Ошара

      — Привет-привет! — Ев поднимет взгляд от пола и видит девушку с чердака, сидящую у подножья статуи. Он готов поклясться, что секунду назад её там не было. В стремлении спросить у Эйвери, тоже ли видит тот девушку, он оглядывается, но Рыцаря Листа нет нигде поблизости.       В огромном зале есть только он и сидящая у ног статуи девушка. Ев, не желая смотреть на недавнюю знакомую, поднимает взгляд к лицу статуи. Эйвери назвал её Шаулой — Тысячелетней Королевой-богиней, правящей на континенте.       Вглядевшись в острые черты лица статуи, в развевающиеся точно от ветра каменные волосы, Ев без труда узнаёт в ней сидящую перед ним девушку.       — Ты… — потеряно начинает он и замолкает. Все недавно произошедшие события, до этого казавшиеся чудным сном, приобретают пугающую реальность, и тяжесть осознания обрушивается на него.       — Шаула, — представляется она и улыбается. — Всесильная и великая. Единственная богиня этого мира.       Она лучится гордостью и приподнимает вверх подбородок, смотря на парня сверху вниз.       — А ты Ев, — она бесцеремонно тыкает в него пальцем. — Сорок седьмой Рыцарь Дракон.       Перед глазами Ева мелькает деревянный потолок повозки, стадо удивительных существ, великолепный храм, стоящий на горе, потрясающе красивая женщина с русыми волосами, кричащая на не уступающего ей во внешности мужчину, без спешки натягивающего на себя штаны. Всё это реально. Не его больная фантазия, не сон, а реальность.       — Нет, — резко возражает он. — Я Евгений, студент третьего курса Ветеринарной академии.       — Информация устарела, — сообщает девушка с чердака.       Ев просто не может осознать её как бога, для него божественность всегда являлась абстрактным понятием, не наделённым ни лицом, ни телом, ни именем.       — Ты Рыцарь Дракон, служащий единственной богине этого мира. Живёшь в Ошаре — самом процветающем городе из всех, что не вошли в Небесные Сады. Теперь это так. Я зашла проверить, как тебя тут встретили, — она усмехается. — Зная характер моей дочери — вполне неплохо.       — Дочери?       — Мм… — девушка мгновение выглядит задумчивой, словно подбирает слова для описания. — Ты её видел. Здесь не так много женщин.       Еву на ум и правда приходит всего лишь одна женщина, но ситуацию это не упрощает. Наоборот, всё становится только более запутанным.       — Но она же… Ты… — он запинается. Шаула не выглядит как чья-то мать, на вид ей не больше двадцати двух. Если говорить совсем откровенно, Рыцарь Солнца выглядит старше неё.        Девушка устало закатывает глаза и, садясь по-турецки, начинает нетерпеливо отбивать ритм пальцами по колену. Разговор, идущий не на те темы, которые ей нужны, явно начинает её раздражать.        — Ей тысяча лет, мне за двадцать две тысячи, хватит об этом. Здесь многие не выглядят на свой возраст. Итак, о твоих обязанностях…        — Обязанностях?       Шаула закатывает глаза и вкрадчивым тоном, словно маленькому ребёнку поясняет:       — То, что ты должен делать на новой работе во славу своей богини, — она указывает большим пальцем себе в грудь. — Во славу меня.       — Новой работе? Я не собираюсь здесь оставаться и тем более работать! У меня институт, подработка, морские свинки, которых надо кормить!       Воспоминания о последнем пункте придаёт Еву сил, и он делает шаг вперёд. Три комка шерсти заперты в клетке, стоящей в его спальне, они нуждаются в кормлении дважды в день! Недели не пройдёт, как они умрут от голода!       — Какая пламенная речь… Какая жалость, что бессмысленная, — замечает богиня. — Извини, помочь ничем не могу. Ошара — прекрасный город, ты быстро освоишься. Такое безразличие вводит Ева в ступор, он удивлённо округляет глаза и растеряно повторяет:       — Но… я не хочу здесь оставаться.       — А я не могу ничем помочь, — повторяет богиня, разводя руками.       Ев трясёт головой.       — Ты сама только что сказала, что всесильна, — говорит он. — Выходит, солгала? Лицо Шаулы каменеет. С него исчезает подростковое ехидство и выглядывает детский страх. Глаза её широко распахиваются, а уголки губ начинают подрагивать. Кажется, ещё чуть-чуть, и она расплачется от обиды.       Ев цепляется за этот проблеск и давит:       — Выходит, Верховная Богиня, спасительница всего континента — всего лишь обычная лгунья?       Шаула бессознательно дёргается в сторону, словно уворачиваясь от чьего-то невидимого удара. Но почти сразу возвращается в прежнее положение. Её лицо перекашивает от злости, приоткрытый рот искривляется в гримасе ярости, обнажаются белые неровные зубы.       Стены храма сотрясаются, по колоннам, держащим потолок, ползут трещины. Где-то позади раздаётся оглушающий грохот от обрушившейся на пол статуи мужчины с мечом.       Ев в ужасе отступает назад — совсем недавно он уже видел нечто подобное, но на этот раз всё куда серьёзнее.       Он замечает кристалл, покачивающийся на шее разъярённой богини — странно, до этого его словно бы и не было. Шаула тяжело дышит и сжимает его в руке — тряска прекращается.       Трещины на колоннах затягиваются, словно раны на живом существе.       Ев против воли облегчённо выдыхает, но тут же снова напрягается, заметив на себе злой взгляд божества. Стены уже не трясутся, но злобы в её взгляде всё ещё достаточно.       — Хорошо, — выдыхает богиня так тихо, что Еву сначала кажется, что ему послышалось. — Заключим пари.       Парень напрягается: такой быстрый путь от всесокрушающей ярости до абсолютного спокойствия не может не пугать.       — Пари?       — Да, — она усаживается на ступени и пытается выглядеть расслабленной. — Ты выполняешь три моих условия до конца следующего лета, и я возвращаю тебя домой.       Ев теряется. Снаружи всё утопает в зелени, цветёт и благоухает, для жителя его мира с первого взгляда ясно, что сейчас примерно середина лета, но какие времена года используют здесь? Не время задавать уточняющие вопросы, поэтому он отталкивается о предположения:       — До следующего лета? Больше года исполнять твои условия за просто так? Зачем? Верни меня прямо сейчас!       Шаула закатывает глаза.       — Почему просто так? Ты на одной из самых высокооплачиваемых должностей в мире! С месячной зарплаты ты мог бы купить… — она запинается, хмурит брови, — две квартиры в центре Москвы. Если перевести в рубли. Сейчас я не могу тебя вернуть.       — Сначала говоришь, что всесильна, потом оказывается, что нет. Теперь утверждаешь, что всесильна, но не сейчас. С чего мне тебе верить?       Ев почти ждёт новой вспышки гнева, но её не следует. Шаула выпрямляет ноги и спиной облокачивается на постамент, на котором стоит её статуя.       Она только хмурит брови, и следующая её фраза звучит почти как вопрос:       — Потому что я бог. А боги всегда говорят правду.       — За исключением тех раз, когда врут? — уточняет Ев и тушуется, заметив злой взгляд Шаулы. Ему трудно воспринимать кого-то, кто выглядит, как человек, а ведёт себя, как капризный ребёнок, за бога.       Шаула раздосадовано цокает языком.       — Мне нужен Рыцарь Дракон, тебе нужна путёвка домой, — констатирует она. — Выполнишь мои условия и в мгновение ока окажешься в своём домике в пригороде Москвы.       — Да, но ты…       — Ты говоришь так, будто мы в равных позициях, но это не так. Я могу бросить тебя здесь работать, как ты сказал, «за просто так», и больше никогда не появляться, но я предлагаю тебе невыгодную мне сделку. Ты либо соглашаешься и получаешь шанс через год оказаться дома, либо навсегда остаёшься здесь.       — Но я… у меня учёба и подработка… — снова мямлит Ев, как будто не считающейся ни с кем кроме себя девушке это будет хоть сколько-нибудь интересно. — Ещё морские свинки в спальне.       Богиня ведёт плечами.       — Время здесь идёт не так, как там. Здесь пройдёт год, там и двух недель не пройдёт. Решат, что ты загулял, — внезапно она хмурится. — Морские свинки… думаю, я смогу перетащить их сюда.       