Часть 2
17 сентября 2022 г., 21:41
Спустя две недели Хёнджин безумно устал. Он в принципе и не думал, что будет легко. Но Минхо ему ужасно надоел. Альфа уговорил Хёнджина переехать. В роскошном особняке Ли Минхо Хёнджину, конечно, нравилось. Это не скромный дом его дяди, в котором им пришлось ютиться с тех пор, как мама Хёнджина умерла. Отца он никогда не знал. И сестра его матери забрала омегу в свою семью.
— Я хочу купить дом для своих родственников. Тот, в котором мы жили, ужасен, — как бы между делом сказал Хёнджин, когда Минхо обнимал его утром, уходя по делам.
— Я открою счёт на твое имя. Можешь покупать, что захочешь.
Минхо не хотелось говорить. Без поцелуев Хёнджина у альфы начиналась ломка, болела голова и тряслись руки. Хёнджин увернулся и облизал губы под пристальным взглядом Минхо.
— Там хватит денег на новый дом? — прошептал он.
— И не на один.
Минхо не вытерпел и, удерживая Хёнджина за шею, стал жадно целовать его, проникая языком в рот и вылизывая нёбо. Слюна Хёнджина, разбавленный яд, сразу успокаивала его.
Хёнджин задыхался. Он машинально возбуждался от поцелуев и объятий, от горячего тела человека рядом. Но беда в том, что напор и страсть альфы ему были безразличны. Ему всегда хотелось нежности. Медовой тягучей сладости, липкой и приторной…
Минхо наконец оторвался от Хёнджина.
— Малыш, когда мы поженимся, у тебя, как у законного супруга, будет доступ ко всем моим счетам, и ты сможешь больше вообще не спрашивать меня о деньгах.
Глаза Минхо горели. В его крови, насыщенной ядом, стремительно вспыхивало пламя удовольствия, без которого он уже не мыслил жизни.
Хёнджин улыбнулся.
— У меня скоро течка. Надеюсь, ты сможешь взять хотя бы пару дней выходных, чтобы быть рядом со мной? — его тонкие прохладные пальцы коснулись губ Минхо.
— Конечно, малыш. Не сомневайся. Я не выпущу тебя из постели очень долго.
Минхо целовал пальцы Хёнджина, его тонкие запястья и никак не мог заставить себя уйти. С каждым днём это становилось всё труднее. Он уже осознавал, что подсел, и всё время твердил себе, что это не страшно и он сможет взять себя в руки.
— Тебе пора, Хён. Ты опоздаешь, — шептал Хёнджин.
Минхо вздохнул и прикрыл глаза. Трудно. Почти невыносимо. Он знал, что такие омеги, как Хёнджин, — опасные существа. Ядовитый плющ не имел запаха. Он всегда вплетался в какой-то цветочный аромат, усиливая его и забирая сладость. Распознать его можно было лишь по той безумной эйфории, которую испытывал альфа, когда омега выпускал яд вместе с феромонами или же яд попадал в организм альфы через жидкости во время поцелуев и секса. Но бороться было невозможно. Одно дело — знать в теории и совсем другое — испытывать это самому.
Минхо выпрямился и, развернувшись, пошёл к двери не оглядываясь. Его сердце ныло, а тело деревенело тем больше, чем быстрей он отдалялся от Хёнджина. Если бы не его доминантная природа, Ли Минхо бы не вынес подобного…
Едва Минхо вышел, Хёнджин достал телефон и набрал Джисона.
— Ты почему не ходишь на занятия? — первым делом начал возмущаться Джисон, услышав брата.
— И тебе привет, Хан, — засмеялся Хёнджин. — Ли Минхо хочет, чтобы я учился по индивидуальной программе на домашнем обучении. Иными словами, не хочет, чтобы я куда-то выходил. Возможно, после свадьбы будет полегче в этом плане.
— Вы уже женитесь? — присвистнул Джисон. — Вы знакомы две недели!
— И что? Кстати, — протянул Хёнджин. — Поговори с родителями. Вы должны обратиться в агенство недвижимости и найти себе новый дом в хорошем районе. Желательно большой. Я оплачу покупку.
— Ого, — Джисон рассмеялся. — Я смотрю, ты времени зря не теряешь? Я поговорю с родителями, но это как бы не совсем удобно, не думаешь?
