My lovely neighbour

      — Да, мама, я уже прилетел. Жду такси у аэропорта.       Феликс, держа телефон у уха плечом, прикрывает от ветра сигарету и пытается её зажечь.       — Нет, не переживай, я перекусил в самолёте. До дома доеду уж точно, — он мягко смеётся, наконец закуривая. — До встречи!       Прячет телефон в карман и наконец полноценно затягивается. Он не то чтобы курит. Вообще почти не занимается таким. Только иногда: вот, после перелёта, например. Или после тяжёлой контрольной. Кроме его лучшего школьного друга об этом никто не знает. По крайней мере, он в этом уверен. А если Феликс в чём-то уверен, то это обычно оказывается на девяносто девять процентов правдой, потому что он много знает и у него всегда всё под контролем. Ну, или почти всегда.       Ли ёжится от пробирающего холодком ветра, потому что сеульский август ощутимо отличается от сиднейского. Вскоре выбрасывает не выкуренную даже до половины сигарету в специально предназначенную для этого урну и запрыгивает в так вовремя подъехавший автомобиль такси. Откидывается на кожаное заднее сиденье и выдыхает, прикрывая глаза. Он очень хочет спать. Нужно отоспаться дома.       У элитной новостройки Феликс чинно отсчитал нужную сумму за поездку и поблагодарил водителя. Пока он пересчитывал изъятые из багажника два своих чемодана и рюкзак, на парковке у подъезда остановился автомобиль: приятный, быстрый, тихий, не слишком вычурный, какие обычно бывают у офисных сотрудников не ординарного ряда. Из него показался молодой человек: статной фигуры, на голову выше Феликса, с длинными чёрными, собранными в аккуратный хвостик сзади, волосами. Он поставил транспортное средство на сигнализацию и придержал юноше входную дверь, когда тот завозил чемоданы. Ли поблагодарил и, уже у лифта, имея возможность полноценно поздороваться, поприветствовал соседа вежливым кивком и тихим «Доброго дня» своим низким, очаровательным голосом.       Этот парень живёт на два этажа выше его — на сорок третьем — и, признаться честно, Ли уже неоднократно встречался с ним раньше. В подъезде или на подземной парковке.       " — Что это за парень? — интересовался Феликс у мамы, когда они вышли на сорок первом, а приметившийся ему молодой человек поехал выше. Мамы — люди, знающие больше, чем остальные, поэтому госпожа Элизабет Ли с радостью поделилась с сыном всем, что знала сама: — О, этот молодой человек недавно купил здесь квартиру. Наш дом ему посоветовал муж госпожи Чон. Ты же знаешь Чон Минчжу? Так вот, они работают в одной фирме, Чон Сынхён говорит, что очень толковый юноша. Имя у него ещё такое… Хён… Хёнмин? Нет, Хёнджин кажется. Точно, Хёнджин!"       С тех самых пор Ли только и знает о нём, что Хёнджин с сорок третьего. И то, на каком этаже обитает сосед, Феликс узнал самостоятельно, когда они в очередной раз ехали вместе в лифте. Он вышел на своём и проследил, какая цифра загорится на экранчике над дверями, когда лифт сделает следующую остановку. Сказать, что юноша не думал о соседе между встречами, значит соврать. Сколько Феликс себя помнит, ему всегда нравились парни, и только парни, без какого-либо исключения. И они даже у него были! Целых два, а со вторым даже первый секс случился. Но эти парни даже близко не равнялись со знакомым незнакомцем из его подъезда. Говорить, что Феликс влюбился, пока, вроде как, рано, но мыслей о соседе в его голове роилось немало.       