Когда вся вода просеивается

На самом деле, когда он спустился вниз около обеда, на столе его ждала еда. Он был на удивление голоден, и прошли годы с тех пор, как он ел хорошую еду, и недели с тех пор, как он ел что-нибудь правильно приготовленное. Он поблагодарил Аделинду и получил удар тряпкой за свои проблемы. Сделав это, он заставил себя думать о чем-то другом, кроме Кэйи. Он доверял Аделинде, которая всячески заботилась о винодельне в его отсутствие, поэтому он мог отложить это в сторону. Завещание его отца было прочитано и рассмотрено давным-давно, во время его путешествий. Мысль о том, чтобы снова прочитать что-то, написанное почерком отца, вызвала у него тошноту. Но были и другие объекты, которыми они владели или управляли, которые требовали дальнейшего вмешательства. Дилюк достал старые очки для чтения из ящика в своей комнате и принялся за работу. Это было глупо скучно. Дилюк разбирался в юридических тонкостях очень поверхностно. Он упорствовал, потому что это было предпочтительнее, чем думать, и нужно было сделать, но он не был уверен, что у него что-то получилось правильно. Его мысли не переставали возвращаться к Кэйе, к его печали и почти немедленной отставке. Дилюк никогда не мог вовремя придумать нужные слова: если бы они у него были, он бы сказал, что его мнение насчет Кэйи было ошибочным. Вероятно, это бы не помогло решить недоразумение, возникшее между ними двумя. Дилюк хотел сказать это, но это было бы сказано больше для него самого. Он никогда не мог вовремя понять, что нужно было услышать Кэйе. На следующее утро, все еще переполненный страхом и отвращением, он отправился в Ордо. Ему нужно было сообщить Джинн, что он вернулся. Он надеется, что она никогда не узнает всю историю с собакой, но Дилюк, честно говоря, не был уверен, будет ли он винить Кэйю за то, что тот рассказал ей. На обратном пути ему в голову пришла мысль. Он нашел выступ скалы рядом с рощицей деревьев, где мог спрятаться, и экспериментально попытался превратиться в пса тела. Смена накрыла его, вызвав вспышку ломящей кости боли. О. Так что теперь он мог делать это, когда захочет. Это было… на самом деле, довольно удобно. Затем он отвлекся, гоняясь за белкой, и решил, что у этого, вероятно, тоже есть свои недостатки. Он снова превратился в человека, растянул боль в суставах и продолжил свой путь. Энтони и Джон оба отдали честь, когда увидели его. — Капитан… то есть, господин Дилюк! Приятно видеть вас снова в городе! Что мы можем для вас сделать? Дилюк сделал паузу, чтобы перестроить свои ожидания. — Кэйя и Джинн в здании? Джон ответил: — Капитан Кэйя не появлялся уже пару дней. Действующий магистр Джинн думает, что он болен… хотите, чтобы мы сходили за ним для вас? — Нет, спасибо, — сказал Дилюк, твердо и слегка ошеломленный предложением. Он даже больше не был рыцарем — и независимо от того, был ли Кэйя болен или нет, он мог сбежать от Дилюка на край света, если бы захотел. — Я бы хотел увидеть Джинн. Джинн была в своем кабинете и встала, когда он вошел. — Дилюк? — выдохнула она, не ожидая увидеть его. — Ты вернулся! О, спасибо Барбатосу. Ты… как ты? Ладно, значит, Кэйя ей ничего не сказал. Он обнял ее, зарывшись лицом в ее волосы цвета одуванчиков. — Прошло много времени, — тихо поприветствовал он. Он видел ее около трех дней назад, когда был в облике собаки. — Как поживаешь, Джинн? Они решили продолжить разговор за завтраком, половину которого она пыталась навязать ему. Он отказался, рассказав ей в общих чертах о своем путешествии — Фонтейн, Сумеру, Инадзума, Снежная — и о