— Не думаю, — спокойно ответил Хёнджин. — Наш старый дом мне не нравится, я хочу новый для своей семьи. И ты должен сменить колледж. Я оплачу тебе учёбу, Хан.
— Хёнджин, — начал было Джисон.
— Даже слушать не желаю, — отрезал Хёнджин. — Ты мой единственный брат.
Джисон вздохнул. Он никогда не мог отказать Хёнджину и спорить с ним считал бесполезной затеей.
Минхо к концу дня теперь бывал ужасно раздражён. Ему становилось легче, только когда он ехал домой. Две недели Хёнджин жил у него, и за всё это время они так и не дошли до полноценного секса. Минхо хотел дождаться течки, чтобы первый секс был максимально комфортным для Хёнджина. Это становилось уже смешным и нелепым. Минхо никогда не был излишне романтичен или сентиментален. Его поведение с Хёнджином невозможно было объяснить ничем. Он много раз безумно хотел жёстко трахнуть Хёнджина и каждый раз на альфу накатывала такая слабость, что у него щемило в груди. Его ломало от отсутствия секса, но, прикасаясь к Хёнджину, Минхо буквально улетал. Он впал в сильнейшую зависимость и не собирался отказываться от неё. Это было восхитительно, волшебно. Его разум отключался, а тело становилось лёгким, как воздух, невесомым. Он пытался анализировать свои ощущения и пришёл к однозначному выводу, что женится и поставит Хёнджину метку в любом случае. Любовь, корысть или наваждение. Минхо не волновало определение того, что между ними происходит. Он точно знал только одно. Хёнджин был прав, когда в первую их встречу предупредил Минхо о том, что тот не сможет от него отказаться. Минхо не откажется. Более того, Хёнджин тоже не получит свободы. Никогда.
Минхо давил на газ, обгоняя автомобили и игнорируя светофоры. Его бесило малейшее препятствие на пути к цели…
Хёнджин Минхо не хотел. Но всё равно знал, что будет заниматься с ним сексом и, возможно, долго и часто. Он ждал предстоящей течки и надеялся, что природа естественным образом облегчит этот процесс. Всё-таки в течку хочется секса так или иначе. Едва ли не любой сойдёт. Хёнджин решил, что просто закроет глаза и представит, как его ласкает кто-то, кто ему приятен. Кто-то сладкий и милый, словно облако сахарной ваты. Хёнджин прикрыл глаза и улыбнулся. Иногда он фантазировал об айдолах, которые ему нравились. С милыми щёчками и маленькими мягкими ладошками, которые невесомо касались бы его кожи. Ему хотелось бы ощутить запах карамели или сливок, жжёный сахар или приторную патоку. Один его знакомый в школе пах ванильными кексами. Хёнджин с ума сходил от этого запаха и специально садился за парту позади этого парня, чтобы ощущать этот приятный аромат на протяжении урока. От этих сладких воспоминаний Хёнджин разомлел и уже хотел было коснуться себя, как его новый телефон, который на прошлой неделе купил ему Минхо, завибрировал. Хёнджин нажал «ответить».
— Малыш, — голос Минхо в трубке был напряжён, видимо, ему что-то не нравилось, и он был недоволен.
— Что-то случилось? — промурлыкал Хёнджин.
— Я еду в аэропорт. Задержусь немного.
Хёнджин едва не выдохнул от радости, но постарался сделать голос обиженным:
— Я соскучился. Ты обязательно должен там быть?
— Да. Мне нужно встретить с самолета племянника. Он омега. Ему всего семнадцать. И его нельзя оставить одного или доверить другим. Он прилетает из Австралии. Моя сестра меня предупреждала ещё три дня назад. А я совершенно об этом забыл. Он будет учиться в Корее. Я привезу его в особняк. Вы познакомитесь. Тебе будет не так скучно одному, — Минхо был даже рад, что Хёнджин обижается на его внезапную задержку.
— А ты уверен, что я ему понравлюсь? Я ведь… — Хёнджин не договорил.
Минхо прервал его:
— Малыш. Ты мой будущий муж. Вся моя семья либо полюбит тебя, либо пойдёт к черту. Других вариантов у них просто не будет. Это понятно?
— Да, Хён, — улыбнулся Хёнджин.
