чтобы не выбить дверь в комнату и не забрать Хёнджина силой. Вот был бы скандал. Хёнджин улыбнулся в подушку. Шикарные были бы заголовки газет. «Владелец LeeKnowGroup устроил погром в доме приличных обывателей». — Сейчас встану, тётушка, — елейным голосом протянул Хёнджин. Он неохотно поднялся с постели и подошёл к зеркалу. Лицо было бледным, а глаза сонными. Яркие волосы падали на лоб. Губы искусаны и припухли. На шее засосы. Хёнджин потянулся, расправил плечи, размял шею и огляделся, ища одежду. Он спал абсолютно голым и обычно по утрам надевал пижамные штаны и майку. Сейчас же ему на глаза попался белый махровый халат. Он накинул его на плечи, запахнулся и подвязал мягкий пояс. Нашёл у кровати тапочки и обулся. Провёл рукой по волосам и пошёл к двери. Он думал спуститься на кухню, но распахнув дверь в свою комнату, замер от неожиданности. Прямо на пороге стоял Ли Минхо, и его взгляд не предвещал ничего хорошего. Хёнджин оглядел коридор в поисках тёти, но её и след простыл. На помощь ему никто не придёт. Минхо легонько втолкнул Хёнджина назад в его комнату, зашёл следом сам и захлопнул дверь. В следующую секунду он уже обхватил Хёнджина за талию и притянул к себе. — Голым спишь, детка? — зашептал он, наклоняясь к шее и шумно вдыхая тёплый аромат розы. Хёнджин запрокинул голову, беззащитно обнажая горло. Минхо приник к его коже, провёл губами по своим же засосам и слизал капельку пота с шеи Хёнджина. Всё его существо мгновенно успокоилось, как только омега оказался у него в руках. Когда Хёнджин ушёл с вечеринки, даже не попрощавшись, Минхо чуть не сошёл с ума. Его ярость к утру превратилась в агонию. Естественно, Хёнджина нашли очень быстро. Вся информация об этом омеге была предоставлена Минхо через пару часов. Он сорвался к Хёнджину в дом с самого утра. Ему даже в голову не пришло отправить за ним кого-то другого, настолько сильно Минхо хотелось его увидеть, обнять и снова попробовать… — Не могу спать в одежде, Хён. Мне постоянно жарко, — тихо ответил Хёнджин. Запах сандала стал насыщенным, густым, но оставался таким же чистым. Хёнджин чувствовал возбуждение Минхо, видел его дикую страсть. Его горячие руки гладили спину и сжимали ягодицы сквозь мягкую ткань. Минхо держал себя в руках. С трудом, но контролировал своё желание. — Я хочу тебя забрать, — прошептал он. Хёнджин вздрогнул. Минхо расценил это как страх. — Малыш, я хочу, чтобы всё было серьёзно. Скажи мне, что ты хочешь, и я дам тебе это. Свою фамилию, свои деньги, свой дом, свою жизнь. Хёнджин улыбнулся. — Мне ничего не нужно. Только ты сам. Эта ложь была так сладка, что Минхо с радостью проглотил её. Хёнджин облизнул свои губы и прильнул к губам Минхо. — Хочу принадлежать тебе, Минхо-Хён, — шептал Хёнджин в поцелуе. — Сделай меня своим. Так, чтобы никто не посмел даже взглянуть на меня. Конечно, это самое сильное желание каждого альфы. Сделать омегу своим. А альфа такой доминантной природы, как Ли Минхо, имеет в несколько раз более сильные инстинкты, нежели кто-либо другой. Возможно, им управлять будет даже легче. Хёнджин льнул к сильному телу, отдавался рукам, целовал глубоко и мокро. Он прекрасно играл омегу таким, каким его желал бы видеть любой альфа, и Минхо-Хён не исключение. Запах Хёнджина сводил с ума. Его феромоны опьяняли. Его лицо безупречно, а тело восхитительно. Ловушка захлопнулась. И Минхо пропал. У него было много партнёров, но он никогда не влюблялся. Омеги вешались на него, но он даже не думал о женитьбе раньше тридцати. А сейчас, сжимая в объятиях гибкое тело Хёнджина, Минхо хотел лишь одного — привязать к себе этого человека навечно. Между ними ещё даже не было секса, они только вчера познакомились, а самый богатый человек в Корее уже был готов хоть сейчас к алтарю. «Надо было