Часть 5
8 ноября 2022 г., 18:16
Вечером Минхо, вернувшись домой, застал Хёнджина в ванной. Тот расслаблялся, слушая музыку в наушниках и свесив руки с бортика. Минхо снял с себя пиджак, расстегнул рубашку и подошёл к Хёнджину. Запах сандала был густым и слишком явным. Хёнджин давно его учуял, но открывать глаза и смотреть на Минхо абсолютно не хотелось. Он сделал это только тогда, когда Минхо наклонился и прильнул к его губам. Хёнджин, разыгрывая страсть, слегка перестарался. Он обвил шею альфы руками и потянул на себя.
— Раздевайся. Иди ко мне, — шептал Хёнджин.
Он тянулся к Минхо, льнул обнажённым мокрым телом и пытался стянуть рубашку с его плеч.
Минхо осторожно снял наушники с Хёнджина и прошептал:
— Хочешь мыться вместе?
Хёнджин кивнул.
—Ты устал. Забирайся. Я помою тебя.
Он целовал альфу в скулу, спускаясь к шее. Феромоны омеги наполняли помещение, смешиваясь с ароматным влажным паром. Минхо расслабился. Его усталость как рукой снимало, стоило ему коснуться Хёнджина и вдохнуть его яд. Этот омега владел им безраздельно, и альфу это уже даже не смущало.
Минхо разделся и сел в ванну к Хёнджину, к нему спиной. Тот обнял его руками и ногами и начал осторожно мыть альфе волосы. Минхо поймал мокрую горячую руку Хёнджина и поцеловал запястье.
— Я хочу уехать на праздники. Естественно, вместе с тобой, — сказал он тихо.
— Куда? — Хёнджин напрягся. Уезжать от Феликса даже на день он совершенно не планировал.
— В Чеджу. Увидишься там с роднёй. Если захочешь, там же встретим Новый год. У моря.
Минхо прикрыл глаза и откинул голову Хёнджину на плечо. Он слушал, как сердце омеги сбилось с ритма, застучало гулко и взволнованно. Альфа принял это за радость и удовлетворённо вздохнул. Конечно, Хёнджин счастлив, что они наконец отдохнут и проведут время вместе.
Хёнджин же лихорадочно соображал, как попроще объяснить Минхо, что без Феликса он никуда не поедет.
— Мы поедем только вдвоём? А как же твой племянник? Бросим его на праздники тут одного? Это не очень хорошая идея, — Хёнджин аккуратно подбирал слова.
Минхо удивлённо вскинул брови.
— Ты переживаешь о Феликсе? Я не знал, что вы общаетесь.
— Общаемся. И весьма неплохо, — пожал плечами Хёнджин. — Омеги быстро находят общий язык друг с другом.
Минхо рассмеялся.
— Я же говорил, что вы подружитесь. Феликс очень милый. Возьмём его с собой. Познакомишь его с братом. Он ведь альфа.
Хёнджин поморщился. А вслух сказал:
— Да. Отличная идея. Ему не будет скучно. Джисон ему понравится.
***
Глубокой ночью, когда Минхо уснул, отравленный и удовлетворённый, Хёнджин встал с постели и тихо вышел из спальни. С каждым днём ему становилось всё труднее разлучаться с Феликсом даже на несколько часов, и он постоянно стремился коснуться омеги и побыть рядом. Дошло до того, что он сбегает среди ночи из постели будущего мужа, просто чтобы поцеловать Феликса и прижаться к нему. Угроза быть раскрытым уже не могла сдержать Хёнджина. Зайдя в комнату Феликса и вдохнув терпкий сладкий запах шоколада, Хёнджин задрожал. Он быстро скинул с себя халат и скользнул к спящему омеге под одеяло. Прижался к горячему телу Феликса и обвил его прохладными руками. Феликс сразу обернулся. — Я разбудил тебя? — прошептал Хёнджин. — Я не спал. Я не могу без тебя. Ни спать. Ни есть. Ни жить, — Феликс тянулся к Хёнджину в темноте, ища его губы. Они целовались, жадно трогая друг друга. Их огонь разгорался сразу, вспыхивая от малейшей искры. — Поедем на праздники на Чеджудо, — шептал Хёнджин. — Проведём время вместе на море. Феликс тяжёло дышал, прижимаясь к Хёнджину всем телом. — У меня скоро течка. Скорее всего, на праздники я буду валяться в постели и сходить с ума от желания. Надо запастись таблетками, — усмехнулся Феликс. Хёнджин замер. Он думал об этом. Ему хотелось дождаться течки Феликса и брать его горячим и влажным, без ограничений и очень жёстко. — Не нужно, — Хёнджин облизал дрожащие губы. — Я буду с тобой и помогу тебе. — А Минхо? — Феликс спрятал лицо на груди Хёнджина. Запах розы был густым и сильным, как всегда, когда Хёнджин возбуждался. — Плевал я на него, — Хёнджин склонился к уху Феликса, обжигая его своим дыханием. Они лежали, обнявшись и с трудом переводя дыхание. Нужно было выспаться как следует. Утром Феликсу на учёбу. Но сон всё не шёл. Находясь рядом, они сжигали друг друга, и это становилось опасным… Утром Феликс проснулся в объятиях Хёнджина, а Минхо в одиночестве. Пока Минхо искал омегу по всему дому, Хёнджин и Феликс принимали вместе душ и ласкали друг друга. Когда они смеясь спустились в кухню, Минхо был удивлён, но ему и в голову не пришло, что между ними что-то, кроме обычной омежьей дружбы. Они хихикали и шептались, что-то обсуждая. — А я подумал, куда ты пропал, — нежно сказал Минхо, притягивая к себе Хёнджина. Он хотел его поцеловать, но тот осторожно уклонился. Он словно был смущён, и не желал целоваться при Феликсе. — Я заходил к Феликсу сказать, что мы все вместе поедем к морю, — мурлыкал Хёнджин, гладя Минхо по волосам. — Мы заболтались. Минхо улыбнулся. Феликс