***
Племянник омега. Хуёвый расклад. Хёнджин закусил губу. Впрочем, всё может обернуться вполне нормально. Парень окажется истеричным богатеньким мажором, воняющим переспелыми вишнями. Хёнджина тошнило от таких. Но ему катастрофически не везло. Едва лишь хлопнула входная дверь, как Хёнджин явственно учуял сумасшедший запах горького шоколада. Такой густой и сладкий, что закружилась голова. Без примесей ванили или сливок. Просто тёмный терпкий шоколад. Хёнджин встал навстречу и старался не вдыхать глубоко эту тёплую сладость. В просторный зал на первом этаже особняка вошли двое. Минхо и невысокий паренёк со светлыми волосами. Хёнджину стало дурно. Он натянул улыбку и приблизился. Его тело не слушалось, и он молил всех богов, чтобы это списали на смущение и неловкость. Минхо приобнял Хёнджина за плечи и прижал к себе. — Познакомься, это сын моей сестры. — Меня зовут Феликс, — омега грубо прервал Минхо и шагнул к Хёнджину. Хёнджин с огромным трудом сдержал дрожь в своём теле. Голос парня был бархатным и низким. Даже слишком. Казалось, воздух резонировал, когда он говорил. Омега протянул Хёнджину свою маленькую ручку с короткими пальчиками, и тот слишком поспешно схватил её в свою ладонь и пожал. — Хван Хёнджин, — ответил он треснутым голосом. Его сердце забилось так часто и рвано от простого прикосновения. Рука парня была мягкой, тёплой и такой милой, почти детской. — Приятно познакомиться, Хёнджин, — этот голос пробирался под кожу. Хёнджину захотелось закрыть глаза. Феликс солнечно и открыто улыбался. Его ореховые глаза осматривали Хёнджина, и тот ощущал тепло. Парень был красивый, милый, тёплый и абсолютно во вкусе Хёнджина. — Взаимно, — пролепетал Хёнджин, стараясь спрятать взгляд. Пусть думают, что он стеснительный или невежливый, или какой угодно. Лишь бы не догадались, что физически Хёнджина привлекают только омеги. Такие сладкие, как Феликс… От этих мыслей Хёнджину стало жарко. Он чувствовал, что по спине тонкими струйками течёт пот. Ему захотелось выйти на воздух. Запах шоколада был повсюду. Хёнджин сглотнул слюну и ощутил фантомный вкус на языке. Да. Он съел бы Феликса целиком. Шумный вздох Минхо прямо над ухом вырвал Хёнджина из мечтаний. Омега поднял взгляд и тут же наткнулся на ореховый взгляд Феликса. На его губах играла странная улыбка. Он втягивал носом воздух и плотоядно смотрел на Хёнджина. — Словно в королевском саду Версаля, — прошептал Феликс. Хёнджин вздрогнул. Аромат розы распускался прямо на глазах, расходясь волнами, затапливая всё вокруг. Течка. Хёнджин горел. Его лицо порозовело, и он посмотрел на Минхо. Тот буквально пожирал Хёнджина глазами. Его зверь оскалился, и казалось, будто с клыков капает слюна. — У тебя течка, малыш. Почему ты не сказал? — Минхо облизнул губы. В следующую секунду Хёнджин от слабости едва не упал. Его сознание помутнело. Он ухватился за сильные плечи Минхо, и альфа подхватил его на руки, прижимая к себе. Не сказав ни слова, Минхо понёс Хёнджина в спальню… Хёнджин неконтролируемо выпускал феромоны. И Минхо, надышавшись сладким ядом, сходил с ума. Никогда и ни с кем он не чувствовал такого. Наслаждение разливалось, наполняя Минхо до краёв. А после начало выплёскиваться через край. Хёнджин почти не соображал. У него смазка текла по ногам, а горячая дырочка пульсировала и сжималась. Ему было невыносимо жарко. Он сам начал сдирать с себя одежду. Рванул пуговицы на рубашке, обнажая горло. Хватал ртом воздух. Минхо видя это, рычал как дикий зверь. Оказавшись в спальне, он толкнул Хёнджина на кровать и стал быстро раздеваться. Хёнджин извивался на постели и стонал, выгибаясь. Минхо рванул ремень на его брюках и стянул их с Хёнджина, не расстёгивая, царапая пряжкой нежную кожу. Хёнджин захныкал и потянулся рукой к своему уже вставшему