том, что узнал о делах Фатуи и участии его отца в них. Говорить об этом почти не причинило никакого дискомфорта. У него было три года, чтобы привыкнуть к реальности того, кем был его отец; три года, чтобы выявить каждую нить потери и детских привязанностей и сжечь их, холодно и методично, заменив его лицо статичным изображением в каждом из воспоминаний, как в хороших, так и в плохих. В свою очередь, она рассказала ему о Мондштадте. Ее история неуклюже обошла присутствие Кэйи. Он хотел сказать ей, чтобы она не беспокоилась об этом. Он ушел до обеда, сославшись на кучу работы на столе Джинн, которая явно ее напрягала. Она снова обняла его, прежде чем отпустить, и заставила пообещать прийти к ней снова. — Господин Дилюк? — тихо и быстро окликнула Ноэлль, как только он вышел. — Можете уделить мне минутку, пожалуйста? — Да, Ноэль? Она сглотнула. — Эм. Сэр Кэйя хочет видеть вас в библиотеке? Почему, черт возьми, ее голос звучал так неуверенно? И что здесь делал Кэйя — Дилюк собрался с духом для конфронтации и пошел в библиотеку. Нет смысла избегать этого. В библиотеке отчетливо пахло розами и электричеством — и еще одним, странно знакомым ароматом. Он повернул за два угла и понял это за полсекунды до того, как увидел ее. — Ты! — прорычал он. — Что ты здесь делаешь? — Я подумал, что вам двоим, возможно, есть что сказать друг другу, — произнес Кэйя, чопорно самодовольный, несмотря на то, что выглядел измученным и напряженным: свет в его глазах притупился до далекой искры. — Дилюк, познакомься с Вайноной, хорошей знакомой Лизы и неправильной занозой в нашем боку. Скорее, как ты. Вайнона фыркнула. — Хорошая знакомая, звучит так, будто мы друзья. — Мы скорее соперники, дорогуша, — внесла ясность Лиза. — Как будто ты можешь сравниться с моим мастерством, — усмехнулась Вайнона. — Лишь одной из нас предложили должность капитана Рыцарей, милашка, — выпалила Лиза. — Это была не ты. Дилюк бросил на Кэйю беспомощный взгляд. Тот слегка пожал плечами. — Дамы, мы можем сосредоточиться? — В любом случае, я бы не хотела тратить свое время на разговоры с кем-то вроде нее, — фыркнула Вайнона. Она оглядела Дилюка с ног до головы. — Довольно хорошо справляешься, а? Рада, что ты нашел путь обратно, — она неопределенно махнула рукой. Дилюк вздрогнул. — Люди. — Не благодаря тебе, — сухо ответил он. — У тебя есть привычка превращать людей в животных? — Только когда я голодна или раздражена. — Подожди-ка, — вмешалась Лиза. — Ты превратила его в животное? Дилюк напрягся. Если бы он думал, что Кэйя не отпустит эту штуку, Лизе было бы еще хуже. — Это было давно, — вмешался Кэйя с легким пренебрежением. — Не совсем актуально. Вайнона, от имени Рыцарей Фавония, я был бы очень признателен, если бы ты не превращала путешественников в животных. Должны быть менее хлопотные способы борьбы с мелкими неприятностями. Честно говоря, это было лучшее описание, к которому Дилюк был подготовлен. Он понятия не имел, что происходит. — Ну, я больше не буду этого делать. Довольно раздражает, что меня тащат сюда, пока я пытаюсь работать, — фыркнула Вайнона. — Я буду взимать двойную плату за то зелье, которое у меня было заказано, за неудобства, которые это причинило мне. — Две моры за разбавленное пойло, которое ты выдаешь за законное пивоварение? — усмехнулась Лиза. На секунду Кэйя выглядел так, словно собирался кого-то задушить. Затем это выражение на его лице исчезло, и он сказал: — Это вполне приемлемо. Если вам больше нечего сказать друг другу, я вас больше не задерживаю. — О, мне нечего ему сказать. Кэйя приподнял