смотрел на альфу странным взглядом. Он никак не мог понять, почему во взгляде его племянника смешано столько разных чувств. Жалость, насмешка, и… неприятие? — Я пойду, — произнёс Феликс. — Мне на занятия пора. Он кивнул Минхо и хотел было уже идти, как Хёнджин резко вырвался из объятий альфы и дернулся к Феликсу: — Я провожу тебя. Феликс вытянул руку, останавливая его: — Не нужно. Позавтракай хорошо. А то ты немного похудел на нервной почве. Омега бросил на Хёнджина взгляд, полный нежности, и быстро вышел. Минхо смотрел внимательно и мог поклясться, что этот взгляд был влажным от желания. Это странно. Омеги так чувствительны. Возможно, это норма между ними. Хёнджин вздохнул, отвлекая Минхо от этих мыслей. Он сел к альфе на колени и, обняв его за шею, сладко поцеловал. Яд Хёнджина успокаивал, разнося эйфорию по венам. Минхо хотелось бы оставаться в этом сладком плену вечно, окольцованным нежными руками своего омеги. — Что бы ты хотел в подарок на Новый год? — прошептал Минхо. Хёнджин улыбнулся: — Того что мы будем вместе, уже вполне достаточно. Мне так не хватает тебя, ведь ты целыми днями занят. Минхо целовал омегу в шею и не мог надышаться свежим ароматом розовой воды.***
Минхо снял огромный коттедж на берегу моря. Зима в Чеджу была сухой и малоснежной. Солёный морской воздух был чист и свеж. Тут так легко дышалось. Феликс вприпрыжку бежал к застывшему на берегу Хёнджину и что-то нёс в своих маленьких ладошках. — Вот, — он запыхался. Его глаза влажно блестели. Он протянул ладони и вручил Хёнджину мандаринку. — Там целое мандариновое дерево. Их там столько. Пойдём наберём. Хочешь? Хёнджин смотрел на красивое лицо омеги, и его сердце сжималось. Как хотелось бы ему быть с Феликсом всегда. Открыто и свободно. Любить друг друга и никогда не лгать. Он взял яркий фрукт из тёплых рук Феликса и начал чистить его. Разделил пополам и протянул дольку омеге. — Открой рот, — улыбнулся Хёнджин. Феликс смеясь схватил губами мандариновую дольку из рук Хёнджина и скользнул языком по длинным тонким пальцам. — Ешь, — аппетитно жуя, пробубнил он. — Очень вкусно. Хёнджин отправил в рот сочный фрукт, глядя Феликсу в глаза. Самым большим желанием Хёнджина было поцеловать омегу прямо сейчас. Феликс смотрел в ответ так же откровенно и открыто. И на его веснушчатом лице свободно читались все его эмоции. Он был влюблён и весь горел. Из-за близости течки его густой шоколадный запах был слишком сладким. Хёнджин ощущал его даже на холодном морском ветру. — Я люблю тебя, — порывисто произнёс он, едва касаясь пальцами губ Феликса. Тот прикрыл глаза и поцеловал пальцы Хёнджина, затем потёрся щекой о его горячую ладонь и, не сдержавшись, стал целовать его запястье. Хёнджин кусал губы от этого зрелища, от ощущений. Их обоих было прекрасно видно из коттеджа. Он был совсем недалеко. Там внутри Минхо и Джисон уже разводили огонь в камине и собирались жарить мясо чёрной свиньи, которое так хотел попробовать Феликс. Хёнджин притянул Феликса к себе и сжал так сильно, что тот тихо вскрикнул. — Ты сведешь меня с ума. Я всё из-за тебя брошу, и Минхо нас обоих убьёт, — горячо прошептал Хёнджин. Феликс только рассмеялся. — Я согласен. Это слишком романтично. Хёнджин вздохнул и рассмеялся тоже. Он обнял омегу за плечи, и они пошли вдвоём в коттедж. Феликс совсем мальчишка. Он перечитал романтической литературы и готов умереть ради любви. У Хёнджина кружилась голова. Его уже затянуло в водоворот этого сладкого безумия, он стремительно шёл на дно, не заботясь о последствиях. — Не замерзли? Джисон помог Хёнджину снять пальто. Он встретил их в холле. Его глаза блестели, он обнюхивал Феликса и пытался делать это незаметно, но это ужасно бросалось в глаза. Альфа вёл себя, как джентельмен, автоматически пытаясь понравиться омеге. Хёнджина это только веселило. Феликсу же это излишнее внимание не нравилось, он был явно раздражён и жался ближе к Хёнджину. Хан расценивал это как кокетство. Альфы так предсказуемы и шаблонны. Хёнджин любил Джисона, как брата, и всеми силами пытался смягчить напряжение. —Нормально. Там просто сильный ветер, — он сжал руку омеги и незаметно подтолкнул его идти перед собой, вклиниваясь между ним и Джисоном. — А вы тут как? Помощь не нужна? — Все отлично. Мы сами прекрасно справились. Ты же знаешь, я хорошо готовлю, — врал Джисон, поглядывая на Феликса. Хёнджин едва не прыснул со смеху, но решил поддержать брата. — Кстати, да. Джисон отлично готовит, — он подмигнул Феликсу, а тот лишь закатил глаза. Джисон шёл за ними, расправив плечи и сияя, как медный пятак. — Мы поднимемся наверх, — понизив голос и наклонившись к Хану, произнёс Хенджин. — Феликсу немного не хорошо. Знаешь. Эти омежьи проблемы. Самочувствие не очень. Мы спустимся к ужину. Ничего? Хан кивал и бросал недвусмысленные взгляды на Феликса. Он прекрасно ощущал его безумно сладкий шоколадный запах и знал, что это значит. — Конечно. Идите, — Джисон смотрел, как омеги поднимаются по лестнице, и втягивал носом воздух.***