члену. Минхо перехватил его руки и резко перевернул Хёнджина на живот. Подтянул его за ноги и поставил в коленно-локтевую у края кровати. Дрожащими пальцами коснулся горячей влажной дырочки и осторожно ввёл сразу два пальца. Хёнджин принимал легко. Смазки было так много и она так умопомрачительно пахла. Яд наполнял легкие Минхо, вызывая эйфорию, испепеляя рассудок. Он растягивал Хёнджина и едва терпел. Хёнджин стонал и сам насаживался на пальцы. Минхо дурел от запаха, от вида, от самого Хёнджина, от его податливого гибкого тела, от того, как его мышцы перекатывались под нежной молочной кожей. Он вынул пальцы и облизал их. Яд сносил крышу, срывал резьбу, утягивал на дно. Минхо схватил Хёнджина за бёдра и приставил головку члена к мокрой от смазки дырочке. Вводил осторожно, стараясь не причинять боли, но терпел едва-едва. Хёнджин стонал. Его тело била дрожь. Он облизывал губы и, прикрыв глаза, подумал о Феликсе. О том, как его мягкие ладони коснулись бы члена. Как было бы славно вставить парню в его маленький сладкий ротик. Хёнджин выгнулся и громко застонал, насаживаясь на член Минхо. Тот принял это за нетерпение и отпустил себя. Он давно хотел трахнуть Хёнджина глубоко и жёстко. И видя, как тот легко его принимает, стал размашисто входить на всю длину. Его забирал чистый ядовитый кайф. Его накрывало. Железная рука зависимости схватила Минхо за горло, и он задыхался от удовольствия. Стонущее извивающееся тело под ним затмевало для него весь мир… Три дня секс марафона прошли как в тумане. Хёнджин представлял Феликса и кончал без остановки. Минхо буквально озверел от яда и доступности Хёнджина и трахался так, как никогда в жизни. Он не был развратен, но его природа доминантного альфы наградила его безудержным либидо. Он был дико вынослив и мог затрахать до обморока. Что, собственно, и произошло на третий день. Когда течка Хёнджина закончилась, и тот уже не смог угнаться за Минхо. Хёнджин потерял сознание и страшно испугал альфу. Когда Хёнджин пришёл в себя спустя несколько минут, то увидел бледное лицо Минхо. У него дрожали руки. — Я вызвал врача, малыш. Всё хорошо, — шептал Минхо, держа Хёнджина за руку и целуя его пальцы. — Прости меня. Хёнджин улыбнулся и с трудом разлепил онемевшие от поцелуев губы. — Мы немного увлеклись. Но я так сильно хотел тебя, Хён, — соврал он, не моргнув глазом. Минхо хотелось плакать теперь уже от счастья. Врач примчался спустя десять минут и с порога всё понял. В комнате обнажённые альфа и омега, а смешанные запахи сандала и розы буквально наполняли особняк. На следующий день Минхо наконец уехал на деловую встречу, и Хёнджин проспал почти до полудня. Проснувшись один в огромной постели, он с облегчением вздохнул. Ему вдруг захотелось плюнуть на всё и сбежать из этого шикарного дома. От Минхо. Но от самого себя он сбежать не мог. Хёнджин старался подавить свои желания. Он хорошо играл любые роли и держал себя в руках. Но шила в мешке не утаишь. Он осознал, что его привлекают омеги, ещё в тринадцать. Когда почувствовал, как возбуждается от запаха ванильных кексов, исходящего от его одноклассника, милого и пухлого омежки. Хёнджин давно знал свой идеальный типаж. Ему не нравились высокие парни. Он млел от низеньких компактных милашек, с мягкими ладошками, щёчками и большими невинными глазами. Он представлял, как милашка окажется горячим в постели, и этот контраст сводил его с ума. Ему нравились группы айдолов-омег с их детским стилем и скрытой сексуальностью. Грубость, сила и зрелость не вызывали у Хёнджина ничего, кроме страха. Возбуждение рождалось лишь в безопасности, слабости и нежности. Хёнджин потянулся в постели и вдруг понял, что хочет шоколада. Он улыбнулся своим мыслям и решил сходить на кухню. Кофе с шоколадом. Идеально… Хёнджин привёл себя в