Часть 6
9 февраля 2023 г., 13:03
Минхо провёл ночь в роскошном номере отеля неподалёку от горячих источников, так знаменитых своими целебными свойствами. Они с Джисоном и его родителями провели целый день, расслабляясь душой и телом. Но альфа не чувствовал себя отдохнувшим и умиротворённым. Всего лишь день, проведённый без Хёнджина, и Минхо уже ломало так, что он не сомкнул глаз и всю ночь промучился. Его прошибал холодный пот. Руки тряслись, а всё тело было в диком напряжении. Минхо понимал, что зависим. Разум твердил альфе взять себя в руки. Попытаться контролировать своё состояние. Бороться с зависимостью. Успокоиться и очистить разум. Возможно, даже обратиться за помощью. Но сердце желало лишь одного. Своего омегу. Без которого Минхо уже не мыслил свою жизнь. Он среди ночи позвонил Хёнджину, чтобы услышать его сладкий голос и хоть немного успокоиться. Но омега, видимо, спал и не ответил. Альфа уже находился на той стадии, что сам не смог бы осознать степень своего падения. Он был на дне и не принадлежал себе. И так же не отвечал за свои действия. Его доминантная природа сыграла с ним злую шутку. Он не заметил, как стал практически рабом более слабого существа. Хёнджин теперь управлял его жизнью. Он стал для Минхо всем. Его целью, его смыслом, его мотивацией. Поэтому рано утром, когда все ещё только просыпались, Минхо был уже на ногах и подгонял остальных, чтобы собирались поскорее. Обратный путь был неблизким. Альфа хотел как можно скорее обнять Хёнджина и поцеловать его. Вдохнуть и впитать его сладкий яд. Такой желанный. Такой губительный…
В коттедже было тихо и темно. Ещё раннее утро. Видимо, Хёнджин и Феликс ещё спят. Минхо снял пальто и быстро скинул обувь. Он отвёз Хана с родителями в их домик, а сам рванул к себе. Чтобы поскорее нырнуть в тёплую кровать к своему омеге. Перешагивая через две ступеньки, Минхо поднялся в их спальню и распахнул дверь. В полумраке комнаты их холодная постель была пуста. Заправлена и не тронута. Хёнджина не было. Он явно здесь не ночевал. Но внизу, в гостиной на диване Минхо омегу так же не заметил. Интересно, где он может быть? Минхо вышел в коридор. Аромат розы витал по дому. Такой насыщенный и терпкий. Хёнджин здесь. Это совершенно точно. Минхо двинулся в конец коридора. Туда, где находилась комната его племянника. Альфе пришла в голову мысль, что Хёнджин и Феликс заболтались и уснули в комнате парня. Омеги отлично ладили. Возможно, Хёнджин не захотел идти к себе. Минхо остановился под дверью и замер. Тишина. Альфа рвано дышал, безошибочно определяя, что его омега здесь. За этой дверью. Его запах сплетался с запахом сладкого шоколадного десерта. И это было восхитительно. Горячо. Так сладко. У Минхо вспотели ладони. Он ощутил возбуждение и страх. Он не знал, чего боится. Но что-то внутри настойчиво твердило ему не открывать дверь. Не смотреть. Не заходить.
Минхо осторожно открыл дверь в комнату Феликса. Вошёл и, прикрыв её, прижался к ней спиной. Спальня его племянника была не такой большой и роскошной, как их с Хёнджином. Кровать омеги стояла посередине комнаты, и Минхо отлично мог лицезреть картину, которая была прекрасна и порочна. Восхитительна и чудовищна. Сладка и болезненна настолько, что Минхо с трудом устоял на ногах.
Феликс спал на боку, положив под голову свои маленькие детские ладони. Его красивое лицо было безмятежным и сладким. Хёнджин спал рядом. Прижимаясь к спине Феликса и обнимая его руками и ногами. Он обвивал тело омеги своими длинными конечностями, словно мифический огромный змей свою беззащитную добычу. Омеги были обнажены. Их горячие тела сплетались недвусмысленно. Жарко. Так, словно они двое любовников, а вовсе не…
Минхо вздрогнул. Он будто вернулся в реальность. Его сердце забилось бешено и рвано. Тупая тянущая боль разливалась глубоко внутри. Словно кто-то невидимой рукой пронзил альфу насквозь. Реальность продиралась сквозь затуманенный ядом разум и била наотмашь, без жалости и сразу в десятку.
Хёнджин почувствовал резкий аромат сандала. Аромат ярости и боли. Смерти. Омега открыл глаза и встретился с кровавым взглядом Минхо. Альфа смотрел на него в упор. Белки его глаз исчезли под краснотой лопнувших сосудов. Минхо стоял, прижавшись к двери, и смотрел.
Ничего страшнее этого взгляда Хёнджин в своей недолгой жизни не видел. Стоило признать, что все его слова о том, что он признается и возьмёт всю ответственность на себя, были глупой бравадой. Он не знал, о чём говорил. Признание было равносильно смерти. И Минхо, скорее всего, сейчас же его и убьёт. В запале. Ибо то, что он увидел, невозможно истолковать как-то иначе. Они с Феликсом занимались сексом. Только дурак бы этого не понял. Даже их запах, давно ставший общим и так явно ощутимый здесь, в этой комнате, выдавал их с потрохами.
Хёнджин приподнялся на локтях, не отводя взгляда. От этого движения рядом с собой Феликс проснулся и неосознанно потянулся к Хёнджину. Он хотел обнять его и поцеловать. Он всегда так делал, когда полусонный и слабый просыпался в объятиях Хёнджина.