— Твой брат такой липучий, — поморщился Феликс, едва они оказались в комнате вдвоём. Спальня омеги была в конце коридора, с другого конца разместились Минхо и Хёнджин. Джисон с родителями жил неподалеку в другом домике. Но, познакомившись с Феликсом, теперь упорно торчал всё время с ними. — Хан очень хороший. Не будь с ним строг. Просто ты слишком сладкий. Его можно понять, — Хёнджин притянул Феликса в свои объятия. — Предлагаешь мне охмурить твоего брата? — протянул Феликс. — Отлично. Почему бы и нет. У тебя есть альфа. Заведу себе, пожалуй, тоже. Вы поженитесь с Минхо. А мы с Ханом. И будем одной большой счастливой семьёй. Альфы будут уходить на работу утром, а мы с тобою сразу же, как они уйдут, будем прыгать в постель друг к другу и трахаться за их спинами. Как тебе такой расклад? Хёнджин сжал Феликса намеренно слишком сильно. — Даже не думай. Никого ты себе не заведёшь. Ты мой. Не смей шутить на эту тему, — прошипел Хёнджин. Феликс дёрнулся в напрасной попытке избавиться от хватки Хёнджина. — То есть тебе можно, а мне нельзя? С чего бы вдруг? Может, я тоже хочу себе папочку с деньгами. Чтобы решал все мои проблемы и вывозил на море, пока я зажимаюсь с тобой по углам. Не бойся. Ты всё равно будешь для меня на первом месте, — глаза омеги злобно блеснули. Феликс смотрел на Хёнджина с вызовом. Ему было больно и физически и морально. Он был противен сам себе, и его тошнило от своих слов и всей ситуации в целом. Хёнджин с силой толкнул Феликса на кровать. Тот упал на спину и почувствовал, как Хёнджин сдёргивает с него брюки. Он закусил губу и выгнулся. Он хотел оттолкнуть Хёнджина и хотел ему отдаться. Ему ужасно хотелось плакать и так не хотелось показывать своих слёз. Хёнджин перевернул его на живот и надавил на поясницу. Резко ударил его по обнаженным ягодицам один раз, потом второй и третий. Феликс только всхлипнул и вцепился зубами в подушку. У него почти вот-вот должна была начаться течка. Он был горячий и мокрый внутри. Он сам хотел, чтоб ему вставили и трахнули. Хёнджин отлично это знал и видел. Бёдра Феликса изнутри уже блестели от вытекающей смазки. Хёнджин резко ввёл сразу три пальца и стал толкаться в хлюпающую дырочку быстрыми грубыми движениями. Феликс зажмурился и расслабился. Внизу живота всё напряглось от возбуждения. Член болезненно ныл, а внутри всё тянуло. Он всхлипнул и расплакался, уткнувшись в подушку. Его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Хёнджин не обращал внимания на трясущиеся плечи Феликса. Он растягивал его и грубо трахал пальцами. Специально давил на простату, заставляя омегу терять рассудок. Когда Феликс почти уже готов был кончить, Хёнджин остановился. Вынул мокрые от смазки пальцы и ударил омегу снова. Бил его по мягким половинкам до тех пор, пока на них не выступили алые кровоподтеки. Феликс терпел и рыдал в подушку, стараясь не издавать ни звука. Если бы их услышали и застали за подобным занятием, Хёнджину бы это не понравилось. Хёнджин тяжело дышал. У него рука устала хлестать Феликса. Он спустил свои брюки и приставил уже влажный напряжённый член к растянутой мокрой дырочке. Феликс застонал и шире раздвинул ноги. Он весь горел и хотел кончить. Кожу ягодиц саднило от боли. Но омеге было всё равно. Он был слишком возбуждён. И боль его только распаляла до предела. Хёнджин схватил его рукой за шею, вдавливая лицом в подушку и мешая нормально дышать. Вошёл одним резким движением и начал трахать быстро и почти не вынимая. Феликс задыхался и подмахивал. Он разодрал подушку зубами и цеплялся дрожащими руками за простыни. От этой бешеной гонки они оба кончили быстро и почти одновременно. Хёнджин отпустил Феликса и упал рядом с ним на кровать. Он смотрел в потолок и не мог отдышаться. Они лежали в полной тишине, слушая биение собственных сердец. — Найдёшь себе кого-то другого, я тебя убью, — спокойно сказал Хёнджин. Молча встал, поправил одежду и вышел, хлопнув дверью. Вечером все собрались ужинать внизу в гостиной. Приехали родители Хёнджина и Джисона. Феликс с трудом сидел и был бледен. Он улыбался и оправдывался тем, что скоро течка, и ему нехорошо. Тетя Хёнджина, омега, заботливо интересовалась, не нужны ли ему таблетки, если что, у неё с собой есть. Феликс улыбался и отвечал, что всё нормально. Хёнджин льнул к Минхо и сидел на коленях у альфы, обнимая его за шею. Он даже не смотрел в сторону Феликса. Но его сердце просто разрывалось. Ему хотелось ударить омегу и одновременно валяться у него в ногах и просить прощения. Он с трудом держал себя в руках. Остальным было весело и тепло. Никто не замечал, что между Феликсом и Хёнджином искрит электричество. Даже сидя спиной друг к другу и не глядя в глаза, они ощущали, как каждый из них с трудом находится тут, и держались из последних сил. После ужина Джисон с родителями ушёл, пообещав прийти завтра с утра и отвезти всех на горячие источники. Феликс быстро сбежал в свою комнату, сославшись на дикую усталость и головную боль. Хёнджин вздрогнул, когда услышал, как хлопнула наверху дверь его комнаты. — Пойдём спать? — Минхо дышал