поспорить с Джисоном на что-то существенное», усмехнулся про себя Хёнджин, пока Минхо вылизывал его ухо и развязывал пояс халата. Хёнджину было всё равно. Он мог хоть сейчас раздвинуть ноги и заняться сексом. Он был девственником, и это явно чувствовалось в его аромате. Он ещё не до конца раскрылся, и альфа учуял это ещё вчера. От осознания этого у Минхо дрожали руки. Он боялся испортить, причинить боль, моральную или физическую. Хёнджин виделся ему невинным и прекрасным ангелом, который был чист и предназначен только для него. Романтические сопли настолько забили голову альфе, что Хёнджин, видя это, едва сдерживал смех. Хёнджин никогда не спал ни с одним альфой. И не делал бы этого до конца своих дней. Если бы не нуждался в защите и не привык с детства отбиваться от истинных хозяев этого мира. Альфа был нужен ему как охрана для его маленького уютного дома, в котором он будет жить тихо и спокойно, пока его верный пёс отгоняет от него других альф и обеспечивает безбедное существование. Хёнджин прикрыл глаза, наслаждаясь этими мыслями. Минхо же, уловив выражение явного блаженства на красивом лице, подумал, что Хёнджину хорошо от его ласк, и он млеет. — Я тоже хочу тебя, малыш, — вырвал Хёнджина из мечтаний альфа. — Но мы должны всё сделать правильно, ведь это будет твой первый раз. Я прав? Минхо тяжело дышал. Хёнджин в его руках был словно хрупкое хрустальное сокровище, которое нельзя разбить или обидеть. Хёнджин закусил губу и опустил глаза, пытаясь изобразить смущение. — Откуда ты узнал, Хён? — пролепетал он, прекрасно зная ответ на этот вопрос. — Малыш, твой запах не врёт. Тебя никто раньше не касался, — последнюю фразу Минхо произнёс дрожащим голосом. Это было одновременно и утверждение, и вопрос, и мольба. Хёнджин замотал головой. — Нет. Никто, — он уткнулся лицом в грудь Минхо и глухо сказал. — Тебе, наверное, неприятно иметь дело с совершенно неопытным омегой? Ооо. Эти слова попали точно в сердце. Минхо ласково гладил Хёнджина по спине и утешал, словно ребёнка. — Нет, малыш. Наоборот. Это только распаляет меня. Я безумно хочу тебя. Секс — это как езда на велосипеде. Один раз проедешься и уже всё умеешь. «Даже мой дедушка уже такими фразами не разговаривает», подумал Хёнджин, а в слух весело рассмеялся. Халат распахнулся, практически полностью обнажая тело Хёнджина. Он прильнул к Минхо и заглянул ему в глаза призывным взглядом. — Может быть, мы хотя бы немного поласкаем друг друга? — срывающимся голосом сказал Хёнджин. Он прекрасно видел, что Минхо уже просто на грани. Но продолжал испытывать его силу. А в том, что этот альфа невообразимо силён, Хёнджин не сомневался. Минхо провёл ладонью по обнаженной коже на груди Хёнджина, огладил спину, несильно сжал упругие половинки. — Хочу облизать тебя всего, — голос Минхо хрипел. — Ты такой сладкий мальчик. Хёнджин неловко стянул с плеч Минхо пиджак и начал расстегивать пуговицы на его рубашке, но Минхо остановил его руку. — Подожди, — Минхо с трудом сглотнул. Он хотел было что-то сказать, но Хёнджин вдруг выскользнул из объятий и пошёл к кровати, сбросив на ходу халат. Белая кожа, широкие плечи, узкая талия, упругие бёдра. Минхо не мог оторвать глаз. Хёнджин просто лёг на живот и обнял подушку. Когда Хёнджин сбежал от Минхо среди ночи, тот не мог не подумать, что это своего рода манипуляция. Из разряда «побегай за мной». Так поступали многие омеги. Играли в недотрогу, чтобы крепче привязать. Минхо смешили эти игры. Он таких стеснительных блядей на дух не выносил. Но иногда подыгрывал, если было настроение. Но о том, чтоб привязаться, и речи не шло. Хёнджин же вёл себя странно. Вчера недотрога, а сегодня уже полностью раздет и готов хоть сейчас. Минхо не смог пока понять его игру. Но сможет, в этом он не сомневался. Он