— Как мило. — голос Минхо взорвал тишину. Он говорил негромко. Но казалось, будто этот звук рвал перепонки.
Феликс проснулся окончательно и открыл глаза. Хёнджин тянул его к себе. Он словно хотел закрыть собой тело омеги. Спрятать его от Минхо. От его гнева.
— Минхо, — Хёнджин попытался встать. Но замер, остановленный резким жестом альфы.
— Наверное, не стоит спрашивать, кто из вас двоих инициатор этого? — Минхо усмехнулся. — Феликс с детства был таким. Сестра рассказывала мне, почему его выкинули из прошлой школы и отправили сюда. Я был слишком мягок. Надо было сдать его в коррекционный интернат, как она и хотела. Там ему самое место.
Минхо сделал шаг к постели, но Хёнджин опередил его. Он перепрыгнул через всю кровать и встал на пути альфы. Омега закрывал собой Феликса и не давал к нему приблизиться.
— Инициатор я, — твёрдым голосом произнёс Хёнджин. — Более того. Я изначально не планировал ничего серьёзного с кем-то, вроде тебя. Альфы меня не интересуют. Я хотел использовать тебя. Получить твою метку и деньги. Чтобы стать свободным. Феликс просто подвернулся ни к месту и не ко времени. От тебя мне нужны были деньги, а его я просто трахал. Не веришь мне, спроси Хана. Он в курсе всего.
Хёнджин и врал, и говорил правду. Он испугался за Феликса так сильно, что в отчаянии решил перевести всю возможную злость Минхо на себя. Если альфа узнает о чувствах Хёнджина, Феликсу точно конец. А этого омега никак не мог допустить. Пусть лучше он будет подлецом в глазах обоих, чем Феликс пострадает из-за его, Хёнджина, ошибки. Из-за того, что он был слишком самонадеян и пошёл на подлость. Однако, эта хитрость никого не обманула. Минхо понял, что Хёнджин пытается защитить омегу. И Феликс это понял тоже.
— Зачем мне спрашивать Хана? — усмехнулся Минхо. — Я верю тебе. Хочешь денег и метку? Без проблем. Я отдам тебе всё, что имею, Хёнджин. И помечу тебя прямо сейчас.
Минхо прыгнул на Хёнджина. В одно мгновение альфа повалил омегу на пол. Схватил за горло и попытался поставить в позу. Омега не ожидал такого напора. Минхо был силён. Сильнее любого альфы. Что уж говорить об омегах. Он едва не сломал Хёнджину руки, пока выкручивал их и нагибал его.
— Отпусти его!
Феликс прыгнул на спину Минхо и вцепился в него своими маленькими лапками. Такой слабый. Такой яростный. Хёнджин от ужаса дёрнулся что было сил и освободил руки. Но всё равно не успел. Минхо оказался быстрее.
Альфа резко выпрямился и стащил с себя Феликса.
— Мелкий гадёныш, — шипел Минхо. — Это всё из-за тебя.
Он схватил Феликса за горло мёртвой хваткой. Тот сразу перестал дышать. Он бился в руках альфы, беспомощный и не представляющий для него ни малейшей опасности. Минхо мог бы убить его одной рукой.
— Минхо! — Хёнджин схватил альфу за руку, пытаясь разжать, отцепить его от омеги. — Прошу тебя! Не надо. Отпусти его! Он ни в чём не виноват! Это всё моя вина!!!
Хёнджин не замечал, как его красивое лицо заливают слёзы. Он был в истерике. У него не было сил смотреть на детское лицо Феликса, который буквально задыхался в руках Минхо. Омега почти перестал сопротивляться и закатил глаза.
Хёнджин завыл и впился зубами в предплечье альфы. Он прокусил Минхо руку до крови. Лишь тогда альфа поморщился от боли и отпустил Феликса. Тот упал к его ногам, хватая ртом воздух. Его горло было синим от растекающейся на бледной коже гематомы. А лицо пунцовым. Но он дышал. Кашлял, хрипел, но дышал.
Хёнджин набросился на Минхо в беззвучной дикой ярости. Гнев настолько застилал ему глаза, что он был готов и сам умереть, но непременно убить того, кто посмел поднять руку на его собственность. А Феликс его. Хёнджин вскипал, даже когда омегу просто кто-то трогал.
Он выпустил феромоны и смотрел, как Минхо расслабляется и оказывает всё меньше сопротивления. Они, сцепившись, вновь упали на пол. И на этот раз Хёнджин был сверху. Он пытался придушить альфу. Но силы были явно неравны.
— Малыш, это больше похоже на игры, чем на убийство.
Минхо рассмеялся. Его кровь циркулировала по венам, насыщаясь ядом омеги, и ему становилось хорошо. Боль физическая притуплялась. Но разорванное сердце предательски ныло.
— Я тебя убью, — шипел Хёнджин.
Он не знал, как справиться с доминантным альфой. Физически это было невозможно. К тому же, Минхо давно привык к яду омеги. Феромоны действовали на альфу, но уже не вырубали его так быстро. Одного аромата было недостаточно. Нужен был контакт с жидкостями тела.
Хёнджин лишь расцарапал Минхо кожу на шее. И не более того.
— Хорошо, Хёнджин, — почти интимно прошептал Минхо. — Если хочешь, давай поиграем. Мне даже интересно, что с нами станет, если мы поднимем ставки.