Хёнджину в ухо. Омега весь вечер вис на нём, ласкался, как котёнок. Альфе не терпелось раздеть Хёнджина и облизать всё его горячее тело. — Идём, — кивнул Хёнджин. Он отлично знал способ вырубить альфу поскорее. Поднимаясь наверх, Хёнджин шёл перед Минхо и на ходу снимал с себя одежду. Альфа подхватывал её и смотрел, как заворожённый. В комнату Хёнджин вошёл уже обнажённым. Он сразу направился в кровать, ощущая на себе горящий взгляд Минхо. Тот бросил одежду омеги на кресло и стянул с себя кофту. Надо было бы сходить в душ, но сил терпеть уже не было. Хёнджин резко выпустил феромоны, и у альфы не осталось шансов. — Иди ко мне, — прошептал Хёнджин. Он забрался на постель и встал на колени. Минхо приблизился и почувствовал сильное головокружение. Хёнджин никогда не выпускал феромоны на полную мощность. И сейчас, когда он впервые это сделал, Минхо едва не упал. Его вело так сильно, что он подумал, будто съел или выпил что-то не то. Хёнджин прильнул к нему и заглянул в глаза, глядя снизу вверх. Минхо поплыл. Его взгляд был мутным. Хёнджин тянул его к себе и смотрел умоляющим взглядом. — Я хочу тебя, — шептал он жарко. Минхо упал на кровать, обвитый нежными руками и отравленный ароматом розы. Хёнджин целовал его и запускал тонкие пальцы в волосы альфы. — Оближи меня, — прошептал он на ухо Минхо и легко подтолкнул его голову вниз. Развёл ноги и выгнулся. В крови Минхо уже кипела тягучая лава возбуждения. Сопротивляться феромонам своего омеги он физически не мог. Его желание было диким и всеобъемлющим. Он жадно облизывал тело Хёнджина, спускаясь вниз, к его напряжённому члену и влажной дырочке. Ему хотелось только одного… Спустя несколько минут горячих мокрых ласк, яд Хёнджина отравил Минхо настолько, что тот лежал без движения, закатив глаза. Его тело терзала наркотическая эйфория, и он был далеко отсюда, в прекрасном мире своих грёз. Хёнджин оттянул веки альфы и посмотрел в его стеклянные глаза. Сосуды полопались, а зрачок затопил радужку. Если Минхо очнётся к утру, это будет чудо. Омега встал с кровати и пошёл в душ. Его мозг пылал, а сердце разрывалось. Феликс не мог уснуть. Его тело ныло. Кожу ягодиц жгло от боли. А в душе было холодно и пусто. Зачем он только сказал Хёнджину эти ужасные вещи? Ведь он не хотел. Он просто разозлился. Но он же знал, на что шёл. Он с самого начала знал, что Хёнджин не свободен. Феликс чувствовал столько разных чувств разом, что не находил себе покоя. Он метался по комнате, желая то бежать к Хёнджину извиняться, то собирать свои вещи и уезжать отсюда. Разум спорил с сердцем, а тело не слушалось и хотело только одного. Чтобы Хёнджин брал его и наказывал, сколько пожелает. В конце концов, не в силах справиться с собой, Феликс решил пойти на воздух подышать и прочистить мозги. Он распахнул дверь своей комнаты и сразу столкнулся с Хёнджином. От столкновения их горячих тел им сразу сорвало тормоза обоим. Хёнджин был в одних домашних брюках. Его тело было влажным после душа, и он восхитительно пах. Феликс задохнулся. Его тело мгновенно стало слабым. Он прижался к Хёнджину, зажмурив глаза. Они обнимались и гладили друг друга, дрожа и задыхаясь. Хёнджин втолкнул омегу в комнату и захлопнул дверь. — Куда ты собрался, малыш? — шептал он Феликсу. — Ты так обиделся, что хочешь убежать? — Я просто хотел подышать воздухом, — лепетал Феликс. Он хаотично целовал Хёнджина в грудь и шею, прижимался к нему и выпрашивал ласки. — Не ври, — шипел Хёнджин, раздевая Феликса. — Ты хочешь меня бросить? Феликс замотал головой. — Нет. Это не так. — Прости меня, — Хёнджин целовал лицо Феликса и обжигал его нежную кожу своими слезами. — Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я просто схожу с ума. Я не имею права требовать хоть что-то от тебя. Но у меня нет сил. Я так страшно ревную. — Требуй от меня, что угодно, — шептал Феликс. — Я весь твой. Я никогда тебя не оставлю. Делай, что хочешь. Можешь убить меня, я не против. Разорви меня. Они впились друг в друга, целуясь так, словно хотели друг друга проглотить.***
— Я всего лишь хочу его метку, — Хёнджин обнимал Феликса, прижимаясь к его обнажённому телу. Они лежали в постели омеги, в его комнате, уставшие после жаркого примирительного секса. — Я понимаю, Хёнджин. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я ничего не чувствовал в связи с этим? Это невозможно. Я и так смирился со всем. Я не могу справиться с собой. Я могу лишь промолчать. Но ты же знаешь, что меня разрывает на части, — прошептал Феликс. Он цеплялся за руки Хёнджина, обвивавшие его тело. Ему хотелось, чтобы Хёнджин сжал его крепче и сильнее. — Я хочу быть свободен. Минхо освободит меня. Его метка — это клеймо на всю жизнь. Ни один альфа на меня не взглянет. И я буду принадлежать только тебе одному. Разве ты этого не хочешь? — тихий голос Хёнджина дрожал. — А чего хочешь ты, Хёнджин? — Феликс повернулся и посмотрел омеге в глаза. Красивое лицо Хёнджина было бледным, а глаза горели в темноте. — Тебя. И свободы, — он наклонился и поцеловал Феликса, ощущая, как