Впервые они встретились в конце весны. Ли, довольный до ушей успешным написанием одной из самых важных контрольных в этом семестре, влетел в подъезд с мороженым в руках. Он как сейчас помнит: был одет тогда в белые шортики чуть выше колена, гольфы, форменные рубашку и жилетку. Он говорил по телефону с Джисоном, своим лучшим другом, и лучезарно улыбался. В лифт с ним зашли ещё двое: этот самый Хёнджин в сером лёгком деловом костюме и какой-то мужчина средних лет, тоже солидно одетый, с кожаным кейсом и в строгих очках. Он говорил Хёнджину что-то о прекрасном виде, просторной кухне и новейшей разработки джакузи в ванной комнате. Сначала Ли этому значения не придал, ведь куда увлекательнее было слушать возмущения Джисона по поводу его отъезда на немалый срок «чёрт знает куда, за сотни миль от меня, Феликс!», а потом, со временем, осознал, что, скорее всего, именно в тот день и произошла сделка по покупке той самой квартиры с навороченной, Феликс ничуть не сомневался, ведь мужчина-риелтор вещал крайне убедительно, нано-джакузи.       " — У детей сейчас учёба в самом разгаре, — мужчина трогательно посмотрел вслед выпорхнувшему на сорок первом этаже Феликсу, одарившему Хёнджина напоследок вкрадчивым взглядом. — Мои вон тоже, уже в третьем классе, солнышки… — Риелтор сдерживал слёзы нежности, а Хвана натурально бросило в жар. — Да уж, дети… — только и смог пробубнить молодой человек, оттягивая ворот рубашки. — Они такие."       Конечно, в этой ситуации очень легко подумать, будто бы Хёнджин купил квартиру именно здесь из-за этих белых гольф и, если бы не та самая судьбоносная встреча в лифте, риелтор мог бы и не выручить немалого процента от сделки. И всё это примерно так и выглядит, если искать во всём подоплеку. Но нет, ему и правда очень понравилось и место, и само жилище, ведь просторная, но уютная, светлая квартира в высотном доме премиум-класса недалеко от делового центра Сеула — именно то, что нужно человеку молодому, быстро начавшему, благодаря своему умственному потенциалу и трудолюбию, зарабатывать большие деньги в востребованной профессии. А этот юноша… ну да, приметился он ему. И да, в тот же вечер, смотря на играющий огнями и неоном Сеул из панорамного окна своей новой квартиры, Хёнджин пообещал себе, что так просто это дело не оставит.       С тех пор Феликс не переставал помнить о соседе. Он думал о нём порой чаще, порой реже, порой вообще оказывался погружен во что-то так сильно, что забывал обо всём на свете и Хёнджин, конечно же, тоже входил в этот список. Но потом школьник всё равно вспоминал его. А редкие встречи то тут, то там, только поддавали. Вскоре Феликс уехал. На недолгий срок. В Австралии родственники, старые друзья, парки аттракционов, которые он так любит, отвлекли его от привычной жизни там, за океаном, но Хёнджина он всё равно не забыл. Он не мог поручиться за то, что Хёнджин тоже помнит о нём, ведь с чего вообще ему думать о каком-то старшекласснике в белых гольфах? Не пристало. Но когда старший заговорил с ним в лифте, в тот самый день, когда он вернулся из Сиднея, Феликс решил, что он благословен.       — Отдыхали? — мягко обратился к нему сосед, кинув беглый взгляд на чемоданы.       — А? — Ли настолько не ожидал абсолютно никакого внимания со стороны этого парня, что его нутро тут же окатило лавиной волнительного жара. — Да, я… был в Австралии у родственников. — Он смущённо улыбнулся и потупил взгляд в свои белые с синим кроссовочки.       — Там наверняка теплее, чем здесь? — интересуется Хван между прочим, просто чтоб как-нибудь завязать разговор, потому что ехать еще тридцать девять этажей — можно успеть многое.       — Определённо, — хмыкает Феликс. — Правда, иногда случаются такие ливни, что хочется моментально смыться куда подальше. — Когда до него доходит смысл произнесённой аллегории, он начинает смеяться. Хван тихо хмыкает.       — Дождь, конечно, романтичная погода, но не в тот день, когда нужно куда-то выбираться. Когда у нас тут припускает, я обычно звоню на работу и предупреждаю начальство, что поработаю в этот день удалённо.       — О, я вам по-доброму завидую, — отзывается Феликс. — Если бы можно было, я бы с радостью учился удалённо в непогоду, — и снова смеётся.       — В каком вы классе? — интересуется Хван, поражаясь в этот момент невесть откуда взявшейся в нём такой необычайной уверенности. Ведь, как правило, его не разговоришь так просто.       — В выпускном, — отвечает Ли почти смущённо.       — Так вы родом из Австралии? — до Хёнджина, кажется, доходит только сейчас.       — Да, но мы переехали сюда, когда я был совсем малышом. Папе предложили здесь очень хорошую должность.       — Стало быть, у вас не корейское имя? — изрекает задумчиво Хван, приподнимая уголок губ и отстранённо зависая на лице младшего. Не всё так просто, как ему казалось вначале, и молодой человек явно куда более интересный, чем он себе представлял.       — Это вы так по-хитрому хотите узнать, как меня зовут? — вкрадчиво спрашивает Ли, ненавязчиво улыбаясь, только подтверждая сейчас мысли Хёнджина о том, что он не так прост.       А выдержав секундную паузу, обращается к нему, добавляя:       — Хёнджин.       И испытующе пялится на Хвана, ожидая его реакции.       В следующий момент двери лифта отворяются и звуковой сигнал оповещает о прибытии на сорок первый этаж. Хван всё ещё ошарашенно молчит, а Ли, не подавая виду, что взволнован, скорее старается выкатить эти свои оба-два чемодана, пока сосед не продолжил диалог. Ему вдруг очень захотелось оставить за собой шлейф тайны — лёгкой, но многозначительной.       — Хорошего вам дня, — бросает он напоследок ненавязчиво и всё так же с улыбкой и блестящими глазами, а облегчённо выдыхает только когда двери полностью закрываются.       Феликс вообще-то тоже, знаете ли, не фатальный мистически-роковой джентльмен, окутывающий мужчин, как паутиной, всякими там тайнами, и ему очень тяжело было действовать сейчас в этой роли, учитывая, что он в ней впервые.       «Вот это я даю», — думает он с колотящимся бешено сердцем, открывая дверь квартиры.

***

      Следующим утром Феликс проснулся от настойчивого звонка в дверь. Времени за десять — родители уже давно на работе, гостей никаких быть не должно, да и кто в такую рань-то ходит вообще? Ли грешным делом подумал было, что это сосед с сорок третьего — пришёл таки разгадать загадку, но, дошаркав тапками до двери и выглянув в глазок, юноша обречённо вздохнул — в кружочке, слегка искажающем объекты (и разные субъекты) по ту сторону, торчала волосатая голова Хан Джисона — с букетом цветов и бумажным пакетом. Феликс потёр глаз и отворил дверь.       — Ликси, мой Ликси! — врывается Хан и накидывается с поцелуями на щуплого Ли в просторных пижамных штанах и мешковатой футболке. — Мой хороший, — он чмокает его лицо везде, где только попадается, — наконец-то, — и висок, и переносицу, и линию нижней челюсти, — совсем я без тебя загнулся.       — Ну что ты, в самом деле! — Феликс отплёвывается с наигранным недовольством, оказываясь зажатым между Ханом, букетом и пакетом. — Хулиган ты, Сонни.       — Это ещё почему? — Джисон наконец отстраняется и уставляется на лицо друга округлив свои и без того почти пятикопеечные глаза и дышит шумно, явно запыхавшийся лелеять товарища.       — Приехал так рано, — тянет Ли и отводит взгляд в сторону и вверх, словно он возмущён. — А в пакете что? — наконец оживляется и хватает друга за руки.       — Пакет, Ликси, только для тех, кто рад меня видеть. А тебе, вон, веник. — Он небрежно вручает пышный, со вкусом упакованный букет из целого цветочного ассорти и с притворно недовольным видом бесцеремонно следует на феликсову кухню, не забыв перед этим скинуть кроссовки.       — Вот же… — шипит Ли, бережно обхватывая букет и наклоняясь, чтоб поставить обувь гостя как можно аккуратнее, ведь он вообще-то не любит бардака.       — Спасибо за цветы, — Ликс подходит со спины к уже усевшемуся за обеденный стол Хану и целует его в макушку, пахнущую дорогим лосьоном для волос и августовским утром, — они прекрасны.       Феликс ставит чайник, а потом находит мамину любимую красивую коллекционную вазу, наполняет водой, любовно погружает в неё букет и с гордостью ставит на барную стойку, а затем садится напротив друга.       — Какой хочешь чай, Сонни? — он, еще даже не проснувшийся до конца, глядит на товарища таким тёплым и чутким взглядом, что тот начинает винить себя за слишком резкую, пусть и шуточную, обиду на юношу. Он тут же оттаивает и, шмыгая носом, почти виновато отвечает:       — А какой лучше подойдёт к этому… — он ныряет в тот самый бумажный пакет и достаёт небольшой, но довольно высокий шоколадный тортик, — твоему любимому торту?       — Сонни, — Ли, в конец растрогавшийся, тянется через стол и берёт обе его ладони в свои, — ты самый-самый лучший друг.       Феликс начинает заливисто смеяться, радуясь сейчас всему, чему только можно порадоваться в его положении: и тёплому, только начавшемуся, летнему дню, который у них с Ханом весь впереди и в который они вольны творить чего только вздумается, и десерту, пропитанному ликёром и состоящему из шоколада вдоль и поперёк, и, конечно же, визиту своего любимого друга, который, если честно, впечатлил его так же, как и всегда, предпринимая в его сторону самые трогательные и неожиданные шаги. Ведь приехать с самого утра через три немалых района, при том не полениться купить букет свежих цветов и не забыть о любимом лакомстве друга — не первый подобный поступок. Он всегда готов ради Феликса на многое.       — Как там твой соседушка? — интересуется Хан, когда чай уже разлит по чашкам, а торт разложен по тарелочкам. Он ведь знает об увлечении Феликса, тот ему рассказывал. — Видел его?       — Да, вчера встретились в лифте. Даже поговорили немного! — Ликс оживляется, вспоминая события предыдущего дня. — Он ещё спросил, корейское ли у меня имя, раз я из Австралии, а я не ответил и назвал по имени его самого. И вышел, — он отправляет в рот кусок торта и пожимает плечами, как будто ничего такого не произошло.       — Ну ты даёшь! — Джисон, подпрыгнув на стуле, присвистывает. — Я даже представить не могу, что он чувствовал. Не знаю, я бы себя извёл в такой ситуации. А он первый с тобой заговорил?       — Угу, — кивает Ли, облизывая ложку.       — Тогда тем более. Ли Ёнбок, ты — настоящий монстр. — Изумление Хана не утихает. — Очевидно же, что он тоже в тебе заинтересован, раз даже беседу начал. А ты его так…       — Я хотел оставить за собой дымку загадки… — Феликс почти тушуется, только сейчас осознавая, как он, пребывающий почти что в состоянии аффекта от неожиданно заставшей его беседы, вчера выглядел.       — Да уж, надымил знатно, — хмыкает Джи, передёргивая плечами. — Самое стрёмное, что тебе теперь предстоит объясниться с ним. И желательно, — он важно трясёт указательным пальцем перед носом Феликса, — не завираться!       — Ой, да что ты вот нагнетаешь, — цокает Ликс и задумывается над тем, что вляпался и вправду в сложную ситуацию. Более того, он сам её создал!       — Ничего, мы придумаем, как всё красиво изложить… — Джисон с видом старшего наставника задумчиво уставляется в окно, подпирая рукой подбородок. — Главное тебе не пересекаться с ним пока.       Феликс вздыхает и хмурится, думая, что надо бы пойти умыться.

...