Альфа резко скинул с себя тело омеги, так легко и быстро, словно Хёнджин ничего не весил. Омега отлетел к стене и больно ударился затылком. Его сознание на миг помутилось. Хёнджин попытался встать, но не смог. Он смотрел, как комната вокруг него плывет и кружится. Как Минхо спокойно идёт к нему, и глаза альфы полны огня. Как Феликс смотрит в пустоту невидящим взором, лежа на полу и с трудом дыша. Хёнджин пожалел о том, что сделал. Но сожаления были бесполезны и запоздалы. Теперь уже ничего нельзя было изменить. Каждый, кто оказался в это втянут, никогда не станет прежним.
— Ничего, малыш, — улыбнулся Минхо, наклоняясь к Хёнджину. — Всё скоро закончится. Иди ко мне.
Он схватил омегу за волосы и резко дёрнул на себя, пытаясь поднять с пола и поставить на ноги. Хёнджин шипел и отбивался. Слабо и дезориентировано. У него после удара головой о стену перед глазами всё плыло. Альфа был зол и отравлен. Он не хотел избивать омегу. Но уже был не в силах сдержаться. Его сердце истекало кровью, разум молчал, а душу затапливали чёрные воды боли, в которых Минхо утонул и уже не сможет выплыть. Он ещё несколько раз ударил Хёнджина головой о стену, пока тот не затих. Омега потерял сознание. Его тело стало мягким и податливым. Он упал в объятия альфы и больше не сопротивлялся. Минхо поднял его на руки и вынес из комнаты Феликса. Захлопнув дверь, он двинулся по коридору в свою спальню.
***
Джисон варил кофе и мурлыкал себе под нос рандомную мелодию. У альфы было отличное настроение. Он неплохо отдохнул с Минхо и родителями. На источниках Хан расслабился и привёл мысли в порядок. Он хотел бы забыть о всех проблемах, но для себя твёрдо решил, что никому не будет должен. Он поговорит после с Минхо и вернёт ему деньги, которые тот потратил на их семью. Джисон нисколько не умалял подлости поступков своего брата-омеги. Но надеялся разрешить всё мирным путём. Минхо казался ему адекватным человеком. Пусть и немного жёстким, как все доминантные альфы. Хан не сразу расслышал слабый стук в дверь. Где-то на границе сознания мелькнуло чувство неосознанной тревоги. Джисон навострил уши и прислушался. Во входную дверь словно скрёбся котик. Альфа не обратил бы на этот странный звук внимания, если бы не знакомый аромат горького шоколада. Джисон выключил шумящую кофеварку и пошёл к дверям. Точно. Кто-то то ли стучит, то ли царапает дверь снаружи. Чем ближе Хан подходил к выходу, тем сильнее ощущался аромат. Сердце альфы заныло. Он распахнул дверь и увидел Феликса, сидевшего прямо на крыльце и скребущегося осторожно, будто боясь потревожить. На самом деле, омега с трудом добрался сюда. На то, чтобы колотиться в дверь, как ошалелый, ему элементарно не хватило сил. Он опирался на дверь и едва не упал, когда Хан открыл её. Альфа вовремя среагировал и поймал омегу. Феликс выглядел ужасно. Мало того, что он был одет в длинное пальто Хёнджина на голое тело, был без обуви и весь дрожал, так ещё и его горло было синюшного цвета, в глазах полопались сосуды, а лицо было мокрым от слёз. Он едва шевелил губами. Пока пытался сказать Хану, что нужно спешить. Джисон быстро схватил омегу на руки и занёс в дом. — Скорее… Пожалуйста.. — шептал Феликс, цепляясь за Хана. Джисон всё понял. Судя по всему, в коттедже что-то произошло. И альфа примерно представлял, что конкретно случилось. Минхо застал двоих омег вместе. И, видимо, узнал, что является третьим лишним в этой горячей партии, которую Хёнджин так опрометчиво разыгрывал под самым носом у будущего мужа. Хан усадил омегу на диван в гостиной. Он хотел проверить, не ранен ли Феликс, но сдержался. — Посиди, я позову маму, — произнёс Хан. — Со мной всё нормально, — голос омеги дрожал. — Прошу… сходи туда… вызови кого-нибудь… он его убьёт… В тёплых глазах Феликса плескался ужас. Он хватал альфу за руку и смотрел умоляющим взглядом. Джисон кивнул и резко выпрямился. Медлить не стоит. Хан и так это уже понял. Он побежал на второй этаж, чтобы попросить маму спуститься вниз и позаботиться об омеге. После чего схватил куртку и рванул на улицу. До коттеджа Минхо было десять минут пешком. Хан бежал так быстро, как никогда в своей жизни. В голове у альфы пульсировала одна только мысль. Лишь бы оба они, и Хёнджин, и Минхо, были живы. Такие вещи не прощаются. Джисон отлично это понимал. Убивают и за меньшее. Тем более, когда замешаны чувства. Но альфа всё равно надеялся на лучшее и молил всех богов о снисхождении. В коттедже было подозрительно тихо. Джисон влетел внутрь и замер на пороге. Странный аромат наполнял помещение. Джисон, как альфа ощутил слабость. Он редко чувствовал феромоны брата, потому что Хёнджин никогда не травил Хана намеренно. Он контролировал себя, когда Джисон был рядом. Сейчас же альфа почувствовал безумно сладкий, буквально сводящий с ума запах. Яд проникал в его кровь, насыщая эйфорией мозг и делая тело лёгким, как пушинка. Джисон быстро поднялся по лестнице и прошёл в спальню Минхо и Хёнджина. Картина, которую он там застал, была неожиданной. Минхо сидел на постели и прижимал окровавленное тело Хёнджина к своей груди. Альфа прокусил омеге шею. Сзади. В том самом месте, где обычно альфы ставят омегам метки. Но переборщил и, по всей видимости, повредил Хёнджину железы. Поэтому аромат розы, смешанный с сандалом, стал невообразимо сладким и разливался по всему дому. Сам же Минхо был весь в крови омеги. С его клыков кровь капала на грудь и шею. Минхо бесшумно рыдал. И Джисону показалось, что в глазах альфы нет ничего, кроме боли. Он смотрел на Хана и плакал, не скрываясь. Джисон достал телефон и начал судорожно набирать скорую…***