тот стонет и льнёт. Омега, горячий и мокрый. Его течка началась. Он уже почти не контролирует себя. Феликс с Хёнджином изначально был податливым и мягким, а в течку стал словно пластилин. Его тело реагировало на малейшее прикосновение. Он хотел и нежности и боли. Выпрашивал и никак не мог насытиться. — Возьми меня ещё раз, — шептал он, раздвигая ноги. — Можешь избить меня, только вставь мне. Пожалуйста. Хёнджин перевернул Феликса на живот и приподнял его бёдра. Подсунул под живот подушку и широко развёл его ноги. Он опустился к мокрой дырочке и вылизывал омегу до оргазма. Джисон приехал рано утром, предвкушая целый день в компании Феликса. Возможно, ему даже удастся увидеть омегу хотя бы немного раздетым. В конце концов, они ведь собрались поехать на источники. Посидеть в горячих ваннах и расслабиться. Дверь ему открыл сонный Хёнджин. Он и забыл про эту чёртову поездку. — Привет, Хан. Джисон прошёл в холл и огляделся. В коттедже было тихо, как в могиле. Все, похоже, ещё спали. — Я думал, вы уже собираетесь, — улыбнулся Джисон. — Пора вставать и ехать, а вы дрыхните. — У Феликса течка, ему никуда ехать нельзя. Он даже встать не может, — вздохнул Хёнджин. Он не врал. Ведь он сам лично затрахал омегу до потери пульса. Феликс теперь сто процентов проспит до вечера. Джисон закусил губу. — Жаль. А Минхо? Ещё спит? — Не знаю, — пожал плечами Хёнджин. — Пойду посмотрю. Джисон прошёл в гостиную, задумавшись о том, почему Хёнджин не в курсе, спит его будущий муж или нет. Словно не из его постели он только что вылез. Джисон отлично знал Хёнджина и не испытывал иллюзий по поводу его истинных чувств к Минхо. Но это было уже как минимум странно. Хёнджин поднялся в их с альфой спальню и нашёл Минхо сладко спящим в кровати и обнимающим подушку. Его безмятежное лицо было расслабленным и спокойным. Альфа мерно и тихо дышал. Хёнджин скользнул под одеяло и прижался к горячему телу. — Минхо, — прошептал он, осторожно целуя альфу за ушком. Минхо улыбнулся и что-то промурлыкал в ответ, не открывая глаз. Похоже, яд ещё действует, и альфа не собирается приходить в себя. Ему хорошо. Пусть поспит. Хёнджин усмехнулся и чмокнул Минхо в щёку. Он укрыл альфу одеялом и нежно погладил по голове. Было бы так прекрасно, если бы Минхо все дни проводил в наркотическом дурмане, не мешаясь под ногами. Жаль, что это лишь мечты. Хёнджин вздохнул и встал с постели. Он прошёл к шкафу и быстро переоделся в свободную домашнюю одежду. Тёплые мягкие брюки и кофту. Джисон сидел внизу, нервно отбивая пальцами дробь на подлокотнике кресла. Навязчивая мысль не давала ему покоя. Хёнджин — его брат, но он ведёт себя странно. Надо будет серьёзно поговорить с омегой. Играть с чувствами любого человека опасно и непорядочно. Играть с кем-то, вроде Ли Минхо, может быть смертельно. Альфа откинулся в кресле и попытался расслабиться. Похоже, сегодняшняя поездка накрылась. Может, раздеться и пойти на кухню посмотреть, что там есть вкусненького. Джисон не завтракал в надежде на то, что они поедят уличной еды на источниках. Он сидел в тёплой кофте. Надо бы снять её. Внезапно Джисон ощутил сильный запах шоколада. Такой терпкий, сладкий и пленительный, что его сердце сразу же бешено забилось, а ладони вспотели. Он замер и огляделся. На лестнице, которая вела наверх в спальни, стоял Феликс. Джисон нервно сглотнул. Омега был в одних домашних брюках. Полуголый и растерянный. Он осматривался по сторонам и, казалось, плохо соображал. Феликс был босиком и шлёпал по каменному полу. — Хёнджин? — позвал он тихо. Омега сделал шаг и едва не упал. Он схватился за перила и с трудом удержался. Джисон вскочил и бросился к нему. — Феликс, — альфа подхватил омегу на руки. Тот практически не мог стоять. — Что с тобой? Тебе плохо? Омега весь горел. Его тело было влажным, и он так восхитительно пах. У него течка, это понятно. Но казалось, будто Феликс даже не узнаёт Джисона. Он цеплялся за плечи альфы и шептал имя Хёнджина. Звал его и просил не оставлять. Джисон закусил губу. Это не просто странно. Это начинает реально напрягать. Джисон не хотел думать о том, что пришло ему в голову в этот момент. Он прогнал от себя эти мысли. Осторожно взяв омегу на руки, Джисон понёс его в комнату наверх. Ощущать рядом горячее сладкое тело Феликса было почти невыносимо, но альфа терпел. Поднявшись наверх, он почти уже добрался до комнаты Феликса, как с другой стороны коридора показался Хёнджин. Джисон издалека почувствовал, как Хёнджин вспыхнул от ярости. Альфа отлично знал брата. Он даже знал его выражение лица, когда омега зол. Сейчас Хёнджин был в бешенстве и даже не мог этого скрыть. В несколько шагов он оказался рядом с альфой. — Что случилось? — прошипел Хёнджин. — Куда ты его тащишь? В следующее мгновение он буквально вырвал беспомощное тело Феликса из рук альфы. Джисон не ожидал такой силы от своего брата-омеги. Всегда мягкого, всегда красивого и нежного. — Хёнджин? — слабо лепетал Феликс. — Хёнджин, не уходи.., — он отчаянно цеплялся за омегу и льнул к нему. — Идём в