Ошара

***

      Ева окружает темнота. Плотная и непроглядная. Он щурит глаза и излишне быстро моргает, чтобы скорее привыкнуть к темноте чердака после залитой ярким светом гостиной.       Он оглядывается и зовёт:       — Элла! — в ответ ничего, ни злого шипения, ни робкого, просящего о помощи мяуканья.       Раздаётся щелчок, и широкий луч высвечивает на полу перед ним круг, в центре которого на табурете сидит девушка лет восемнадцати. Самая обычная девушка: длинные русые волосы, рваные джинсы, белая футболка с ярким принтом. Таких в его институтской группе наберётся с десяток. Но эту он никогда раньше не видел.       Он смотрит на неё удивлённо. Откуда она взялась на чердаке его небольшого дачного домика — решительно непонятно. Вход на него, помимо узкого окошка под самой крышей, один-единственный, и чтобы им воспользоваться, нужно пройти через половину дома. А сделать это незаметно незнакомка точно никак не могла.       — Здесь таких нет, — отзывается девушка, улыбаясь.       Ев опускает глаза на её колени и замирает: на них совершенно расслабленно лежит Элла — рыжая кошка неопределимой породы, наглая и неприветливая настолько, что все соседские собаки забиваются в будки, едва заметив её приближение.       Обычно не проходит и недели, чтобы к Еву не пришли родители окрестных детишек, чадам которых своенравная кошка расцарапала лица при попытке её погладить.       И сейчас эта самая Элла лежит на коленях совершенно незнакомой девушки и не шипит, не цепляется когтями и зубами ей в руки, а позволяет себя гладить.       Это оказывается для Ева куда более удивительным, чем внезапное появление незнакомой девушки у него на чердаке.       — Элла — это кошка, — поясняет он. — Забирается сюда время от времени ловить мышей.       — О! Так ты у нас ещё и хищница? — воркует девушка, ероша шерсть на кошачьем загривке. Элла отзывается довольным урчанием. Ев готов поклясться, что ни разу за три года совместного проживания не слышал от неё этого звука.       — В ветеринары идти не думали? — спрашивает он.       — Думала, — легко соглашается девушка. — А ещё в стюардессы, повара, учителя и дрессировщика дельфинов.       Произнося каждый новый пункт, она разгибает по пальцу на свободной руке.       — Предпоследнее у меня даже почти получилось, — со вздохом сообщает она. — Но, увы и ах, пришлось стать самым обычным богом нового мира. Обидно, правда?       — Бывают в жизни огорчения, — кивает Ев, соображая, как вытащить Эллу из рук этой «богини», а затем незаметно для неё позвонить в полицию.       Впрочем, с первым пунктом девушка ему помогает. Она хлопает в ладоши, и Элла, потревоженная громким звуком, спрыгивает с её колен на пол. Неторопливо подходит к его ногам и, опираясь на задние лапы, когтями передних цепляется за его штаны, требуя взять на руки.       — Вот и я о том же, — девушка прекращает улыбаться. — И, увы, на этот раз огорчение настигло тебя.       Ев подхватывает Эллу на руки и делает пару шагов назад, к люку. В голосе девушки нет угрозы, но интуиция подсказывает ему бежать, услужливо вытаскивая из памяти все когда-либо просмотренные фильмы про маньяков, убивающих людей в их собственных домах.       — И чем я это заслужил? — спрашивает он, делая небольшие, едва заметные шажки назад.       Девушка пожимает плечами.       — Да хотя бы рыжей кошкой, — она поднимается на ноги и делает шаг к нему. — Обожаю рыжих. У меня тридцать два мужа из пятидесяти рыжими были.       Ев кивает, чувствуя, как сердце от страха подскакивает к горлу. Девушка делает ещё один шаг к нему, а он, напрочь забыв, что позади находится люк, отскакивает назад, прижимая к груди шипящую Эллу.       Стопа, встав на самый край люка и не нащупав под собой твёрдого пола, скользит вниз, и Ев даже не успевает испугаться, как вместе с истерично вырывающейся из его объятий Эллой уже летит вниз по лестнице.