бровь, глядя на Дилюка, которому тоже особо нечего было сказать. Несколько недель назад он был зол. Теперь он просто устал. Был он собакой или нет, но этот беспорядок был полностью его виной. Он покачал головой. Вайнона хлопнула в ладоши. — Рада познакомиться с вами, господин Дилюк, — сказала она. — Не стесняйся обращаться ко мне, если тебе когда-нибудь понадобится какая-нибудь тонкая, быстрая магия. Вот моя визитка, — она прошла мимо них. Лиза закатила глаза. — Ох, последний вопрос. — Какой, — осторожно произнес Дилюк. — Ты все еще можешь превращаться в собаку? — Собака? — недоверчиво спросила Лиза. Уши Дилюка горели. Кэйя поморщился. — Ты превратила его в собаку? — Он тебе не сказал? — Вайнона наклонила голову. — Ну, я думаю, хвастаться особо нечем. — Вайнона, — выдохнула Лиза, звуча почти благоговейно. — Я хотела бы угостить тебя выпивкой. Вайнона приобрела привлекательный оттенок розового цвета на своих щеках. — Я, ах, — она прикусила губу. — Как… как насчет пятницы? — Идеально, — Лиза проплыла мимо них, открыла дверь для Вайноны и вывела ее. Дилюк услышал, как они начали шептаться, когда уходили, а затем раздался звонкий смех Лизы. — Не самый худший исход, — саркастически заметил Кэйя. — Хотя Джинн будет невыносима из-за этого. Вполне неплохо для пары дней работы. Дилюк покачал головой, думая о том, как Лиза злилась на Джинн за ее энтузиазм по отношению к его животному «я». Поворот был справедливым, но он был рад, что в этом раунде его не было. — Спасибо, — сказал он, чувствуя себя очень неловко. — Тебе не нужно было ее искать. — Не будь смешным, — сказала Кэйя, прислоняясь к столу Лизы. — Это часть работы, разве я не прав? — Так ли это? — спросил Дилюк. Кэйя выглядел смущенным этим вопросом. Воцарилась тишина, наполненная статическими помехами. — Ты все еще можешь превращаться в собаку? — в конце концов спросил Кэйя. Дилюк ничего не ответил, решив продемонстрировать. Инстинкт сработал почти сразу, и он двинулся вперед, подталкивая бедро Кэйи. — Ах, — тихо вырвалось у Кэйи. — Как это влияет на тебя сейчас? Какой-то… оборотень? Собака-оборотень? В таком случае, получается, что Альбедо все-таки был прав. Он не смог ответить. Кэйя вздохнул, опустил руку на голову Дилюка и почесал его за ушами. Это было приятно, простая животная привязанность к прикосновениям и доброте. — Я думал об этом, — прошептал Кэйя. Уши Дилюка встали торчком. — Я не думаю, что все еще злюсь на тебя. Дилюк отстранился от Кэйи и снова превратился в человека. — Конечно. Кэйя озадаченно наклонил голову. — Не тот ответ, которого я ожидал. Это был не тот ответ, который Дилюк намеревался дать. Но ему больше нечего было сказать. У него не было ничего, кроме уверенности в том, что он всегда знал, кем был Кэйя. Задолго до того, как он стал предателем в глазах Дилюка, он был отчаянным лжецом, всегда ожидающим, что Дилюк раскусит его и заставит отказаться от игры. Дилюк не думал, что он сделал это сознательно. Он даже не понял, что это то, чего Кэйя ожидал, пока вся ложь не развалилась. — Так и есть, — твердо сказал Дилюк. — Если только ты серьезно не хочешь сказать мне, что ты в порядке со всем, что произошло. — В это так трудно поверить? — Кэйя сложил руки на груди, защищаясь. — Не все из нас годами лелеют одну и ту же обиду. — Некоторым из нас это иногда полезно, — отрезал Дилюк. Кэйя нахмурился. — Ты на самом деле не злишься или просто заставляешь себя не злиться? Кэйя напрягся. — Что, если так? — прошипел он. — Неужели так трудно подумать, что хотя бы раз я хотел, чтобы между нами хоть