Джисон вернулся далеко за полночь. Но в доме никто не спал. Феликс сидел в гостиной вместе с матерью Хана и ждал его. Стоило альфе хлопнуть входной дверью, как ему навстречу выбежали все. И отец, и мама, и Феликс. — Ну что? — наперебой тараторили все. Джисон даже немного растерялся от напора. — Что сказали врачи? — взволнованно спросила мама. — Как Хёнджин? Почему я не могу к нему поехать? — наседал Феликс. Джисон вздохнул. Ещё днём он позвонил и сообщил, что Минхо и Хёнджин в больнице. Хёнджина срочно отвезли в операционную. Альфа вырвал ему железы, отвечающие за феромоны, которые вырабатываются в теле любого омеги. Он потерял много крови, и ему сделали переливание. Операция длилась три часа. А прогнозы врачей были неутешительные. Хенджин будет жить, но, к сожалению, он абсолютно утратил свои феромоны, и существовать, как омега, ему теперь будет крайне затруднительно. Ни один альфа не учует его. По половому признаку Хёнджин теперь останется инвалидом. Минхо лишил его возможности быть сколь-нибудь привлекательным для противоположного пола на уровне инстинктов. Когда Джисон услышал эту новость, то едва не усмехнулся. Какая ирония. Врач сокрушался о том, что, по сути, сбылась мечта Хёнджина. Он стал свободен от внимания альф. Лишь его внешность теперь могла хоть как-то повлиять на ситуацию. Но, зная брата, Хан не сомневался, что Хёнджин не будет расстроен случившимся. С Минхо же дела обстояли намного хуже. Он отравился ядом омеги настолько сильно, что был практически при смерти. Ему также сделали переливание крови, но после метки это слабо помогало. Кровь Минхо теперь была насыщена отравой. Он сам стал носителем яда. И с подобным врачи столкнулись впервые. Решено было собрать консилиум по этому поводу, поскольку это был редчайший случай в общемировой практике. Никто из врачей не знал, что делать. Минхо должен был умереть. Но доминантные гены, похоже, перебороли силу яда, и в организме альфы произошёл странный симбиоз. Его дальнейшая судьба пока оставалась неизвестной. — Пройдём в гостиную, — устало произнёс Джисон. — Я весь день на ногах. Не ел и перенервничал. Я сейчас всё расскажу. Просто хочу сесть. Они все вместе прошли в гостиную. Молча расселись на мягком диване и уставились на Хана в ожидании. Альфа слабо улыбнулся. Его родители были в шоке. Мама плакала. Это было отлично видно по её опухшим красным глазам. Феликс был весь дёрганый, нервный. Его шея была замотана бинтом. От омеги явно пахло травяной мазью, которую мама Джисона всегда возила с собой на случай ран или порезов. Видимо, от вызова врача Феликс отказался, и мама Хана самостоятельно оказала омеге посильную помощь. Феликс старался держать себя в руках. Но получалось плохо. Его всего трясло. Тремор рук даже невозможно было скрыть. Джисон опустился в мягкое кресло и произнёс: — Они оба живы. И это сейчас самое главное, — альфа смотрел, как все вздыхают и понемногу расслабляются. Самого страшного не произошло. И всем мгновенно стало чуточку легче. — Хёнджин поправится. Это точно. Врачи дают на восстановление не больше месяца, — Хан пристально смотрел Феликсу в глаза. Тот порывался было что-то сказать, но Джисон опередил его. — К Хёнджину пока нельзя. Он в послеоперационном блоке. Он под наркозом. Спит. Когда его переведут в палату, мы к нему сразу сходим. Обещаю. Феликс кивнул. Он расслабился и сразу прижался к матери Джисона. Она обняла парня без лишних слов. — С Минхо пока ничего не ясно, — вздохнул Хан. — Врачи даже не знают, что с ним. Он жив. Но его кровь не очищается. Сделали два переливания. Но ничего не помогает. Складывается впечатление, что его организм теперь сам производит яд. Скорее всего, очистить его кровь уже не получится. — Производит яд? — Феликс повернулся и удивлённо взглянул на альфу. — Но как это возможно? Джисон пожал плечами. — Если бы они знали. Похоже, врачам самим не ясна природа подобного явления. Хёнджин должен был отравить Минхо. Альфа, даже доминантный, не может противостоять яду плюща. Таких случаев не было до настоящего времени. Однако, дело осложняется тем, что ядовитый плющ мало изучен. Такие, как Хёнджин, настолько редки, что полностью о свойствах их яда неизвестно никому. Завтра будет собран консилиум врачей по поводу дальнейшего лечения Минхо. У врачей есть предположения, что Хёнджин утратил способность производить яд, а Минхо её, наоборот, приобрёл. Теперь непонятно, что с таким альфой будет дальше. Это первый подобный случай. В абсолютной тишине прозвучал