***

      Вега любит оставлять самое вкусное на десерт. Устроив засаду на королевский пикник, первым делом он убивает часовых, стоящих по периметру. Это быстро и скучно — они даже не вскрикивают. Его нити перерезают им глотки за доли секунды, и они падают на землю. Все разом. Вега не может не восхищаться своей работой.       Первой его присутствие замечает маленькая принцесса. Она смотрит на то, как он перешагивает через трупы королевских рыцарей, и сжимает в маленькой ручке недоеденный кусок кекса. Её глаза круглые от ужаса, но она не издаёт ни звука, дёргает за рукав мантии отца-короля, ещё не успевшего заметить приближающуюся угрозу.       Вега улыбается и прикладывает палец к губам, прося о молчании. Он хочет сделать сюрприз Родомиру. Госпожа просила о другом — о немедленном убийстве, но она плохо знает Вегу, если и правда рассчитывает, что он выполнит такой скучный приказ. Он не Ригель, чтобы планировать каждый свой шаг.       — Что такое, Еванжелика? — король наконец обращает внимание на дочь и, обернувшись, смотрит прямо на Вегу. Породистое лицо его бледнеет, под тонкой кожей на шее вздымаются вены. Его взгляд мечется в поисках рыцарей, но замечает только их трупы, лежащие на земле.       Вега пружинящим шагом подходит ближе. Его нити, покрытые кровью солдат, вьются вокруг него, источая дурманящий своего хозяина аромат. От мысли о том, что скоро металлический запах станет ещё насыщеннее, Вега возбуждается сильнее.       — Культист, — выплёвывает король и поднимается на ноги, и, стараясь не выглядеть напуганным, прячет дочь у себя за спиной. — Что тебе нужно?       Вега облизывает губы и гулко сглатывает, глядя на его крупную шею, которую совсем скоро расчертит алая линия. Госпожа приказала передать Родомиру пару слов от неё на прощание, но говорить так сложно от собравшейся во рту слюны.       Вегу потряхивает от нетерпения. Нити вслед за ним начинают вибрировать, готовые перерезать не только нежную кожу, но и раздробить кости.       Маленькая принцесса всхлипывает и прячет лицо в мантии отца, тот бессознательно кладёт ладонь на её голову, ерошит волосы. Где-то внутри он прекрасно понимает, что против Веги он бессилен. Что это конец.       Вега выгибается вперёд, снова облизывает губы, нити следуют за ним, с дикой скоростью стремясь к горлу короля…       Вегу ослепляет свет. Нити сгорают в миллиметре от цели и пеплом осыпаются на землю. Секунду Вега не понимает, что произошло, затем поднимает голову и видит знак Тысячелетней Королевы, горящий в воздухе прямо над ним.       Вега скалится, в его груди бушует злость и досада, без нитей он сам себе кажется безвольным слизняком, неспособным ничего сделать. Знак Королевы продолжает гореть, становясь всё больше, всё ярче.       Сила его ощутима по всему лугу и далеко за его пределами. У Веги звенит в ушах. Не способный вынести давления, он падает на землю, злобно скалясь.       Уже лёжа, он видит, как склоняется перед знаком в молитве Родомир, как заворожённо на него смотрит принцесса.       — Я знал, Богиня, ты не оставишь своего верного слугу, — говорит он. — Благодарю за спасение меня и моей дочери.       Проходят секунды, Вега чувствует, как сознание покидает его, но продолжает бороться, взывая к своей Госпоже. Та отвечает ему холодом, она зла и бессильна. Нет на континенте существа, способного тягаться с Тысячелетней.       — Я не Богиня, — произносит недовольный голос. Родомир и Вега замирают от шока. Знак Богини посредине расчерчивает белая линия, и он распахивается, словно ворота. Из них, ступая по воздуху, выходит Она. В сверкающих на солнце доспехах, с Убийцей Богов в руках, её русые волосы колышутся, словно пламя, которым она и является.       