порядок, надел шёлковый домашний костюм и вышел из спальни. В особняке было тихо. Прислуга старалась быть незаметной. Хёнджин спустился в кухню и сварил себе кофе. Потом нашёл в одном из шкафов шоколад и, взяв себе плитку чёрного с мятой, сел за каменную столешницу. Ему не хотелось идти в гостиную. В кухне спокойнее, сюда редко кто заходит днём. За окном был омытый дождём сад. День был солнечным и, несмотря на утренние заморозки, достаточно тёплым. Хёнджин мечтательно смотрел в окно и пил кофе. Запах шоколада, его вкус и то, как нежно он таял на горячем языке. Хёнджин улыбался своим мыслям, отправляя в рот очередную маленькую плитку. — Привет. Глубокий мягкий бархат. Голос Феликса — чистый секс. Руки Хёнджина до локтя покрылись гусиной кожей. Феликс подошёл сзади, и Хёнджин спиной чувствовал его взгляд. Между ними искрило электричество. Но Хёнджин предпочёл думать, что это его воображение. — Привет, — Хёнджин взял себя в руки и повернулся на стуле. — Хочешь кофе? Феликс стоял одетый в джинсы и белую футболку с Симпсонами. Его светлые волосы, удлиннённые сзади и укороченные спереди, были зачёсаны назад, открывая лоб. Его светлая кожа была усыпана веснушками. Он улыбался, смешно морща нос. Хёнджин закусил губу. Веснушек он в тот первый вечер не заметил. Сейчас, при ярком дневном свете он пытался найти во внешности Феликса хоть какой-то изъян, но не смог. Только лишний раз убедился, что тот идеально мил. — Я сделаю сам. Не вставай. Феликс пожирал Хёнджина глазами. Открыто пялился. Хёнджин привык ко взглядам. Его внешность всегда привлекала слишком много внимания. Феликс сел напротив с чашкой кофе и продолжал смотреть так, словно хотел прожечь дыру в Хёнджине. — Что-то не так? — спросил Хёнджин. Он заставил себя посмотреть Феликсу в глаза. Их ореховый цвет на ярком солнце становился янтарным. — Извини меня, — Феликс мягко повёл плечами. — Я просто не могу оторвать взгляд. Я никогда не видел такого красивого омеги. Хёнджин спрятал улыбку, уткнувшись в чашку с кофе. — Ты приехал учиться? — спросил Хёнджин, переводя тему. Феликс кивнул. — Да. Я не особо хотел ехать в Корею, но мне пришлось. Хёнджин вопросительно поднял брови. — Пришлось? — Ага. Не мог больше оставаться в той школе, в которой учился. А мама сказала, что и из страны лучше уехать и начать заново в другом месте, где меня никто не знает, — ответил Феликс. — Там случилось что-то серьёзное? Что то плохое? — спросил Хёнджин. — Да, — просто ответил Феликс. — Достаточно серьёзное, но не особо плохое. Он улыбался и смотрел на Хёнджина так, словно заигрывал с ним. Его взгляд скользил по красивому лицу и постоянно задерживался на искусанных губах. Сквозь ворот домашней кофты были видны яркие засосы на шее. Руки Хёнджина длинными пальцами художника обхватывали чашку. Запах шоколада стал невыносим. Феликс выдавал себя. И совершенно не стеснялся. — Как твоя течка? Закончилась? — он поймал взгляд Хёнджина и облизнул верхнюю губу. — Ага, — Хёнджин кивнул. — У тебя удивительный запах, — задумчиво протянул Феликс. — Королевская Роза, но ни грамма сладости. К ней что-то примешано, но я не могу понять, что. — Ядовитый плющ, — Хёнджин смотрел на Феликса, пытаясь уловить его реакцию. — Ммм, — Феликс усмехнулся. — Так ты отравитель? Как необычно. Хёнджин тихо рассмеялся. — Яд действует только на альф. Омеги его не почувствуют, — Хёнджин имел в виду, что Феликсу нечего бояться, но тот понял по-своему. — Значит, секс с тобой для омег безопасен? — Феликс отпил кофе и как ни в чём не бывало смотрел на Хёнджина. — О сексе с омегами я не думал, — поспешно соврал Хёнджин. Феликс слишком сильно пах, слишком откровенно смотрел, он явно флиртовал. И это было странно. Не то, чтобы Хёнджину не нравилось. Скорее это щекотало нервы. Хёнджин не мог понять