слабый голос Феликса. — Утратил? Хёнджин больше не производит феромоны яда? Он перестал быть отравителем? Джисон кивнул. — Да. Он, к сожалению, больше вообще, как омега, производить феромоны не сможет. Для альф он невидимка… Мама Хана не сдержалась и заплакала. Теперь уже Феликс обнимал её и успокаивал. На его красивом веснушчатом лице блуждала лёгкая улыбка. Они с Ханом смотрели друг на друга и понимали, что это значит. Хёнджин свободен. И отныне он принадлежит только Феликсу. Омега хотел сорваться с места и бежать в больницу. Спать там, под дверью в палату Хёнджина и забрать его, как только тот придёт в себя. Увезти подальше. Из этого города, из этой страны. От Минхо. От всего на свете. Навсегда. Хёнджин пришёл в себя спустя два дня. Он проснулся в залитой ярким солнечным светом палате. Первое, что он ощутил, кроме рези в глазах от слепящего света, был сладкий аромат шоколада. Такой знакомый и такой желанный. Хёнджин улыбнулся. Маленькая тёплая ладонь накрыла его руку, обжигая своим прикосновением. Феликс уже сутки сидел в палате омеги. Он прорвался туда с боем и не желал уходить. Спал на стуле и ругался с врачами. В конце концов, Джисон уговорил персонал не выгонять Феликса. Тот грозился лечь спать у входа в больницу. На крыльце. Если его не оставят рядом с Хёнджином. Никто не понимал причины такого рвения омеги. Кроме Хана. Тот отлично видел, что Феликс весь горит. Парень влюблён настолько, что сходит с ума. Ему физически плохо без того, с кем он хочет быть. Препятствовать ему означает буквально его убивать. Поэтому Джисон, как мог, старался сгладить ситуацию. Эта извращённая любовная драма уже едва не перетекла в убийство. Ещё неизвестно, сколько бед натворят эти трое, когда окончательно оправятся. Хан лишь вздыхал и с тоской думал о том, что будет дальше.***
Хёнджин открыл глаза. Заплаканное лицо Феликса было совсем рядом. Омега похудел и словно осунулся. В его огромных ореховых глазах дрожали слёзы. Хёнджин был безумно рад такому чудесному зрелищу. У него на сердце сразу разлилось тепло. Он сдавил руку Феликса так сильно, как смог. — Не плачь, — прошептал Хёнджин. — Я с тобой. Всё хорошо. Феликс не мог вымолвить ни слова. Он только кивал и плакал. Вопреки словам Хёнджина. Слёзы сами текли по его лицу. Он приник к рукам Хёнджина и поцеловал их горячо и жадно. В порыве, который не смог сдержать. Хёнджин ощущал, как тепло внутри него превращается в огонь. Охватывает всё его тело. И рвётся наружу. Он потянул беззвучно рыдающего Феликса на себя. Настойчиво и сильно. Руки Хёнджина дрожали. Но он упорно тянул омегу к себе. — Иди ко мне, ляг рядом. Феликс сразу же послушался и быстро забрался на больничную койку. Возможно, этого не стоило делать. Врачи опять станут ругать его. Хёнджин едва пришёл в себя, а уже хочет обниматься. Феликс должен быть сильным, поддерживать своего омегу. Но он был слабым. Чувства затмевали разум. И Феликс не владел собой. Он прижался к телу Хёнджина и вцепился в него, что было сил. И Хёнджин сделал тоже самое. Его сердце бешено билось. А руки трогали омегу неосознанно. Он обнимал Феликса. Дышал его запахом и никак не мог успокоиться. Он безумно соскучился. — Поцелуй меня. Тихий шепот Хёнджина был слабее ветра в листве. Но Феликс его услышал. Он подался к Хёнджину и, стараясь не касаться его повреждённой шеи, поцеловал его. Губы Хёнджина были горячими и сладкими. Омега совершенно ничем не пах, и это, странным образом, понравилось Феликсу. Это стало для него символом того, что Хёнджин свободен от своего дара. От своего проклятия. И теперь может принадлежать одному только Феликсу. — Ты мой.., — стонал Феликс. Он плакал и целовал Хёнджина, не в силах оторваться. Никогда ещё поцелуи с ним не казались омеге настолько сладкими. — Скажи, что ты мой… Хёнджин задыхался от терпкой сладости горького шоколада. Его мальчик такой горячий и требовательный. Хёнджин отдаст ему всё, что имеет. Ему ничего не жаль. — Твой. Только твой… Хёнджина выписали через неделю. За это время врачам так и не удалось выгнать Феликса из палаты. Все уже смирились с тем, что эти двое странных омег неразлучны друг с другом. В больнице даже прошёл слух, что они нечто большее, чем просто друзья. Люди судачили и косились на двух омег, слишком явно обнимавшихся друг с другом. Хёнджин и Феликс хотели снять квартиру в городе, но мама Джисона велела им ехать домой. Хан к тому времени пытался выяснить всё о состоянии Минхо и целыми днями проводил в особняке Альфы. Туда перевезли Минхо под контроль лечащего врача. Альфа пришёл в себя и уже начинал восстанавливаться. Он не был против общения с Джисоном. Однако про Хёнджина и Феликса не спрашивал и сам ничего не говорил. Врачам удалось установить, что произошло с организмом альфы. Очередным вечером, во время ужина в кругу семьи, Хан об этом рассказал. — Дело в том, что Хёнджин, как носитель яда, в случае метки альфы привязал бы его к себе навечно. Минхо не смог бы избавиться от зависимости. Поскольку яд попал бы ему в кровь и отравил окончательно. Врачи не могут очистить