Вега истерично рвётся, силясь встать и бежать как можно дальше от жара, исходящего от неё и сжигающего его заживо. Король падает на колени, утягивая за собой дочь.       — Я — Королева, — добавляет она, оглядываясь. Спускается вниз, ступая по воздуху, словно по лестнице. Следом за ней из ворот выходят четыре Вечных Рыцаря, закованных в латы. Они несут носилки, на которых без сознания лежит зелёноволосый молодой парень в странной одежде, рядом с ним свернувшись клубком спит кошка.       — Прошу прощения, Ваше Величество, — смиренно извиняется Родомир. — Чем мы с дочерью заслужили честь увидеть вас лично?       Королева даёт знак Вечным, и они опускают носилки на землю подле короля.       — Подними голову, — говорит она. Король повинуется и всматривается в умиротворённое лицо парня. — Это Рыцарь Дракона, взамен тому, что вы потеряли. Я спасла тебе жизнь. Ты позаботишься, чтобы он занял своё место рядом с моей дочерью.       — Будет исполнено, Ваше Величество, — несмотря на растерянность, король снова склоняет голову перед Королевой. — Не пройдёт и трёх дней, как его доставят в Ваш храм к Рыцарю Солнца.       — Я надеюсь, — бросает королева и, развернувшись, поднимается к воротам, Вечные следуют за ней. Но на середине пути она останавливается и, не оборачиваясь, добавляет. — У моей дочери дурной нрав и слабая память. Напомни ей, кому она служит.       Ворота захлопываются за спиной королевы и её рыцарей, напоследок обдав луг новой волной невыносимого жара. Глядя на исчезающий знак, Вега теряет сознание.

***

      Когда Ев открывает глаза, он видит над собой деревянный потолок, совсем не похожий на тот, что в его комнате, или какой мог бы быть в больнице. Последнее, что он помнит — это то, как падал с лестницы, прижимая к груди Эллу.       Он заполошно садится в кровати, руками прощупывая пространство вокруг себя — кошки нигде нет. Оглядывается по сторонам — он находится в тесной комнате примерно два на два метра. Из мебели здесь только деревянная, вмонтированная в стену кровать, на которой он сидит, и несколько мягких кресел, тоже прикреплённых к стенам.       Он отдёргивает штору, закрывающую окно, и с удивлением видит медленно проплывающие мимо горы, усеянные лиловыми деревьями. Ев рассеяно оглядывается вокруг — он явно в какой-то повозке, но тряски совершенно не чувствуется. Кто и, главное, зачем его куда-то везёт?       На ум ему приходит странная девушка, неведомо как оказавшаяся у него на чердаке. Но вопрос зачем всё ещё остаётся открытым.       Пейзаж за окном замирает, и откуда-то с улицы доносятся чьи-то ругательства, секундой позже их заглушает безумный смех.       — Что? На этот раз проблема посильнее сломанного колеса? — в голосе говорящего больше издёвки, чем веселья.       — Заткни пасть! — огрызаются в ответ. — А ну прочь с дороги!       Раздаются удары хлыста, и Ев внезапно отчётливо слышит так хорошо ему знакомое шипение. Он вылезает из кровати и выскакивает на улицу через расположенную у противоположной стены дверь.       Элла находится на козлах рядом с коренастым мужчиной, держащим в руках кнут, и, выгнув спину, шипит, обнажая белые зубы.       Ев переводит взгляд вперёд, чтобы посмотреть, что довело его любимицу до такого состояния, и обмирает — прямо перед каретой стоит целое стадо никогда ранее не виденных им животных.       Формой голов они весьма смахивают на коров, но тела их покрывают квадратные, испещрённые острыми шипами пластины, из стыков между которыми торчит пушистый мех. У основной массы стада мех белый, реже встречается чёрный, и только у стоящей во главе повозки особи он розовый. В общем и целом, они выглядят как помесь коровы и овцы, которую зачем-то заковали в доспехи.       