что-то было легко? Что я не хочу тратить еще три года на выяснение, как смириться с тем, что ты со мной делаешь? Это было больно, как пощечина. Дилюк сдержал дрожь. По крайней мере, Кэйя признал, что Дилюк что-то сделал. — Это будет нелегко только потому, что ты этого хочешь, — мягко сказал он. Горькая, яростная боль промелькнула на лице Кэйи. — Я знаю. Тебе не нужно мне напоминать. У Дилюка не было настоящего ответа на это. Кэйя был напряжен достаточно, чтобы сломаться при малейшем прикосновении. Он так сильно паниковал, когда они были моложе, часто без причины, которую Дилюк не мог понять, но он бы успокоился в присутствии Дилюка. Но Дилюк не думал, что это повторится. Он тоже хотел сказать что-то резкое и горькое, больше злясь на себя за то, что не понял этого вовремя, чем из-за настоящей злобы. Он подавил желание и вместо этого сказал: — Давай уйдем. Кэйя вздохнул, недовольный, но принял этот компромисс. Они направились в квартиру Кэйи. Это была знакомая прогулка; менее знакомая с этого ракурса, но странно отпечатавшаяся в сознании Дилюка: воспоминания, отмеченные простым счастьем, которое он не мог вспомнить, что испытывал годами. Он подождал, пока они не вошли внутрь, чтобы сказать: — Ты не рассказал Джинн обо всей этой… истории с собакой. Кэйя покачал головой. — Ты ожидал, что я сделаю это только для того, чтобы смутить тебя? — Это то, что ты бы сделал раньше, — упрямо сказал Дилюк. — Возможно и так, — поморщился Кэйя. — Джинн не восприняла бы это хорошо. И тогда бы она… Он не закончил предложение. — Беспокоилась о тебе, — предложил Дилюк. Кэйя пристально посмотрел на него. Он не был таким, каким его помнил Дилюк. Больше стен, больше отказа признать слабость. Возможно, то, что он был его собакой, испортило Дилюка больше, чем он ожидал. Осознание того, что он заслужил это, не облегчило понимание. — У тебя есть преимущество, — наконец произнес Кэйя. — Было бы стыдно потратить это впустую. Дилюк начал думать, что Кэйя был так же смущен тем, что был обманут Дилюком, когда тот был собакой. — Тебе нужно поспать, — сказал он. — Рыцари должны быть в состоянии справиться в течение нескольких часов. — Я не могу спать, — пробормотал Кэйя. Он выглядел так, как будто не спал несколько ночей. Его глаз покраснел, и от него пахло усталостью. — Ты болен? — Нет. Просто, — Кэйя выглядел уставшим. — Я привык к этому, хорошо? Иметь собаку. Спать рядом с ней. — Ах, — медленно выдохнул Дилюк, переваривая это. — Я мог бы превратиться прямо сейчас, если хочешь. Кэйя покачал головой. — Теперь, когда я знаю, что это ты, это не одно и то же, — он выглядел виноватым в тот момент, когда сказал это, вспышка выражения, которая тут же исчезла, и именно так Дилюк понял, что это правда. Знал, что это было сказано не только для того, чтобы Дилюк почувствовал, что его обидели. — Тем не менее, — сказал Дилюк мгновение спустя. — Тебе следует пойти прилечь. Кэйя был достаточно уставшим, чтобы больше не спорить. Дилюк оставил его наедине с этим. Однако он думал об этом, когда занимался своими делами в городе. Между разговором с адвокатом его семьи и отслеживанием незаконченных дел, разрозненные фрагменты информации, которые он собрал, медленно складывались воедино. Когда они были детьми, Кэйя не слишком любил домашних животных. Именно Дилюк хотел подобрать каждую раненую птицу, каждого щенка, даже случайную лису или кошку (лис в срочном порядке вернули на улицу на том основании, что они испортят виноградник, кошкам было отказано, потому что у Крепуса была аллергия). Он всегда пытался понимать людей