кровать, малыш, — прошептал Хёнджин, прижимая Феликса к себе. — У тебя жар. Тебе нельзя вставать. Джисон, кусая губы, шёл следом. Хёнджин легко нёс Феликса и тихо утешал его. Феликс обнимал омегу за шею, пытаясь поцеловать. Картина была, безусловно, горячая, но Джисон был в ужасе. Ему всё внезапно стало ясно. Его брат играет с огнём, и он на этом непременно погорит. Возле двери в спальню Феликса Хёнджин обернулся и бросил взгляд на Джисона. — Подожди меня внизу, пожалуйста, — сказал он, уже немного успокоившись. Его первоначальная реакция, похоже, прошла. Он понял, что Джисон не хотел ничего плохого. Хёнджин разозлился инстинктивно. Потому что кто-то трогал то, что принадлежит ему. И Джисон это понял. — Хорошо, — альфа кивнул. — Спускайся потом. Нам нужно поговорить. Хёнджин кивнул в ответ и зашёл в спальню. Дверь захлопнулась. Джисон остался в коридоре один. По спине альфы струился холодный пот. Хёнджин осторожно уложил Феликса в кровать. Малыш тянулся к омеге и никак не хотел отпускать. — Я проснулся, а тебя нет, — шептал он жарко. Его сладость была сумасшедшей. Такой манящей. У Хёнджина кружилась голова. Невыносимо хорошо. Так сладко. Он повалил Феликса на подушки и стал жадно целовать. Гладил руками его податливое тело и сжимал в объятиях. Феликс стонал и раздвигал ноги. Неосознанно, словно в бреду. — Ты не должен выходить один, малыш, — шептал Хёнджин. — Будь послушным мальчиком. Сиди в своей комнате. Ты меня понял? Феликс кивал, но не размыкал объятий. —Я буду здесь. Только не уходи, — шептал он снова. — Я вернусь. Очень быстро, — Хёнджин нежно целовал Феликса в скулу, спускаясь к шее, трогал губами его ушко и облизывал. — Пообещай, что будешь хорошо себя вести? Я вернусь и накажу тебя, детка. Феликс застонал и прикрыл глаза. Из-за течки его тело жаждало прикосновений и даже боли. Ему было мало. Он хотел, чтобы Хёнджин разорвал его. Хёнджин кусал губы и лихорадочно соображал. Ему безумно не хотелось оставлять Феликса тут одного. Горячим и мокрым от смазки. Его нужно было трахать, а не бросать в одиночестве в пустой постели. Хёнджин резко встал и подошёл к шкафу. Открыл его и быстро нашёл там ремень от брюк Феликса. Взял его и повернулся к омеге. Феликс лежал на кровати на спине и смотрел на Хёнджина с нетерпением. Его глаза горели. Хёнджин нервно сглотнул. То ещё испытание. Но ничего, он справится. — Давай-ка свяжем тебя, малыш, — Хёнджин схватил Феликса за руки и стал быстро связывать ремнём его запястья. Феликс не сопротивлялся. Он только льнул к Хёнджину и стонал. — Чтобы ты лежал смирно, пока меня нет, и не бегал по дому. Хёнджин стянул ремнём руки омеги и перекинул другой конец ремня через перекладину на спинке кровати. Затем потянул и привязал покрепче. Теперь Феликс лежал на спине с руками над головой, привязанный к кровати. Омега хныкал и дёргался, пытаясь освободиться. Но Хёнджин и не думал его отпускать. — Подожди меня. Я вернусь и поговорю с тобой как следует. Хёнджин встал и быстро вышел из комнаты, стараясь не смотреть на Феликса и не слушать его сладкие всхлипы. Он закрыл его спальню на ключ и пошёл вниз, в гостиную, где его ждал Джисон. В гостиной было тихо. Джисон сидел в задумчивости один и ждал брата. Хёнджин спустился довольно быстро. Он подошёл к Хану и произнёс: — Идём на улицу. Разговаривать здесь опасно, — он развернулся и пошёл к дверям. Джисон последовал за ним. Ночью шёл снег, и весь берег был покрыт белым, пушистым, ледяным одеялом. Хёнджин смотрел на тяжёлые тёмные волны и думал только о том, чтобы скорее вернуться в тёплый дом, в постель своего омеги. Здесь, на холодном ветру ему быть совсем не хотелось. — Это сумасшествие, Хёнджин! — голос Джисона вернул его в реальность. Хёнджин всё рассказал брату. О своих планах на Минхо и о метке доминантного альфы. А также о том, что никто, кроме Феликса, ему не нужен. И всё зашло уже настолько далеко, что назад дороги нет. Джисон был в шоке. Да что уж там. И в ужасе так же. — Я не понимаю, чего ты так боишься? — Хёнджин повёл плечами. — Езжай с ним на источники. Проведёте время, как альфы. Обсудите омег. Я не знаю. Футбол посмотрите. Можете возвращаться как можно позже. Мы скучать не будем. — Хёнджин! — голос Хана звенел. — Я серьёзно. Это безумие. Ты должен расстаться с Минхо. Немедленно. — Не думаю, что это возможно, Джисон, — вздохнул Хёнджин. — Он отравлен. Он не сможет без меня. Он меня не отпустит. — Расскажи ему всё, — Джисон сжимал кулаки. — Это опасно. В случае вашей свадьбы и, что ещё страшнее, метки, он уже не сможет восстановиться! Ты убьёшь его. За что? — Джисон, как ты не понимаешь, дороги назад нет, — глаза Хёнджина были влажными. Ветер нещадно бил ему в лицо. — Ты предлагаешь его сейчас в рехаб положить или что? Кровь почистить? Это смешно. Он уже убит. Он уже не восстановится! — Надо спросить врачей, а не решать тут всё самим, — щёки Хана пылали. — Может быть, есть ещё шанс. Мы ведь не знаем. Но ты должен рассказать. Пойми. Если вы поженитесь, он не простит тебя. А метка сделает вас связанными навечно. Прошу