Ев нервно икает и трясёт головой, пытаясь отогнать причудливое видение, но оно и не думает никуда уходить.       — Проклятые твари! Куда смотрят рыцари! — извозчик ещё раз щёлкает хлыстом прямо перед мордой розовой корово-овцы, и та, недовольно выдохнув пар через ноздри, хватает кончик хлыста пастью и тянет на себя. Извозчик перелетает через козлы и оказывается лежащим на земле около копыт животного.       Откуда-то снова раздаётся смех. Ев оглядывается в поисках его источника и видит ещё одну повозку, куда менее богато украшенную, чем та, из которой он вышел.       Сквозь дыры между досками глядят чёрные безумные глаза с полопавшимися капиллярами. Посмотрев в них единожды, Ев не испытывает никакого желания повторять этот опыт снова и быстро отворачивается.       Розовый победно фыркает, придавливая извозчика к земле копытом и задиристо смотрит на Ева. Мужчина болезненно стонет, пытается подняться. Но ему не дают.       Ев поднимает руки в умиротворяющем жесте и делает небольшой шажок по направлению к животному.       — Привет, — говорит он, розовый отзывается раздражённым фырканьем. Но ничего, за годы, проведённые с Эллой, Ев знает, как общаться со своенравными особами. — Не знаю, как тебя зовут и какого ты вида, но…       По стаду проносятся возмущённые фырканья, Еву начинает казаться, что эти животные понимают не только общий посыл его речи, но и отдельные слова. Чёрные особи начинают бить по земле копытами, и парень понимает, что стадо недовольно таким неуважительным отношением к их вожаку.       — Послушай, — ещё мягче продолжает он. — Мы чем-то тебе помешали, мы виноваты.       Розовый утвердительно фыркает, пластины на его теле на секунду приподнимаются, обнажая ещё больше нежно-розового меха, но почти сразу возвращаются на место. Что-то в этом действии заставляет Ева почувствовать, что он на верном пути.       — Но мы не хотели, честно. Этот человек, — он указывает на всё ещё прижатого к земле извозчика. — Просто ехал по своим делам и даже не думал тебя обидеть.       Розовый бьёт копытом, мордой указывая на лежащий на земле кнут.       — Да, он поступил некрасиво, — соглашается Ев. — Но пойми его, он испугался. Если бы ты увидел кого-то такого же сильного и большого как ты, ты бы поступил так же.       Это очень дешёвая лесть, Ев это понимает, но всё же надеется, что это сработает. Несколько секунд розовый остаётся неподвижным, потом фыркает и трясёт головой, кажется, в знак согласия. Но копыто со спины извозчика всё равно не убирает.       — Ты хочешь, чтобы он извинился? — помедлив, спрашивает Ев и получает утвердительный кивок.       Извозчик, до этого молчавший, бубнит что-то себе под нос, а потом громко говорит:       — Ладно, прости меня, Бруно, не надо было на тебя кричать. У всех нас бывает тяжёлые дни.       Розовый… Бруно в последний раз фыркает и убирает копыто со спины мужчины, давая тому подняться. Пластины на его спине поднимаются на этот раз окончательно, то же самое делает и всё остальное стадо, и дорога перед повозкой во мгновение ока превращается в одно сплошное трёхцветное облако.       Бруно, в последний раз взглянув на Ева, неспешно уходит с дороги, уводя за собой всё стадо.       — Ловко ты с ним, — говорит Еву извозчик. — Спасибо.       — Что это было? — спрашивает Ев, беря успокоившуюся Эллу на руки.       — Бруффы, — пожимает плечами мужчина. — Они здесь повсюду.       — Никогда не слышал, — отвечает Ев, почёсывая Эллу за ухом. Пережив стресс, та решила временно не кусаться.       — Ещё успеешь, — заверяет мужчина. — Теперь они под твоей ответственностью.