этого мальчика. Но себя он знал хорошо. Он запал и старался это скрыть. — Хочешь, расскажу, из-за чего меня отправили сюда? — весело спросил Феликс. Хёнджин услышал в его голосе резкие нотки. — Хочу, — тихо ответил Хёнджин. — Я соблазнил молодого преподавателя, и об этом все узнали, — в глазах Феликса искрился вызов. — Он был омегой. Но он и в половину не был так красив, как ты. Их взгляды пронзали друг друга, ласкали и раскладывали. Всё было предельно ясно. Хёнджин нутром чувствовал, что ничем хорошим это не закончится. — Ты жалеешь? — произнёс Хенджин. — О чём? — Феликс усмехнулся. — Меня не привлекают альфы. Тут не о чем жалеть. — Возможно, в Корее тебе понравится. И всё будет хорошо, — Хёнджин допил кофе и звякнул чашкой о блюдце. — Не сомневаюсь, — Феликс коснулся подушечкой большого пальца своей губы, словно стирая что-то. — Возможно, тут даже лучше, чем в Австралии. Хёнджин представил, как тянет Феликса через стол и целует в эти мягкие вздёрнутые губы. Долго, нежно и глубоко. Феликс же думал о том, как дрожит тело Хёнджина, когда он изнывает от желания.***
Проверив счёт, который открыл Минхо на его имя, Хёнджин оторопел. Десять миллионов. Что ж, и правда хватит не на один дом. Минхо был с Хёнджином настолько добр, что даже в какой-то степени слаб. Поэтому Хёнджин не понял до конца, с кем он имеет дело. Он ходил по тонкому льду. Играть с таким человеком, как Ли Минхо, мог только идиот. Хёнджин глупым не был, но относительно самоуверенным был несомненно. Где-то на границе его сознания маячила робкая мысль о том, что попытки использовать Минхо-Хёна могут стоить ему жизни. Впрочем, он старался думать об их союзе, как о честной сделке. Он ведь абсолютно точно будет верен Минхо. Ни на какого другого Альфу даже не посмотрит. За это Хёнджин мог ручаться. Беда была лишь в том, что изменить с омегой Хёнджин мог легко… Новый просторный трёхэтажный дом в тихом районе на левом берегу реки Ханган Хёнджину очень понравился. Тут было спокойно и красиво. Элитный закрытый частный сектор. Сделку оформили быстро. Риэлтор долго кланялся и расточал любезности. Родители Джисона были в шоке. Мама даже плакала. Хёнджин должен был вернуться в особняк Минхо к пяти часам. Он попрощался с родственниками, и Хан повёз его на своём автомобиле. — Ты влюблён? — Джисон знал ответ, но всё равно надеялся. — Хан. Не говори ерунды, — усмехнулся Хёнджин. — Тебе не кажется, что это дикость? Джисон хмурился и, казалось, был чем-то расстроен. — Нет, не кажется, — меланхолично произнёс Хёнджин, глядя на пёстрый осенний пейзаж за окном. Скоро пойдёт снег. Уже конец ноября. — А Минхо? Он что к тебе испытывает? — не унимался Хан. — Ты ведь знаешь, кто я? — Хёнджин не понимал, что конкретно хочет от него Джисон. — Минхо отравлен. Что испытывает наркоман к своему дилеру? Как думаешь? Джисон был напряжён. Его руки вцепились в руль, и вся его фигура была словно сжатая пружина. — Не боишься, что он возненавидит тебя? — Каким образом? — Хёнджин откинулся на спинку сиденья. — Избавиться от яда альфа не может. Не подчиниться не способен. Отказаться тоже. Если он поставит мне метку, для него это конец. Обратной дороги не будет. Ему нельзя пробовать мою кровь. Когда ставят метку, кровь смешивается, и даже запахи меняются у альфы и омеги. Ты химию изучал в школе, Джисон? Хан тяжело вздохнул. — Как думаешь, он в курсе? Хёнджин кивнул. — Уверен, он даже консультировался насчёт таких, как я. Не знаю, что ему рекомендовали, но думаю, его доминантная природа плевать хотела на все возможные советы и предостережения. Он очень сильный. Он не боится меня. — И это его погубит, — едва слышно произнёс Джисон.***