кровь альфы после смешивания. Это невозможно. Поэтому метка пожизненна. Это и с обычными альфами и омегами происходит. Но тебя он, по сути, не просто пометил. А лишил желёз, производящих яд. Вырвал их совсем. Джисон взглянул на Хёнджина. Омега сидел напротив вместе с Феликсом. Теперь они все жили вместе в одном небольшом доме на окраине столицы. Омеги занимали комнату на втором этаже с отдельной душевой и уборной. Вечерами все собирались на ужин в гостиной внизу. Родители Джисона и Хёнджина, братья и Феликс. Об отношениях омег теперь было всем в семье известно. И в принципе никто не возражал. Только отец Хана иногда ворчал, что не совсем понимает, как это могло случиться. — То есть, Хёнджин больше не носитель, и это как-то влияет на зависимость? — Феликс первым понял суть сказанного альфой. — Да. Теперь Минхо стал носителем. Он не страдает от зависимости. Его приступы прошли. Тяга тоже. Раньше он задыхался без Хёнджина. Его ломало. Теперь этого нет. В его крови сумасшедший концентрат. Омеги не могут с ним находиться рядом. Сразу впадают в ступор. Он продуцирует феромоны в огромных количествах. Омегам сносит крышу. Пришлось всех из особняка убрать. Весь персонал теперь — альфы. Врачи говорят, Минхо научится управлять ядом. Просто сейчас ему сложно. Организм не восстановился полностью. Джисон замолчал. Хёнджин сидел задумчивый и тихий. — Это странно. Ты не находишь? — омега поднял взгляд на брата. — Минхо как будто стал мной? Эта мысль давно крутилась в головах всех присутствующих. Всех, кто знал об этой истории. И Хёнджин сейчас её озвучил. — Ты прав, — произнёс Джисон. — Это чертовски странно. Минхо забрал твой яд. Освободил тебя. И избавился от зависимости. Физически он в норме. А в остальном… Я не уверен. Думаю, вкупе с зависимостью, у него к тебе были чувства. И они никуда не делись. Хёнджин закусил губу и опустил глаза. Стыд за свои поступки, наверное, никогда не оставит его сердце. Так и будет жечь огнём вины вечно. Феликс взял омегу за руку и сжал ладонь. — Он не спрашивал о Хёнджине? Обо мне? — Феликс взглянул на Джисона. Альфа отрицательно покачал головой. — Нет.***
В тишине огромного особняка теперь было одиноко. Минхо проводил много времени один, думая о том, что с ним происходит. Он хотел убить Хёнджина, но даже не смог его возненавидеть. Минхо анализировал свои чувства и никак не мог понять, почему его сердце так болит. Он больше не был зависим от яда. Он сам стал ядовитым наркотиком для омег. Едва почуяв его феромоны, омеги сходили с ума и пытались его коснуться, приблизиться, заговорить с ним. Минхо и раньше не страдал от недостатка внимания противоположного пола, а теперь вообще стал магнитом для всех омег, оказывающихся рядом. Как только он это понял, ему пришлось уволить всех омег, работавших в доме. Это было чревато. Поэтому теперь персонал набирался лишь из альф и бет. Минхо часто думал о том, что за такой короткий период времени он был отравлен Хёнджином так сильно, что уже собирался жениться. А ведь практически не знал его, как человека. Если бы Минхо хоть немного присмотрелся, он бы понял, что Хёнджин ничего не испытывал. Был холоден, как лёд, и абсолютно не влюблён. Сейчас, будучи в здравом уме, альфа всё проанализировал и осознал. Однако, всё равно не смог даже злиться. Сперва он решил, что привязался к Хёнджину. Они провели достаточно времени вместе. Занимались сексом. Минхо был у Хёнджина первым альфой. И единственным. Омега в альфах был совершенно не заинтересован. Это Минхо так же осознал, когда вспомнил, как Хёнджин смотрел на Феликса. Как тянулся к нему. Как обнимал, когда они спали в одной кровати, обнажённые и горячие. Этим двоим никто другой был не нужен. Минхо всё это понимал. Но что делать со всем этим, альфа не знал. Феликс как был, так и оставался его родным племянником. Рано или поздно они всё равно пересекутся. Минхо желал бы всё забыть и всех простить. Но пока не мог. Он боялся признаться себе, что влюбился в холодного, прекрасного омегу, который никогда не сможет полюбить и возжелать его. Хёнджин разбил альфе сердце. А Минхо даже не может отомстить ему. Потому что не в силах. Он честно пытался. Но когда увидел кровь омеги на своих руках, то едва не умер сам. От разрыва сердца. Минхо никогда не хотел бы пережить эти жуткие мгновения снова. В тяжёлых, долгих днях, полных раздумий, прошёл январь. Минхо периодически виделся с Джисоном. Каждый раз Хан пытался начать разговор о том, чтобы вернуть Минхо деньги за дом и обучение. Но Минхо лишь смеялся. За последние полгода состояние Ли Минхо только выросло. Альфа неуклонно богател, и деньги были последней вещью, которая в принципе его волновала. Ближе к весне Минхо окончательно вернулся на работу в компанию. Он привёл в порядок свои мысли и чувства. Организм альфы справлялся с ядом, и Минхо отлично контролировал свои феромоны. Ему пришлось около месяца принимать специальные препараты. Но всё равно омеги косились на него плотоядно и постоянно флиртовали. Минхо начал невольно понимать Хёнджина, который всю сознательную жизнь прожил под пристальным вниманием альф, которые его физически совершенно не привлекали. Должно быть, это было тяжело. Даже Минхо очень быстро устал от лишнего внимания. А ведь он доминантный альфа. Самый сильный вид…***