***

      — Хорошая у тебя кошка, умная, — говорит извозчик, представившийся Калебом, когда повозка трогается с места.       Ев кивает, Элла у него на руках утвердительно урчит, щуря глаза от яркого света восходящего солнца — Калеб разрешил им продолжить путь, сидя на козлах рядом с ним, и не возвращаться в карету.       — В Святилище всё больше тупые и толстые попадаются, Рыцарь Камня их совсем разбаловал. Иногда сами под колёса бросаются.       Ев оглядывается вокруг. Природа в этом месте странная, объятая флёром сказочности. Ели, растущие на вершинах гор, имеют лиловый оттенок, река, журчащая по правую сторону дороги — берёзовая, а камни на её берегах белые. На склонах гор и полях, помимо уже виденных им бруффов, пасутся другие удивительные животные, и среди них нет ни одной козы или коровы.       Ев почёсывает Эллу и думает, что для сна здесь всё как-то слишком детально. Возможно, после падения с лестницы он впал в кому и теперь видит всякое разное. Тогда, быть может, и девушка на чердаке ему привиделась.       — После смерти Рыцаря Дракона у нас с животными вообще бардак происходит, — кажется, Калеба нисколько не заботит, что слушают его вполуха. — Ограждения сносят, на дорогу выходят, дерутся между собой едва ли не до смерти, даром что травоядные. А ребята из Отряда Дракона только руками разводят — что происходит не понимаем, ничего сделать не можем.       Спустя какое-то время впереди показываются ворота, перекрывающие проход в ущелье за ними. Около них, выстроившись в шеренгу, стоит примерно дюжина солдат.       — Что у тебя? — спрашивает командир дозора Калеба.       — Письмо от Короля Рыцарю Солнца, — тот вытаскивает откуда-то конверт из золотистой бумаги с восковой печатью, демонстрирует его стражникам, затем кивает на повозку. — Вега, из Культа, пытался убить Его Величество Короля Родомира и Её Высочество Принцессу Еванжелику.       — Он закован? — стражник явно пытается не показывать страха, но хватка на алебарде становится сильнее.       — Да, лично Придворным магом.       Стражник кивает, кажется, немного успокоившись, и обращает внимание на Ева.       — А это кто?       Калеб улыбается.       — А это наш новый Рыцарь Дракона, выбранный лично Богиней.       Стражники настороженно замирают.       — Это… — начинает командующий, но тут же запинается и, глядя Еву в глаза, подчёркнуто официально произносит:       — Большая честь с вами познакомиться, Командир Дракон.       Ев только и может, что кивнуть. Какой странный сон, он никогда и не подозревал, что у него настолько обширная фантазия. Знал бы — пошёл бы в писатели, а не в ветеринары.       Стражники отворяют ворота, и карета продолжает свой путь по узкой дороге между двух гор. Только через двадцать минут она выезжает на открытое пространство, и от представшего вида у Ева перехватывает дух — в плотном окружении гор, словно оазис в пустыне, раскинулся город, утопающий в листве. Деревья здесь настолько высоки, что затмевают собой дома, и листья у них самые разные — жёлтые, белые и лиловые. Если смотреть сверху, с горных троп, города не видно и вовсе.       Впереди, на горе, над городом возвышается монументальное строение, с круглым куполом, обнесённое колоннами из сияющего на солнце камня, похожего на мрамор.       — Это Святилище, — поясняет Калеб. — Видишь вон то здание поменьше?       Ев смотрит в указанную сторону и видит приютившееся, видимое среди густых садов только из-за ярко-синей крыши двухэтажное здание из того же камня.       — Там живут Десять рыцарей Богини, они управляют Ошарой и всеми территориями, к ней прилегающими.       Он вполне дружелюбно хлопает Ева по плечу.       — Теперь и ты в их числе, — его веселье сменяется грустным вздохом, в глазах скользит сочувствие. — Только, боюсь, Рыцарь Солнца будет этому совсем не рада.       Карета поднимается вверх, в гору, замедляя ход — дома в городе почти все двухэтажные, улицы широкие ровно настолько, чтобы две повозки могли проехать, не столкнувшись боками. Единственное, что настораживает Ева — то, что в городе царит тишина, не абсолютная, но ощутимая. Словно все специально пытаются издавать как можно меньше лишних звуков.       Людей на улицах, несмотря на позднее утро, тоже довольно мало, и все они идут, не глядя по сторонам, низко опустив головы.       Калеб останавливает карету у входа в указанное им ранее здание с синей крышей и протягивает Еву письмо короля.       — Рыцарь Солнца живёт на втором этаже, дверь слева в самом конце коридора, не перепутаешь. Представься ей, передай письмо. Я пока отвезу этого, — он кивает в сторону повозки, из которой выглядывали жуткие глаза, — куда надо.       Ев кивает и, взяв письмо, вместе с пожелавшей размять лапы Эллой входит в здание с синей крышей.