Хёнджин хотел быть свободен. Иногда он всерьёз думал об одиночестве. Надо было только изуродовать своё лицо и контролировать феромоны. Ему лишь нужны были деньги, чтобы относительно безбедно жить. В тихом, тёплом и роскошном доме словно не было ни души. Хёнджин, не раздеваясь, прошёл в гостиную и сел на диван возле горящего камина. Он сбросил ботинки и, подобрав под себя ноги, утопал в мягких диванных подушках. Мелкий вельвет обивки был приятен рукам. Огонь горел ярко и согревал, казалось, сердце. Хёнджин всегда мечтал о богатой жизни. Он знал, что нужно жертвовать, чтобы что-то получить. Он был готов к этому. Но всё равно его самым большим желанием была свобода от всего и от всех и ,в первую очередь, от себя самого. Свобода. Сладкое слово. Он прикрыл пылающие веки и через несколько минут задремал. Его дыхание было мерным и горячим. Ему снился летний солнечный день и улыбка на милом веснушчатом лице. Хёнджину было жарко. Он не мог спать в одежде, его всегда прошибал пот, и он просыпался от этого. Он почувствовал приятную прохладу на своей коже. Словно морской солёный ветер дул ему в лицо. Хёнджин вздохнул и откинул голову. Холодок пробежал по его изогнутой шее, беззащитному горлу, открытым ключицам. Он улыбнулся, окончательно просыпаясь. Запах сандала был везде. Он окружал Хёнджина, окутывал и заполнял. Минхо осторожно раздевал его и облизывал его кожу. — У тебя даже пот сладкий, — шептал он в тишине. Хёнджин изогнулся, подставляясь под ласки. Минхо снял пиджак от костюма, оставаясь в рубашке, жилете и брюках. Хёнджин же был практически раздет. Минхо обнажил его грудь, расстегнул ремень на брюках и уже стягивал их с Хёнджина вместе с бельём. Хёнджин приподнялся и сбросил с плеч кардиган и рубашку. Он встал на колени на диване и повернулся к Минхо спиной, облокотившись на мягкую спинку. Минхо прильнул к нему, практически вжимая в диван. Хёнджин прижался грудью к нежному вельвету. — Я хочу поставить метку. Ты ведь разрешишь мне после свадьбы? — Минхо облизывал шею Хёнджина сзади. Там, где метка и должна находиться. Хёнджин тихо засмеялся. — А если ты встретишь кого-то другого? От метки нельзя избавиться. Ты же знаешь. Минхо несильно прикусил Хёнджина за шею. Словно наказывая за такие слова. — Я собираюсь поставить метку, а не избавляться от неё, — прошипел Минхо, и от его голоса по спине Хёнджина пошли мурашки. — Ты мой. И в полной мере ты сможешь это понять только с меткой. Ни один альфа уже не получит тебя после этого. Это ты можешь попрощаться с мыслями о том, что вдруг встретишь кого-то другого. С моей меткой к тебе ни один альфа не подойдёт. Хёнджин задрожал от этих слов. Это именно то, что он по-настоящему искренне хочет. Минхо был прав. Его будут обходить за километр. Метка доминантного альфы, такого, как Ли Минхо, не может быть проигнорирована. Его собственность неприкосновенна. Для альф Хёнджин перестанет существовать. И только на омег это не действует. Какая ирония. Стать свободным, став чьей-то собственностью. Хёнджин прогнулся в спине и потёрся бёдрами о пах Минхо. От сладких мыслей о свободе сердце Хёнджина трепетало. Внизу живота тянуло и ныло от желания. — Я хочу тебя. Вставь мне. Скорее. Хёнджин обернулся, и во взгляде омеги Минхо увидел языки пламени. Он почувствовал, как ядовитые феромоны наполняют лёгкие, и из тела испаряется усталость. Минхо осторожно ввёл два пальца. Хёнджин был горячий и мокрый внутри. Смазка стекала по стенкам, а вход пульсировал. Он явно хотел. Был сильно возбуждён. И Минхо был уверен, что это из-за него. Хёнджин его хочет. Так сильно. Сердце Минхо разрывалось от радости. Он был опьянён, а ложь была слишком сладка. — Трахни меня, — шептал Хёнджин. — Не нужно растягивать. Просто возьми. Он двигал бёдрами навстречу, и мышцы на его спине подрагивали от нетерпения. Минхо вошёл одним толчком сразу и до конца. Хёнджина прошило дикой болью. Он вцепился в спинку дивана и застонал. В голове мгновенно прояснилось. Его совесть может спать спокойно. Всё честно. Он страдает и получит за свои страдания награду. Свобода того стоит.***