Она трясёт головой.       — Так что? По рукам? — она внезапно оказывается стоящей очень близко от него с протянутой для рукопожатия рукой.       Ев медлит. Много какие вопросы не дают ему покоя сейчас. Некоторые сильнее прочих.       — Почему именно я?       И действительно, почему? Чем он так сильно отличается от живущих по соседству с ним таких же студентов, как и он сам? Будущие ветеринары, врачи, автомеханики, физики и математики — выбирай любого. Единственное, что многих из них держит на этой земле — это оставшийся в наследство полуразрушенный дом в Подмосковье и оплаченное на год вперёд обучение в университете.       Ев с долей горечи признаёт, что он и сам такой, но у него, по крайней мере, есть Элла и морские свинки, которых надо чем-то кормить.       Шаула устало вздыхает, закатывает глаза и засовывает недавно протянутую парню руку в карман дырявых джинс.       — Ладно. Попытаемся коротким путём — Ты избранный, —она смотрит на Ева хмурым взглядом исподлобья.       Парень с трудом перебарывает шок.       — Ты издеваешься? — скептически спрашивает он.       — Да.       Ев трясёт головой и всё же настаивает:       — А если серьёзно?       — А я серьёзно. Я бог, я тебя выбрала, значит, ты избранный.       — Мне кажется, это не так работает.       Шаула кривит губы, всё её выражение лица чётко говорит: «Тебе кажется». Она снова протягивает руку для рукопожатия:       — Договорились?       Весь её вид говорит, насколько сильно она не расположена к ещё каким-либо вопросам, но тем не менее, Ев делает ещё одну попытку вызнать нужную ему информацию:       — Что ты имела ввиду, когда сказала, что поможешь с морскими свинками?       Шаула закрывает глаза.       — Знаешь, немного грустно, что при живых родителях тебя больше всего беспокоят свинки, — наверное она пытается задеть Ева этими словами, но, если ей и удаётся, парень этого не показывает. — Договор?       Ев давит в себе неуютное беспокойство, вызванное тем, что Шаула что-то знает о его родителях, и пристально смотрит на протянутую ему руку. Богиня чётко дала понять, что на вопросы отвечать не намерена, и кто знает, что она может сделать с ним за отказ от сотрудничества или слишком долгое промедление. И всё же оставалось ещё кое-что, что он не мог не сказать:       — Ты не назвала условия.       Шаула удивлённо наклоняет голову к плечу, кажется, сама удивлённая своим промахом. Или же просто хорошо это изображающая.       — О! Точно.       Она хлопает в ладоши и начинает перечислять условия, на каждое разгибая по пальцу:       — Во-первых, сделай так, чтобы моя дочь вернулась к своим обязанностям Рыцаря Солнца. Во-вторых, найди себе замену, достойную занять пост Рыцаря Дракона и приведи должностные дела в порядок. И третье…       Её глаза блеснули, и Ев непроизвольно заподозрил, что первые два задания, и без того не показавшиеся ему особенно лёгкими, дополнятся чем-то особенно пакостным и трудоёмким в исполнении.       — … встреться со мной на высоте в десять тысяч километров над уровнем моря. Это задание настолько странное и…       — Как ты себе это представляешь? У вас здесь есть самолёты? — наверное, такая высота возможна и на вершине горы, но об авиации Ев вспоминает в первую очередь. Учитывая весь вполне себе средневековый антураж, окружавший его до этого, Ев сильно в этом сомневался.       Богиня пожимает плечами.       — Как знать… Да ладно тебе! Поговоришь с местными, поймёшь, что это не так уж и сложно!       Почему-то Ев сомневается в правдивости этих слов. Соглашаться на договор с условиями, два из которых он даже примерно не представляет, как можно выполнить, как минимум глупо. Но не то чтобы у него есть выбор. Либо попытать счастья так, либо остаться здесь навсегда.       Наконец, Ев решается пожать протянутую богиней руку. Стоит его пальцам коснуться пальцев девушки, как её облик расплывается, точно отражение в потревоженной луже, и медленно тает в воздухе.