***

      Тишину нарушает робкий стук в дверь. Лиза, младшая целительница отряда Рыцаря Солнца, замирает перед дверью своей начальницы и с ужасом отсчитывает секунды до конца её пребывания на должности.       По другую сторону двери Рыцарь Солнца сонно приоткрывает глаза и мямлит что-то неразборчивое. Она сидит на полу, прислонившись спиной к кровати, сжимая в руке пустой стакан. О его недавнем содержимом говорит полупустая бутылка дорогого вина, стоящая на прикроватной тумбочке.       Она морщится от ярких лучей восходящего солнца и снова закрывает глаза, готовая опять задремать.       Повторный стук Лизы мешает ей это сделать. Целительница дрожит, словно лист на ветру, и переминается с ноги на ногу, нервно оглядываясь по сторонам — она надеется, что дверь никто не откроет, и обещает себе, что третий стук будет последним, после него она покинет это место и больше никогда, ни за что на свете не допустит мысли о том, чтобы побеспокоить Рыцаря Солнца своим присутствием.       Рыцарь Солнца повторно открывает глаза и, опираясь на кровать руками, поднимается на ноги. Взяв початую бутылку вина, она направляется в сторону двери.       Пол комнаты усеян осколками выпитых за ночь бутылок, которые Солнце одну за другой разбила о стену — сейчас она уже не может вспомнить, зачем. Она ступает босыми ступнями по стёклам, не морщась, когда осколки окрашиваются алым.       Всё плывёт перед глазами, и она, врезавшись плечом в дверь, сползает на пол. Ей приходится пригубить вина из бутылки, чтобы собраться с мыслями и заговорить.       — Что?       Лиза по ту сторону двери испуганно замирает с занесённой для третьего стука рукой. Голос, донёсшийся до неё, хриплый, глухой, он совсем не похож на тот мягкий, похожий на мелодичный перезвон серебряных колокольчиков голос, которым говорит Рыцарь Солнца.       — Капитан Солнце, это Лиза… Из целительского подразделения… Вы… — Лиза хочет спросить, помнит ли её Гришиа, но прикусывает губу, вовремя поняв, как самонадеянно такое спрашивать у настолько занятой и важной женщины.       За дверью молчат. Гришиа прикрывает глаза и пытается собрать разбегающиеся мысли вместе. После второго глотка из бутылки ей наконец удаётся это сделать.       — Кошачьи уши, два хвостика и очаровательные веснушки? — горло больше не сушит, и голосу возвращается привычная мягкость.       От неожиданности Лиза подпрыгивает на месте, упомянутые уши у неё на макушке прижимаются к голове, а бежевый хвост с белым кончиком обвивается вокруг правой ноги.       Несколько секунд она поражённо молчит — Рыцарь Солнца её запомнила! Неужели во время их единственной встречи она сотворила что-то настолько бестактное, что даже полгода спустя Гришиа помнит её имя?       Она перебирает в памяти тот день — как была одета, что говорила, как себя вела. Но довольно быстро спохватывается, что её ответа ждут, и кивает, забыв, что между ней и её собеседницей деревянная дверь.       — Да, вы правы… Два хвостика и… веснушки.       Начавшая засыпать Гришиа от звонкого голоса резко поднимает голову и бьётся затылком о дверь. Бутылка выпадает из её руки и, упав на пол с глухим ударом, укатывается под кровать.       Глядя на это, женщина болезненно морщится.       — У тебя ко мне какое-то дело? — спрашивает она, не без труда поднимаясь на ноги.       — Да, — Лиза запинается, но заставляет себя продолжить — понимаете ли, это, конечно, не моё дело, но я заметила, что Рыцарь Земли Джорджо несколько…       Гришиа фыркает, прекрасно зная, что девушка скажет дальше. Она открывает дверь, чем заставляет Лизу отскочить в сторону, и прислоняется к косяку.       — … жуткий бабник? — предполагает она.       Лиза, увидев свою собеседницу, замирает в благоговейном трепете. Рыцарь Солнца невероятно красива. Русые волосы, голубые глаза и бледная кожа, её красоте не вредит ни заляпанная пятнами от вина потёртая майка, ни чёрные круги под глазами, появившиеся от недосыпа.       — Ой! Эм... Да, — кивает Лиза, пряча глаза. — Понимаете, меня это бы нисколько не касалось, если бы не…       Гришиа хмурится и выгибает бровь, когда она начинает снова говорить, тон её голоса на три градуса холоднее, чем прежде.       — Кажется, я предупреждала о последствиях романа с Рыцарями.       Лиза подскакивает.       — Да, конечно… Не в этом дело, просто…       — Просто что? — чеканит Гришиа, и Лизе хочется убежать.       — Моя подруга Омелия и Рыцарь Земли, они…       Гришиа прикрывает глаза и, отодвинув девушку в сторону, быстро идёт к двери, расположенной на другой стороне коридора. Без стука она распахивает дверь в комнату. Из горла Лизы вырывается сдавленный писк, и она закрывает глаза.       В комнате Рыцаря Земли на кровати лежат двое — мужчина и женщина, и на обоих нет ни клочка одежды. Заметив гостей, девушка взвизгивает, густо краснея, мужчина же наоборот на вторжение реагирует спокойно.       — Надо же, наш бессменный лидер впервые за месяц вышла из комнаты, — констатирует Джорджо Земля, выпускает любовницу из своих объятий и неспешно, ничего не стесняясь, поднимается с кровати. — Кого благодарить за такое чудо?       — Бабу свою благодари, — Гришиа кивает на покрасневшую девушку. — Омелия?       Та запоздало кивает.       — Уволена, — Гришиа машет рукой, словно отмахиваясь от ненужного мусора, и концентрирует внимание на неспешно натягивающем штаны Джорджо. — А ты…       — Что? — Спрашивает он спокойно. — Тоже уволен? Проспись сначала, а потом уже приставай к людям. И ты её не уволишь.       — Хочу тебе напомнить, что главная в храме я, и я буду решать, кто уволен, а кто нет! — начинает звереть Гришиа.       — Ты? Главная? — Джорджо откровенно забавляется. — Разве что по винному погребу! Хочешь кого-то уволить, обращайся к Сэо и не удивляйся, что сама первой попадёшь в список снятых с должности.       — Да ты…       — Что за шум? — на пороге появляется Лайка, Рыцарь Стали, за её спиной маячит Эйвери, Рыцарь Листа. Увидев Гришиа, она останавливается и презрительно фыркает, Лист смотрит удивлённо. — А ты что здесь делаешь?       — Выполняю свою работу, — огрызается Гришиа. — Не лезь не в своё дело.       — Работу? А по-моему, твою работу выполняет Рыцарь Бури. А ты только бухаешь!       Гришиа надменно фыркает.       — Верный щеночек защищает хозяина. То, что он позволяет тебе спать на коврике у двери, не даёт тебе права на меня тявкать.       Глаза Лайки наливаются кровью. Она хватается за висящие у неё на ремне кинжалы, но Лист вовремя перехватывает её руки.       — Солнце, тебе что-то нужно от Джорджо? Я могу чем-нибудь помочь?       — Дать ей место, чтобы проспаться — это единственное, что ты можешь сделать, — отзывается Земля, вытаскивая из шкафа свежую рубашку.       — Джорджо… — в голосе Лиса появляются умоляющие нотки, убедившись, что Лайка не бросится на Солнце с оружием, он отпускает её руки. — Давайте все сядем и поговорим, как раньше.       Гришиа затравлено фыркает.       — Как раньше уже не будет.       Она переводит взгляд с Листа на человека, стоящего за ним, и хмурится.       — А ты ещё кто?       