Когда Феликс сел в машину к Минхо в аэропорту, он уже тогда уловил нежный и насыщенный запах влажной розы. Это был самый прекрасный аромат на свете. Он сразу понял, что омега его дяди пахнет розовой водой. Феликс гадал, как выглядит человек с таким запахом. Конечно, он должен быть красив, ведь его дядя баснословно богат и может себе позволить встречаться с айдолами и знаменитостями. Чем ближе они подъезжали к особняку, тем сильнее билось сердце Феликса. Ему хотелось вдохнуть эту розу полной грудью. Коснуться подушечками пальцев её нежных лепестков. Войдя в дом, он буквально задохнулся. Стоило закрыть глаза, и Феликс оказался бы в королевском саду, омытом ночным дождём и согретым утренним солнцем. Алая Роза с капельками росы на упругих бутонах. Ещё мгновение, и она раскроется, отдавая миру свою красоту… Человек с таким запахом был выше любых ожиданий. Его внешность могла бы стать оружием. Феликс смотрел, и ему казалось, что глаза ему лгут. Не может быть кто-то живой столь прекрасен. Но самым чудесным моментом стало то, что этот красивый парень с сумасшедшим запахом так отреагировал на Феликса. Омега сразу понял, почему течка Хёнджина началась так внезапно. Он сильно возбудился. Возможно, впервые за долгое время. Когда Феликс касался руки Хёнджина, он ощутил волну тепла и электричество. Он мог поставить всё, что имел, на то, что Хёнджин не был даже мало-мальски заинтересован в альфах физически. Такой резкий всплеск гормонов, одномоментно вызывающий течку, может быть возможен только в одном случае. Сексуальность человека была долго заперта и вдруг случайно обнаружила себя. В том, что Феликс — причина такой реакции, он не сомневался. Странно было лишь то, что Хёнджин, похоже, не желал этого признавать. Общаясь с Хёнджином на кухне спустя несколько дней, Феликс чётко видел все его желания. Тот готов был разложить Феликса там же на мраморной столешнице, и омега бы отдался без ограничений. Но Хёнджин лишь смотрел, и его глаза были скованы льдом, словно прекрасные чистые озёра зимой в горах… Феликс, словно привидение, бродил по огромному дому и подолгу сидел в гостиной на диване, на котором чаще всего сидел Хёнджин. Или шёл на кухню и пил кофе, глядя в окно на сад во дворе, так же, как это делал Хёнджин. Феликс понимал, почему Хёнджин с Минхо. Природа их связи была ему ясна. И то, что Минхо отравлен Хёнджином, Феликс тоже видел. Разум твердил ему не вмешиваться и не думать о Хёнджине. Но все доводы рассудка гасли, едва лишь запах розы проникал в лёгкие Феликса. Яд Хёнджина не действовал на омег, но Феликс и без того был заворожён и очарован. Хёнджин нравился ему. Сильно. С первого взгляда. Феликс знал, что происходит там, в гостиной. Он не только ощущал дикую смесь жаркого мускуса, сандала и влажной розы, но и слышал стоны и рваное дыхание. Он должен был пройти мимо. Он не должен был подглядывать. В тёплых отсветах огня камина бледная кожа Хёнджина была медовой. Его тело было скованным и напряжённым. Он выгибался и стонал, пытался уйти от прикосновений и побелевшими костяшками изящных пальцев впивался в мягкую спинку дивана. Его лицо блестело от пота. Нежные губы изогнулись в болезненном изломе. Его стоны были неестественно сладкими. От этих звуков у Феликса скручивался болезненный узел в паху. Из-под опущеных век Хёнджина блестели влажные глаза. Они были мутными от слёз, которые словно никак не могли пролиться. Он отдавался страстно и умело. Он мог бы обмануть кого угодно. Но только не Феликса. Усмехнувшись, Феликс подумал о том, как бы ему хотелось увидеть лицо Хёнджина в тот момент, когда ему действительно было хорошо…