так же легко, как понимал животных. Дилюк поднялся до звания капитана, но он никогда не был полностью связан с людьми, которых должен был возглавить. В шестнадцать лет он был моложе остальных на десять лет. Они возмущались его молодостью; даже когда они выполняли его приказы, они ясно давали понять, что он на самом деле не один из них. Животные, напротив, были простыми. Они хотели еды, хотели заботы, развлечений и внимания в самых дистиллированных формах. Но у него была компания Кэйи, и у него были ястребы. Было ли это тем, к чему стремился Кэйя? Он был так одинок. Ты слишком милый, сказал тогда он. Возможно, все, о чем когда-либо просил Кэйя, было чем-то простым, чем-то, что нравилось без утайки или сложностей. То, чем Дилюк никогда не был, но притворялся. Неудивительно, что Кэйя разозлился. Розария выплыла из-за его спины, вставая рядом с ним, когда он выходил из офиса. Дилюк склонил к ней голову. — Сестра, — признал он. — Господин Дилюк, — официально приветствовала она. — Вернулся в город? — Я возвращаюсь на винодельню сегодня вечером, — ответил Дилюк, слегка сухо. — Я вернулся в Мондштадт навсегда. — Хорошо, — загадочно произнесла она. — Куда-то собираешься? Дилюк пожал плечами. — Не сейчас. Могу я чем-то помочь? — Выпей со мной, — у Розарии был удивительно ровный голос. Дилюк заметил это не так сильно, как в облике пса, но решил, что ему нравится ее жесткий, деловой тон. — Я не пью, — покачал головой Дилюк. Розария почти улыбнулась. — Присоединяйся ко мне в любом случае. Они подошли к Кошкиному Хвосту. Диона зашипела, когда увидела его. Розария пригвоздила ее мрачным взглядом, и та поспешила прочь, чтобы приготовить напитки; ее уши вибрировали от раздражения. — Удивительно, что это заведение остается открытым, учитывая, как сильно Диона ненавидит клиентов, — пробормотала Розария. — Я все слышала! — зарычала Диона. — Один из моих обычных, — сказала Розария, игнорируя это и вопросительно обращаясь к Дилюку. — Воду. Несколько минут спустя Диона со стуком поставила стакан с водой и кувшин с какой-то темной полупрозрачной жидкостью, плавающей с неидентифицируемыми кусочками. Дилюк уставился на это, испытывая легкое отвращение и восхищение одновременно. Розария поймала его взгляд. — Один из… фирменных напитков Дионы, — поморщилась Розария. — Я почти уверена, что это маринованные грибы Филанемо. Так или иначе, это вкусно. — Я поверю тебе на слово, — сказал Дилюк. — Ты хотела что-то обсудить? Он действительно не знал, что бы он делал в противном случае. Не было никакой светской беседы, которую он мог бы завести с Розарией. Помнишь, когда у Кэйи была паническая атака, и ты была на удивление способна справиться с этим? Спасибо за это. Это было не то место, чтобы говорить что-то подобное, не говоря уже о том, чтобы объяснять все это, где он теперь был оборотнем. — Ты знаешь Кэйю, — медленно начала Розария. Она налила напиток в стакан и аккуратно достала маринованные грибы. — Мы выросли вместе. — Ты видел его с тех пор, как вернулся? — Сегодня утром, — ответил Дилюк. И затем спросил, хотя и знал, что она ответит: — Почему тебя это волнует? Розария слегка покраснела. — Мы… друзья. Это звучало так, как будто она не была полностью уверена. Казалось совершенно очевидным, что так было и с Дилюком, и, конечно, Кэйя не потерпел бы, чтобы она видела его таким уязвимым, если бы они были чем-то меньшим. Он склонил голову. — Достаточно справедливо. К счастью, Розария была так же не склонна к светской беседе, как и он. Она выпила весь кувшин, пока он потягивал воду и изучала меню