Эйвери и Лайка отступают в сторону, пропуская в комнату неуверенного, смущённого парня.       — Ев. Евгений, — представляется парень и протягивает Солнцу письмо. — Меня просили вам передать.       Гришиа вырывает у него из рук конверт и, оторвав у него бок, вытаскивает письмо. Быстро пробегается по тексту глазами, с каждой строчкой становясь всё мрачнее, губы её кривятся в гримасе отвращения.       — …Порочите имя своей матери… — протяжно декларирует она, сжимая письмо в руках. — Богиня вынуждена сама выполнять вашу работу…       Письмо, разорванное на две части, летит на пол. Гришиа направляет полный ярости взгляд на Ева, тот невольно делает шаг назад.       — Рыцарь Дракона значит? Отлично! Прошлого ещё похоронить не успели, а уже новый!       Все находящиеся в комнате замирают и удивлённо смотрят на Ева, затем переводят взгляды на Солнце, та утвердительно кивает.       — Да, моя мать, наша незаменимая богиня, решила о нас позаботиться, — от едва сдерживаемой ярости у неё на шее начинают проступать вены. Кристалл на цепочке, висящий у неё на груди, меняет цвет из голубого в тёмно-синий. Стёкла в окнах дрожат, на стене за кроватью Джорджо появляется тянущаяся к потолку трещина.       Все замирают, в ужасе глядя на пришедшую в бешенство женщину, но та почти сразу берёт себя в руки и хватается за висящий на шее кристалл, тяжело дыша.       — Солнце, ты… — начинает Эйвери, женщина останавливает его, подняв руку. Она выпрямляется.       — Покажешь ему его комнату и все окрестности, объяснишь обязанности, — сухо сообщает она.       — Но я… — Эйвери пытается возразить, но его снова останавливают.       — Эйви, — обрывает его Гиришиа, — Джиджи его трахнет, а Тявкалка загрызёт. Из нормальных здесь только ты.       С этими словами она разворачивается и возвращается в свою комнату.       — Стерва! — Лайка швыряет ей в след попавшийся ей под руку графин. Тот влетает в уже закрывшуюся за Солнцем дверь и разлетается на сотни осколков.

***

      Экскурсию Эйвери начинает с самого близкого здания к жилищу рыцарей — со Святилища.       — Именно здесь Шаула, которую сейчас знают как Тысячелетнюю Королеву, двадцать тысяч лет назад победила Безумного Бога, став верховным и единственным божеством континента, — говорит он. — Тысячу лет назад она вернулась в мир людей, оставив свой божественный титул, чтобы спасти нас, своих верных подданных от Катаклизма.       Они входят внутрь храма и направляются в центральный зал под куполом. Он поистине огромен, вдоль стен стоят величественные статуи мужчин высотой в три человеческих роста. Кто-то из них держит копья, кто-то щиты и мечи, реже встречаются книги.       Заметив, что Ев разглядывает статуи, Эйвери продолжает.       — Спасая поклоняющиеся ей страны, она подняла их в воздух, туда, куда Великая Волна, сотворённая Селеной, не могла достать. Но даже её силы были не бесконечны, и несколько стран пришлось оставить на земле. Ошара была одной из них. Тогда богиня взяла в мужья смертных мужчин, и дети, рождённые от их союзов и унаследовавшие часть сил своей матери, спасли её владения от Великой Волны. — На секунду Эйвери запинается, потом продолжает. — Гришиа была в их числе. Всего мужей было…       Ев переводит взгляд вперёд, где стоит статуя молодой девушки с воинственно поднятым вверх копьём. Эта статуя выше прочих в два раза, и, хотя на девушке доспехи, а на её лице мрачная решимость и воля к победе, Ев сразу её узнаёт. Он пошатывается, словно от удара, и оседает на пол.       — …пятьдесят, тридцать два из них рыжие.