— Феликс, ты опять проспишь учёбу! Хёнджин тормошил омегу, но тот отказывался просыпаться. Вчера они опять уснули поздно. Далеко за полночь. Наступила весна. Они теперь часто гуляли вдвоём по вечерам. С каждым днём становилось всё теплее. Омеги, завернувшись в тёплые шарфы, болтались по улицам, сидели на лавочках на берегу Хангана и целовались под мостом, слушая, как стучат поезда метро, проезжая над ними. Вчера они прибежали с прогулки уставшие и запыхавшиеся. Стараясь не шуметь, поднялись к себе. А потом долго бесились в постели, играя в свои дикие игры. Феликс проявлял характер и отбивался от настырных приставаний своего парня. Хёнджин сдирал с него одежду и грубо целовал. Они теперь часто так играли, распаляя друг друга. Были несдержанны и страстны. — Вставай, малыш. Хочешь, я отнесу тебя в душ? Хёнджин поцеловал Феликса в ушко и осторожно прикусил. Феликс поёжился и выдал себя, рассмеявшись. Ему было щекотно. Он давно проснулся. — Ты не спишь, хитрый лисёнок. Хёнджин куснул Феликса в шею и начал его щекотать. Тот заливисто смеялся в ответ и отбивался, напрасно барахтаясь под Хёнджином. Омега придавил его к постели, навалившись сверху, и трогал везде, где хотел. — Хёнджин, перестань! — Феликс никак не мог выкрутиться из сильных рук. Хёнджин щипал его и шлепал, мял и гладил, намеренно раздражая и тут же лаская. — Ты прогуливаешь занятия, — усмехнулся омега. — И это твоё наказание. — Я пойду. Я ещё успею. Отпусти, — Феликс хитрил и изворачивался, как мог. — Вставай! — Хёнджин несильно пихнул омегу в бок и перестал щекотать. — Хан отвезёт тебя. Ты успеешь, если поторопишься. Он отпустил омегу. Феликс тут же спрыгнул с кровати. Встал у края, глядя сверху вниз на лежащего на спине Хёнджина. Его волосы разметались на подушке, глаза сияли, а губы подрагивали в сладкой улыбке. Феликс закусил губу. Его омега — самый красивый человек на свете. И самый любимый. Феликс быстро наклонился и чмокнул Хёнджина в полуоткрытые губы. Легонько, осторожно, ласково. — Ты придёшь за мной вечером? Мы погуляем снова до моста? — прошептал он в поцелуе. — Да, — улыбнулся Хёнджин. Под мостом было тихое место. Там почти никто не ходил. Особенно вечером. Омеги гуляли там. И жарко целовались. Никому не было до них дела. Рядом лишь мерно плескалась река и шумела наземная ветка метро. Феликс заставил себя оторваться от Хёнджина и пошёл в душ. Он ощущал на себе взгляд омеги, провожающий его, и думал о том, что никогда не был так счастлив. Хёнджин много думал в последние месяцы. Его душа успокоилась. Он был влюблён. Все его прошлые желания свободы и денег казались ему теперь пустыми и глупыми. Он восстановился в университете. У него начался новый курс. Хёнджин подрабатывал в небольшой кофейне неподалёку от кампуса, чтобы иметь хоть какие-то деньги на жизнь. После того, как Феликс с горем пополам таки убежал на учёбу, очевидно, опаздывая, Хёнджин тоже стал собираться по делам. Ему нужно было заехать в университет, а потом на работу. Он работал посменно и сегодня должен был работать днём. В кафешке было как всегда полно народу. Студенты толпились и галдели. Шумные стайки омег, молчаливые альфы-одиночки или же, наоборот, громкие компании альф-спортсменов, вечно передвигающихся командным составом. Хёнджин так отвык от простой студенческой жизни. От этой суеты в начале учебного года. Всё это казалось ему таким далёким и в то же время нравилось. Суета, рутина, повседневные заботы размеренной жизни. Хёнджин исправно принимал оплату и подавал тёплые стаканчики с кофе и упаковки пирожных. Бариста, работающий с омегой в паре, крутился, как белка в колесе. День проходил как обычно. После обеда толпа учащихся схлынула, и можно было немного передохнуть. Тяжёлая стеклянная дверь приветливо звякнула. Хёнджин ощутил, как тишина заполняет помещение. Тяжёлая. Вязкая. Давящая. Но странным образом томная, успокаивающая. В кафешке было немного народу. У самой двери сидела, как обычно, компашка омежек-второкурсников. Они были завсегдатаями, и от них было столько шума, что закладывало уши. Сейчас же они все, как по команде, замолчали и уставились на широкоплечего взрослого альфу, который, войдя, оглядывал зал, словно искал кого-то. Хёнджин поднял глаза и рвано выдохнул. Он в принципе знал, что когда-то это случится. Но всё равно не был готов. Минхо, улыбаясь, поманил Хёнджина к себе и прошёл за столик в дальнем углу, будто желая спрятаться от лишних взглядов. Пока он шёл, все омеги, находящиеся в кафешке, следили за ним так, словно альфа был знаменитостью, и его появление произвело фурор среди фанатов. Хёнджин закрыл кассу и, кивнув сменщику, вышел в зал. Минхо смотрел, как Хёнджин идёт к нему. Его тяжёлый взгляд был полон нежности. Он давно уже не злился на омегу. Хотя и не думал его прощать. Но Ли Минхо был сильным. А все