бара. Вероятно, ему не помешало бы немного еды. Правильное и регулярное питание в течение нескольких недель испортило его. Не только это, но и восстановление зрения напомнило ему, сколько сил отнял у него огонь. — Где Диона? — внезапно спросила Розария. — Обычно она не покидает бар, — она наклонила голову, затем спрыгнула с табурета. Дилюк беспрекословно последовал за ней. Они нашли Диону за стойкой бара, та сжимала деревянный ящик размером почти с нее саму и спорила с Маргарет. — Я не могу просто оставить их! — говорила она. — Они такие крошечные. — Мы не будем заводить котят в таверне, Диона, — заявила Маргарет. — Неважно насколько они могут быть милыми. — Это лучше, чем иметь клиентов, — пробормотала Диона. — Они приносят доход, — Маргарет заметила их, стоящих там. — Сестра Розария, возможно, вы сможете помочь нам разрешить этот… спор. Розария бросила на Дилюка ошеломленный взгляд, явно собралась с духом и двинулась вперед. История, по словам Дионы, заключалась в том, что у них в таверне была кошка, которая ушла несколько недель назад и теперь вернулась с выводком шатающихся котят. По слухам, их было около трех, крошечных, писклявых и беспомощных, и у Дионы не хватило духу позволить им быть бездомными, даже несмотря на то, что если они будут путаться под ногами в таверне, это плохо скажется на бизнесе — и небезопасно для котят, поскольку пьяницы спотыкаются и отказываются смотреть под ноги. — Я могла бы попросить сестер в Церкви позаботиться о них, — с сомнением сказала Розария. — Мы были бы вам очень благодарны, — нетерпеливо сказала Маргарет. — Не так ли, Диона? О них будут хорошо заботиться. — Они будут кошками, охотящимися за мышами, — печально сказала Диона. — Будут ли их вообще кормить? Кто позаботится о них? — Я возьму их, — перебил Дилюк. Все трое посмотрели на него. Он прочистил горло. — Я могу оставить их на винодельне. Они будут накормлены, и у них будет достаточно места, чтобы побегать. — Хм, — выдала Диона с явным подозрением. — Я приду, чтобы проверить их. — Я скажу Аделинде, чтобы она впустила тебя, — кивнул Дилюк. У Дионы, похоже, не было ответа на это. Все еще неохотно, она передала ящик Дилюку, которому пришлось наклониться, чтобы поднять его. На данный момент котята были спокойны. Они были ужасно маленькими; все они могли бы поместиться в одной руке Дилюка. Один из них попытался выбраться из ящика, и ему помешали, когда Дилюк слегка наклонил его. Они тоже были довольно милыми. Тот, который пытался вылезти, был серым с белыми лапами — двое других дремали, накинув ситцевую накидку на черного котенка с белым пятном над глазом. Не избалованный выбором, он попрощался с Розарией и отправился в Долю Ангела. Удивление Чарльза по поводу его возвращения было вторым после его удивления котятами, но он налил в тарелку молока, отвел им место за барной стойкой и подготовил для Дилюка комнату наверху. Утром Дилюк повторно осмотрел котят и нашел их здоровыми и пронзительными, требующими больше молока. Он поспешно поместил их в цветочный горшок, когда они начали царапать землю, зажал нос и пошел за едой. Они действительно были милыми. Черненький котенок взобрался по рукаву Дилюка и устроился на его плече, яростно мурлыкая; затем он попытался поймать выбившуюся прядь волос Дилюка. Либо они не почувствовали в нем собачьей сущности, либо были просто слишком молоды, чтобы сильно беспокоиться. Смеясь, он положил его обратно на землю. Сегодня ему нужно было отвезти их в поместье, но у него все еще были дела в городе, а Чарльз спал. Он пошел на компромисс, разделив