подошёл к постели и остановился у края. Хёнджин смотрел из-за плеча, лёжа на животе и прижимая к груди подушку. Его ледяные глаза не выражали ничего, кроме похоти. Этот откровенный взгляд совсем не подходил его ангельскому лицу. Впрочем, сейчас Хёнджин скорее походил на демона инкуба с красными волосами, бледной кожей и без одежды. Он мог бы выпустить феромоны, и Минхо ползал бы послушным псом у его ног. Но Хёнджин отлично знал, что бесплатной бывает только первая доза. Дальше нужно платить. И Минхо-Хён заплатит. Столько, сколько понадобится. Он видел, как Минхо пожирает глазами его тело, скользит взглядом, словно облизывает, не прикасаясь. Очень сильный альфа. Только такой мог держать себя в руках в этой комнате, наполненной их переплетёнными ароматами. Сандал был чистым, а королевская Роза душила. Хёнджин усмехнулся, пряча лицо в подушку и раздвигая ноги. Он физически ощущал, как реагирует Минхо на эти простые действия. Как его трясёт, и он сжимает руки, пряча их в карманах. Сажает самого себя на цепь. Восхитительно. Этому альфе нет цены. Если бы Хёнджин был другим, он бы даже влюбился. Потерял бы голову от Минхо. Минхо осторожно наклонился и упёрся руками в кровать по обе стороны от тела Хёнджина. Кожа омеги пахла розовой водой и была такой гладкой. Альфа коснулся губами выступающего позвонка между лопатками и почувствовал, как мелкая дрожь прошла по спине Хёнджина. Тот рвано вздохнул, и Минхо заворожённо наблюдал, как напрягаются его мышцы. Он с трудом удержал себя от того, чтобы не вцепиться зубами в напряженную плоть под собой. Минхо легонько целовал спину Хёнджина вдоль позвоночника, спускаясь ниже к ложбинке между ягодиц. Он знал, что не упустит своего и будет раскладывать этого омегу, как угодно и сколько пожелает. Но сейчас Минхо хотел просто попробовать. Он сжал рукой упругую половинку и оттянул, слегка коснувшись подушечками пальцев сжатого колечка мышц, пуская мурашки по ногам Хёнджина. Затем широко мазнул языком вдоль ложбинки и улыбнулся, когда Хёнджин неловко дёрнулся навстречу этой осторожной ласке. Омега хотел большего, и Минхо ему не откажет. Альфа облизал губы и приник к нежной коже между ног Хенджина влажным поцелуем. Он облизывал его дырочку жадно и мокро, оттягивая кожу ягодиц, доставая до самых чувствительных мест. Хенджин стонал в подушку и двигал бёдрами. Он непроизвольно развёл шире ноги, открывая лучший доступ. Минхо раскрывал его пальцами и толкался внутрь горячим языком. Еще чуть-чуть и смазка потечёт по внутренней стороне бёдер Хёнджина. Минхо сглотнул слюну, уже смешанную с небольшим количеством смазки, и через минуту ощутил, как по венам растекается пожар. Концентрированный чистый яд нёс эйфорию и затмевал рассудок. Минхо стонал, не в силах оторваться от Хёнджина. Вбирал в себя его соки, жадно слизывал ещё и ещё. Пробирался языком глубже, вылизывая упругие стеночки, собирая с них смазку. Минхо словил настолько сильный приход, что забыл о том, где он, кто он такой и не вспомнил бы даже своё имя, если бы его сейчас спросили. Хёнджин отодвинул Минхо от себя. Тот, едва не плача, пытался уткнуться между ног Хёнджина и продолжить, но Хёнджин лишь смеялся и шептал: — Нельзя сразу слишком много, Хён. Отходить будешь тяжело. Он перевернулся, и Минхо положил голову Хёнджину на бёдра, дышал ему в пах и словно животное, облизывал его вставший член. Минхо совершенно не соображал. Его забирало мощно, и Хёнджин гладил его по волосам, глядя в потолок. «Возможно, даже секс с этим альфой будет вполне сносен», подумал Хёнджин. «Если он будет вылизывать меня почаще». Ему хотелось рассмеяться и спихнуть с себя это тяжёлое тело. Но время для открытого пренебрежения настанет ещё очень и очень нескоро. Поэтому Хёнджину оставалось лишь терпеть.