сильные падают и поднимаются. И идут дальше… — Привет. Хёнджин сел напротив альфы и попытался улыбнуться. Вышло плохо. Лицо омеги было напряжённым, и по нему всё было ясно. У Хёнджина поджилки тряслись от одного взгляда альфы. Но он не собирался убегать. За свои поступки нужно отвечать. А Минхо ещё ничего с него не требовал. Хотя имел полное право. — Привет, — голос Минхо был мягким. Альфа давно не видел Хёнджина и думал, что сердце не дрогнет. Но в очередной раз ошибся, переоценил себя. Сердце альфы сжималось и трепетало. Хёнджин был ему дорог. И Минхо ничего не смог с этим поделать. Возможно, ему понадобится больше времени. Минхо не знал, как начать, а Хёнджин не знал, как унять дрожь во всём теле. Они начали говорить одновременно: — Прости меня. — Прости меня… Хёнджин удивлённо смотрел на Минхо. Тот протянул горячую ладонь и ждал, что Хёнджин протянет свою. — Ты извиняешься? Почему? — Хёнджин коснулся прохладной рукой раскрытой ладони альфы. Минхо вздохнул. Прикосновение омеги так и осталось для него желанным и родным. Необходимым. Все эти месяцы терапии коту под хвост. Хотя сейчас ему явно становилось легче. Он давно хотел извиниться и простить. Это нужно было сделать. Минхо уже не мог таскать с собой этот багаж вины и обиды. — Потому что едва не убил тебя. Покалечил, — Минхо опустил глаза. Рука Хёнджина в его руке дрожала. — Хотя Джисон мне рассказал, что ты безумно рад тому факту, что теперь свободен от внимания альф. Но это всё равно не умаляет моего поступка. Поэтому прости меня. Я был очень зол и зависим. Обида, ярость и… Хёнджин вспыхнул. Он не дал Минхо договорить. Схватил его руку и подался к нему через стол. — Ты не должен извиняться, Хён! — выпалил он. Его глаза были полны слёз, горящих, как самые яркие бриллианты. Минхо смотрел и не мог оторвать взгляд. Хёнджин всё же был самым красивым омегой из всех, кого альфа знал. — Я поступил, как мразь. Я и есть мразь. Если бы ты убил меня, я бы это заслужил. Я и сейчас заслуживаю смерти. Я всё обдумал. Я много думал. Я искренне раскаиваюсь. И ничего не хочу говорить в своё оправдание. Потому что оправдания мне нет. И быть не может. Нельзя играть людскими чувствами. А я возомнил о себе слишком много. Думал, мне всё позволено. Ни с кем не считался. Думал только о себе. Минхо рассмеялся, чем изрядно удивил омегу. Хёнджин замолк и растерялся. — Не думай о плохом, Хёнджин, — спокойно произнёс альфа. — Сейчас я даже отчасти понимаю то, что ты чувствовал. Я ведь отравился до такой степени, что теперь сам страдаю от лишнего внимания. Феромоны контролировать получается. Но всё равно не полностью. Омеги сходят с ума. А я не знаю, что с этим делать. Врачи ничего не говорят. Они тоже не в курсе. Хёнджин не выдержал и всхлипнул. Слёзы побежали по его бледным щекам, и он плакал, не стесняясь. — Это всё моя вина… Моя… Минхо с трудом поднялся и сел поближе к омеге. Обнимать Хёнджина и успокаивать его было тем ещё испытанием. Но альфа сдюжил. Хотя и был откровенно на пределе. Он обнял омегу за плечи и прижал к себе. — Не плачь, Хёнджин. Всё хорошо. Я жив. Здоров. Просто стал ещё привлекательнее, — Минхо хрипло рассмеялся. — Передай Феликсу, что ему мама звонит и никак не может дозвониться. Если он не захочет общаться со мной, пусть хотя бы ей позвонит. А то пропал совсем. Мы всё-таки родственники. Хёнджин кивал, не в силах вымолвить ни слова.***
Феликс вышел на улицу и увидел своего парня в свете фонаря напротив. Теперь это вошло в традицию. Хёнджин постоянно приходил за омегой, и они вместе шли домой после учёбы. На улице было тихо. Студенты расходились по домам. Спешили на метро или шли на кампус. А Феликс с Хёнджином медленно брели, прогуливаясь вдоль берега реки до самого дома. — Как прошёл день? — Феликс сжал ладонь своего парня и прижимался к нему плечом. От Хёнджина странно пахло. Знакомый терпкий аромат сандала был едва различим. И в нём сквозили странные сладкие нотки. — Минхо приходил в кофейню, — вздохнул Хёнджин. Феликс замер. Он рефлекторно сдавил руку омеги так сильно, что Хёнджин вздрогнул. Их взгляды встретились. Феликс смотрел напряжённо и весь ощетинился, как ёж. Ревнивый малыш. Хёнджин улыбнулся. Он притянул омегу в свои объятия и прижал к своей груди. — Он попросил прощения… И я тоже, — прошептал Хёнджин, наклоняясь к Феликсу. Он взял лицо омеги в свои ладони и прижался лбом ко лбу. — Не бойся. Он не хотел ничего плохого. Лишь передал, чтобы ты позвонил матери. Феликс гулко сглотнул. Его сердце забилось быстрее. Но он сдержал себя. Хёнджин принадлежит ему. И никому больше. Никому. — Я не боюсь, — тихо ответил Феликс. — Я знаю, что ты мой. Это было и утверждение, и осторожный вопрос. Феликс жался к Хёнджину и обнимал его своими маленькими, горячими руками. Такой сладкий. Такой сильный. Хёнджин поцеловал омегу в висок. Потом в щёку, в уголок рта, в верхнюю губу. Не сдержавшись, стал покрывать поцелуями всё его красивое веснушчатое лицо. — Только твой… — шептал он жарко, ощущая, как тёплая шоколадная сладость наполняет воздух вокруг них.