тебя, подумай. Это плохо кончится. Я боюсь за тебя. — А говоришь всё больше о Минхо, — усмехнулся Хёнджин. На самом деле, Хан был прав. Хёнджин это понимал. Но была ли ещё возможность остановить этот поезд в огне, несущийся на всех парах под откос, омега не знал… Они вернулись в дом ближе к обеду. Минхо уже встал и спустился в гостиную. Увидев Хёнджина, он просиял. Альфа тянул к нему руки и спешил заключить в свои объятия. Хёнджин не сопротивлялся. Позволял обнимать себя и целовать в шею. Он выпустил феромоны, насыщая кровь альфы так необходимой ему дозой яда. — Феликсу плохо, — тихо сказал Хёнджин. — Я поднимусь к нему. Вы не против? — он бросил долгий взгляд на стоявшего тут же Джисона. — Конечно нет. Иди, малыш, позаботься о нём. — улыбнулся Минхо. — Мы можем прокатиться на источники вдвоём с Ханом или взять ещё ваших родителей. Приедем завтра. Привезём тебе сувениры. — Магнитик на холодильник, — улыбнулся Хёнджин. — Я куплю тебе все магниты, что там будут, — Минхо поцеловал Хёнджина. Его омега такой добрый, заботливый. Готов остаться с его племянником, чтобы помочь мальчику в горячке. Ухаживать за ним. Минхо чувствовал себя самым счастливым альфой на свете. Он не знал, что совсем скоро весь его мир рухнет. И это безмятежное счастье обернётся жгучей болью, с которой он не сможет справиться… Джисон был не в восторге от этой идеи, но всё равно согласился. Он внезапно оказался втянут во всё это настолько, что чувствовал себя ответственным за Минхо. Ему казалось, он обязан найти выход и помочь альфе. Хёнджин в данном случае поступил, как откровенная мразь. Но Джисон знал, что омега не любит Минхо. Что всё ради денег. Вся эта затея изначально была аморальна. Джисон знал и ничего не сделал. Никак не воспрепятствовал. Более того, он так же пользовался благосклонностью Минхо. Учился за счёт Хёнджина и жил в новом доме, купленном на деньги альфы. Джисон не просто ощущал ответственность. Он ещё и мучился чувством вины. Оно понемногу начинало буквально сжирать его изнутри. После обеда альфы уехали, забрав родителей Джисона с собой. Минхо был в хорошем настроении. Они с Ханом нашли общий язык, ещё когда вместе готовили мясо. Теперь же им было весело и комфортно вдвоём. Они много смеялись и болтали. Но Минхо казалось, что Хан чем-то сильно озабочен. Альфа решил, что Джисону просто нравится Феликс, и он волнуется о нём… Вернувшись в спальню, Хёнджин едва не задохнулся. В комнате было жарко. Аромат шоколада был густым и сладким, насыщенным. Феликс почти разорвал свой кожаный ремень зубами. Он стёр запястья в кровь и практически уже освободился. Хёнджин сразу кинулся его развязывать. — Ты с ума сошёл! — шептал он дрожащим голосом. — Что ты наделал? Зачем? Хёнджин содрал ремень и выбросил его. Феликс бросился на шею омеги и прижимался, дрожа и всхлипывая. — Я хотел к тебе, — Феликс целовал Хёнджина в шею и тихо плакал. Хёнджина душили эмоции. Он ощущал себя ужасно. Сперва разговор с Ханом. И осознание того, в какой тупик он себя загнал с Минхо. Теперь ещё это. Феликс тоже ни в чём не виновен. Он влюблён и сходит с ума. И виной тому Хёнджин и никто больше. Всё было так стройно и красиво в голове Хёнджина, когда он придумывал и осуществлял этот план по использованию других в своих личных целях. А вышло всё совсем не так, как он планировал. Хёнджин лишь разрушил чужие жизни и, скорее всего, свою тоже. — Я принесу аптечку, — тихо прошептал Хёнджин, отстраняясь. Феликс цеплялся за него, не желая отпускать. — Зачем? — непонимающе шептал омега. Он даже не чувствовал боли от стёртой кожи на руках. — Нужно смазать запястья, — Хёнджин взял руки Феликса и поцеловал жуткие красные следы от ремня. — Подожди минуту. Я сейчас. Я никуда не уйду. Минхо и Джисон уехали. Мы тут одни до завтрашнего дня. Я буду с тобой. Мы весь день проведём в постели и всю ночь тоже. Хёнджин говорил и целовал омегу везде, где мог: руки, плечи, шею. Феликсу было щекотно и хорошо. Он немного успокоился и согласно кивал. — Хорошо, — он отпустил Хёнджина и послушно ждал, пока омега сходит вниз и принесёт аптечку. Когда Хёнджин вернулся, Феликс так же покорно выполнял все указания. Сидел спокойно и позволял обрабатывать кожу. Было немного больно. Запястья саднило. Но Хёнджин был так осторожен. Касался легко, возился с Феликсом, как с ребёнком, утешал его. Целовал и поддерживал. В конце концов омега расслабился и совершенно успокоился. — Хочешь есть? — тихо спросил Хёнджин, когда закончил, и мазь почти впиталась. — Нет, — Феликс покачал головой. — Я хочу только тебя. Хёнджин улыбнулся. Он стянул с себя кофту, а затем брюки. Опрокинул Феликса на спину и навис сверху. — Мазь ещё не до конца впиталась, — прошептал он, глядя омеге в глаза. — Поэтому держи руки у головы, вот так. И не мешай мне, хорошо? Феликс кивнул. — Хорошо. — Молодец. Хёнджин облизнул губы Феликса и поцеловал его глубоко и мокро. Феликс охотно отвечал, тихонько постанывая. В этом сладко-горьком поцелуе Хёнджину так хотелось плакать. Все его эмоции были настолько сумбурны, что