      Ли и Хан провели вместе целый день. Посмотрели мультфильм на большом телевизоре в гостиной у Феликса, потом заказали еды и, решив, что просто так обедать скучно, посмотрели ещё один. Потом поехали по магазинам — выбрать Хану джинсы, а Феликс не удержался и купил себе новый парфюм (предварительно, конечно же, перенюхав добрую половину ассортимента и изрядно вымотав этим товарища). А когда они, уже немало подуставшие, расположились за столиком одной из кофеен внутри торгового центра, Ликса вдруг осенило:       — Знаешь, Сонни, а ведь если он и вправду спросил о моём имени чисто из вежливости?.. — он поникает всё сильнее с каждой секундой. — Или из любопытства. А я всё расценил так, потому что мне-то он нравится. — В этот момент, Джисон готов поклясться, увидел на глазах друга блеск слёз. — А у него и в мыслях не было со мной заигрывать. А я всё испортил, он теперь считает меня идиотом и наладить с ним контакт уже вообще никак не получится… — он, совсем удручившийся, роняет голову на сложенные на столе руки.       — Так, Ликси, погоди. Не поникай. — Джи оживляется, принимает свой самый представительно-успокаивающий вид и решает попытаться логически аргументировать все аспекты ситуации.       — Смотри: если он задал этот вопрос не для простого поддержания беседы, то расценил твой жест как надо и, как ты и задумывал, оказался окутанный лёгкой романтичной тайной, — он размахивает руками в воздухе, имитируя движения романтического таинственного духа. — Но если, — он вдруг понижает голос и наклоняется к огорчённому товарищу поближе, указывая зачем-то на него пальцем и принимая такой вид, как киношные копы во время раскрытия какого-нибудь хитрого дела, — он спрашивал это без всякой задней мысли, то даже если ты к нему попробуешь подкатить — максимум, чем может всё закончиться, это его взгляд на тебя, как на умалишенного. Но даже без подката он может смотреть на тебя так, если действительно спрашивал ради приличия. То есть, в этом случае и так, и так ты ничего не теряешь, — оформляет наконец своё заключение Джисон, резво улыбается и прихлопывает в ладоши.       — Вот уж спасибо, — хмыкает Феликс. — Успокоил.       — Погоди, — тянет друг. — Для начала, по-хорошему, нужно перед ним извиниться и объяснить ему всё. Всё-таки он старше. Сегодня, когда я шёл к тебе, то видел его в кофейне на первом этаже вашего дома. Он был весь такой в домашнем, знаешь, немного сонный, видно, что выходной сегодня. Тебе просто нужно пересечься с ним там и поговорить.       — Точно! — Феликс наконец выпрямляется и даже как-то немного светлеет. — А если он спросит, откуда я знаю его имя…       — Пф, конечно спросит, — перебивает его Сон с самодовольным видом.       — Так вот, — Ликс смотрит на него слегка недовольно и продолжает, — я скажу, что господин Чон с женой заходили к нам в гости, и он рассказывал, что посоветовал коллеге купить здесь квартиру. Скажу, что хвалил его, мол, способный парень, много знает и умеет.       — То есть, расскажешь ему правду, так?       — Получается, что да.       — Вот и отлично, Феликс, ты просто умничка! — Хан берёт его за руку и, немного сжимая ладонь в собственной, смотрит в глаза. — Поверь, всё будет хорошо. Когда будешь целоваться с ним за пять шагов до постели, вспомнишь, как всё начиналось, и улыбнёшься.       — Да ну тебя! — Ликс фыркает, а его щёки розовеют от игры воображения.       — Слушай, Джисон, — спустя пару минут тишины хрипло отзывается Феликс, шмыгая носом и потирая глаз.       — Да?       — А что он, ну… брал сегодня в кофейне? Ты не видел?       — Приметил, — тихо отвечает Хан, кивая. — Пару десертов, булочку какую-то и кофе.       — А сколько стаканчиков? — Ликс мужается, готовый услышать самую неприятную правду.       — Один, — успокаивает Сон и улыбается, сразу же понимая, к чему следовал этот вопрос. — Он брал только один кофе, Ликси.