свои задачи на то, что можно отложить, и то, что не займет больше часа, и заскочил в таверну, чтобы проверить их. Небольшие кризисы в традиции маленьких животных в стороне, они были прекрасны. Каждый раз это было облегчением. Однако он не предсказал, что постоянное возвращение заставит работать полдня, занимая весь день, и поэтому все еще был в Доле Ангела, когда Чарльз открылся на ночь. Он задавался вопросом, придет ли Кэйя, но клиенты приходили и уходили, а он так и не появился. Дилюк перестал надеяться. В ту ночь котята спали в комнате Дилюка, куча пушистых вибрирующих слизняков, которые время от времени пытались заползти ему под рубашку или в волосы. Он проснулся оттого, что черненький лениво растянулся у него на груди, и поднял его. Он начал привыкать к их хрупкости, все больше уверенный в своей способности обращаться с ними, не причиняя вреда. Котенок мяукнул в смутном протесте и заерзал, но снова заснул, как только Дилюк опустил его на землю, замурлыкав, когда он почесал его под подбородком. Ему пришла в голову мысль. Он переместил котят ко всеобщему неодобрению (и одной неудачной попытке вцепиться в его штаны) и быстро принял душ. Ему ненадолго помешала проблема с тремя активными и уверенными в себе котятами в открытом ящике, и он решил ее, найдя один из небольших деревянных ящиков для вина. Вооружившись таким образом, он отправился в путь. Кэйя пока что был дома — и хорошо, что это так, потому что это было до рассвета, — но он не спал. Он в ужасе уставился на коробку. — Я слышал, что ты взял котят, но, признаюсь, я не очень верил слухам, — сказал он. Дилюк ухмыльнулся. — Хочешь одного? — Одного кого… котенка? Я? Дилюк, ты не в своем… — Дилюк положил коробку на диван и открыл ее. Двое из них вывалились. — Уме. — Может быть, — согласился Дилюк, все еще ухмыляясь. — Так хочешь одного? Кэйя мгновение ошеломленно смотрел на него, затем взял серого котенка. — У меня нет на него времени, — начал он. — Это то, что ты говорил о собаке. — Это правда, — запротестовал Кэйя. — Оглядываясь назад, ты был слишком самодостаточен. Дилюк пожал плечами. — Это не так. Но ты мог бы работать меньше, — он сделал паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова. Кэйя взял черного котенка. — Тебе понравилось заботиться о ком-то. Иметь компанию, — он указал на коробку. — Никто из них не собирается превращаться в человека, но им нравится спать рядом с людьми. Кэйя отвел взгляд. — Я не очень хорошо заботился о тебе, когда ты был собакой. Дилюк закатил глаза так сильно, что стало больно. — Действительно, — протянул он. — Это твой аргумент? — Ты… — Ты хорошо заботился, — решительно возразил Дилюк. — Ты был лучше, чем я ожидал. Ты пытался, — он посмотрел на котенка в руках Кэйи, которого он держал так нежно, что тот даже не сопротивлялся. — Ты можешь попробовать еще раз. Плечи Кэйи поникли. — Это очень мило, — сказал он с тоской. — Девочка, я полагаю. У нее есть имя? Дилюк покачал головой. В глазах Кэйи зажглась мстительная искра. — Ты заметил, — сказал он с подозрительно внезапной живостью. — Она немного похожа на меня? У нее даже повязка на глазу. — Кэйя, ты не… — начал Дилюк. — О, да, — сказал Кэйя, смехотворно самодовольный. — Альпуррич. Кэйна Альпуррич, — он поднял ее. — Тебе нравится имя, да? — Верни ее, — сказал Дилюк. — Я не знаю, почему я когда-либо думал, что это хорошая идея… — Нет! — Кэйя крепко прижал ее к себе. — Она моя Кэйна Альпуррич. — Перестань так говорить. Это звучит ужасно. — Тебе это нравится. Ты улыбаешься… — Это не так! Кэйна Альпуррич мяукнула.