он не понимал, что по-настоящему чувствует. Так трудно было вычленить одно. Самое главное. Он лишь желал быть свободен, а оказался заперт в клетке собственных ошибок. — Прости меня, — шептал он слабо, целуя Феликса в шею, покусывая нежную кожу. Аромат шоколада был тёплым и густым. Хёнджин никак не мог надышаться. Он целовал и облизывал кожу омеги, спускаясь ниже, к груди и животу. Феликс лежал смирно, как велел Хёнджин. Держал руки над головой и кусал губы. Это было невыносимо. Тяжело. Ему так хотелось коснуться Хёнджина и успокоить его. Тот, очевидно, был в раздрае, но Феликс не знал, почему. Все мысли улетучились из головы омеги, когда Хёнджин начал сладко вылизывать его между ног и трахать пальцами мокрую от смазки дырочку. Течка была в самом разгаре, и Феликс ни о чём другом думать не мог… Они смогли оторваться друг от друга лишь поздно ночью. Хёнджин, казалось, пытался натрахаться на год вперёд. Не выпускал Феликса из объятий и постоянно ласкал, пользуясь тем, что омега в течку не может толком управлять собой. Феликс чувствовал явный надлом и отчаяние в Хёнджине. Тот весь был пропитан этим и не мог этого скрыть. Ближе к ночи Феликсу стало намного легче. Он устал от секса и почти насытился. — Хочешь есть? — тихо спросил он Хёнджина. Омега лежал на спине и, тяжело дыша, смотрел в потолок. — Хочу. Ужасно. И есть и пить хочу. И в душ надо сходить, — улыбнулся Хёнджин. Он тоже устал. Мысли в его голове немного устаканились. Он успел и обкончаться и наплакаться. Эмоций почти не осталось. В процессе секса он выпустил всё. Осталось лишь смирение и принятие. Будь что будет. Сам натворил, сам и расплатишься. Надо только поговорить с Феликсом. Он тоже знал, на что шёл, и, скорее всего, пойдёт до конца. Им теперь всё равно никуда не деться друг от друга. Внизу, на кухне омеги сидели за столом друг напротив друга. Достав из холодильника всё, что только можно, они заставили стол едой и смеясь кормили друг друга. Феликс сделал чай и поставил дымящиеся ароматные кружки на стол. — Тебе лучше? — спросил Хёнджин. Феликс кивнул. — Со мной впервые такое, — задумчиво протянул омега, садясь назад за стол. — У меня было совсем мало течек. Может, ещё не наладилось. Так всегда бывает? Это же сумасшествие. Я не соображал практически. Мне казалось, я видел и слышал Джисона. Когда я мог его видеть? Феликс даже не помнил, как выходил искать Хёнджина и наткнулся на Хана. У него в памяти остался лишь смутный образ. — Нет, Феликс, такое не всегда бывает, — покачал головой Хёнджин. — Когда я проводил течку с Минхо, я был в горячке, но не сходил с ума так, как ты. Просто я его не люблю. Поэтому мой разум был почти чист. Феликс улыбнулся. Он не знал, что ему приятнее. Осознание, что Хёнджин не любит Минхо, или то, что он понимает, какие чувства испытывает к нему Феликс. — Я понял, — тихо ответил он. — А Джисон. Тебе не показалось, ты его действительно видел и слышал. Ты вышел и искал меня. А он тебя отнёс в комнату, — Хёнджин запнулся. — Точнее, почти отнёс. Я увидел вас и забрал тебя. Голос Хёнджина дрожал. Феликс понял, что что-то случилось. — Хёнджин, — омега накрыл ладонью прохладную руку Хёнджина. — Что произошло? Я вижу, что ты весь дрожишь. Что с тобой? Я это почувствовал сразу, как… Феликс не договорил. Но Хёнджин его понял. — Джисон обо всех догадался, — Хёнджин вздохнул. — Я был в ярости, когда увидел вас. Ничего с собой сделать не смог. Вцепился в тебя. Забрал у него и отнёс в спальню. Хан — мой брат. Он отлично меня знает. В общем, мы потом поговорили. И вывод неутешительный. Я понимаю, что Джисон прав. Я напрасно всё это затеял. Я должен признаться Минхо, что не смогу быть с ним. И рассказать о нас с тобой. Конечно, если ты согласен. Если ты против… — Я согласен! — резко выдохнул Феликс. Для него эта ситуация была невыносимой. Он не проводил и дня без мысли о том, что Хёнджин выберет его и уйдёт от альфы. Бросит эту затею и откажется от метки. Можно ведь быть свободным и без этого. И при этом быть честным. Феликс не понимал истинных законов этого мира. Он был слишком юн и экзальтирован. Ему казалось, можно прожить лишь любовью и чистым воздухом. Но, естественно, это было далеко от реальности. Хёнджин улыбнулся и коснулся щеки Феликса. — Может, мне не стоит втягивать тебя? Неизвестно, что Минхо сделает со мной за преднамеренный обман. И чем вообще всё это закончится. Пусть лучше я буду один виноват во всём. Феликс усмехнулся. — Я молчать не буду. Ты мой, — Феликс схватил омегу за руку. — Ты мой, Хёнджин. Не надейся, что я буду стоять в стороне. Я молчал до этого, потому что ты велел мне. Я слушался тебя. Теперь твоя очередь. Ты мне должен! Скажи ему, что ты мой. Хёнджин смотрел в горящие глаза омеги, и его сердце пылало от любви. Он потянул Феликса на себя через стол. Омега быстро запрыгнул на мраморную столешницу и, сбрасывая всё со стола, подался к Хёнджину. Они схватили друг друга в объятия. Столько жажды. Откуда она берётся в таком количестве? И почему, когда любишь, никак не можешь насытиться?…
