Парень в синем ханбоке

      Земля у Джисона начала уходить из-под ног, и он уже чувствовал колючие иглы ели на своей щеке. Если бы не Минхо, резко оказавшийся рядом, он упал бы в Рождественскую ель целиком и полностью, рассыпав игрушки по полу.        -Моя ж ты принцесса впечатлительная, - выругался Ли, поднимая Хана на руки и относя к дивану. Минхо посмотрел на Чонина, лежащего под его ногами Уджина, Хёнджина с Сынмином и снова на своего парня с мыслью «Ну что ещё вы мне сегодня подкинете?» Легонько похлопав младшего по щекам, Минхо попытался до  него достучаться, и Джисон туманным взглядом уставился на Ли и Чонина, подошедшего к дивану и вставшего рядом с Минхо. Он выглядел таким высоким, статным, в чёрном пальто с двумя рядами пуговиц, в кожаных перчатках и берцах. Ян внимательно уставился на парнишку. То же самое сделал и Джисон.        -Император, - блаженно пропел он, прикрывая веки, и Чонин громко рассмеялся, переводя взгляд с Минхо на парочку позади себя.        -Смешной малый.        Хёнджин, замерев на месте и перестав плакать, долго смотрел на появившегося брата, который ворвался в дом так неожиданно, так быстро и так бесцеремонно. Хван перевел взгляд на Уджина, лежащего на полу, без сознания, со свернутой шеей. В его глазах застыл ужас. Чонин проследил за его взглядом и тоже посмотрел на Уджина.        -Простите, и правда перегнул, - он поднял Кима с пола и усадил обратно в кресло с хрустом поворачивая его шею обратно. - Я только зашёл, а он уже начал нести какую-то чушь и безбожно врать. Вы же знаете, я этого не люблю.        Сынмин хлопнул глазами, пытаясь успокоиться. Что вообще происходило этим утром в доме вампиров? Он посмотрел на Хёнджина, который стоял всё так же с потерянным взглядом и молча пускал слёзы по своим щекам. От этого стало больно, от этого стало гадко. Как же много Сынмин не знает! Во что Хёнджин еще не успел его посвятить? А главное - неужели такие вещи происходят в его жизни постоянно? Это же можно сойти с ума! Ким заботливо стер влагу с лица своего парня, чувствуя на себе пристальный взгляд Чонина. «Еще один..» - подумал Сынмин и вжался в пол. Выглядел брат Хёнджина еще пугающей, чем Уджин. Неверный взгляд или слово, и Ким мог попрощаться с жизнью. Он вспомнил, что таким же взглядом на него когда-то смотрел и Хёнджин, угрожая расправой за слишком дерзкий язык. В тот момент Сынмин трясся, как осиновый лист на ветру, и сейчас младший испытывал дежавю. Хван втянул носом воздух и выдохнул через рот, вытянув губы трубочкой, пытаясь успокоиться. Он поджал челюсти, чтобы не сорваться на новый всхлип, но сдержался.        -Ты всё это увидел.. - прошептал он Сынмину дрожащим от страха голосом. Страха потерять младшего. - Извини, я не знал, что так получится..       -Ты ни в чём не виноват, не надо извиняться, - Сынмин погладил Хёнджина по растрепанным волосам, заглядывая тому в стеклянные глаза. От хвостика на голове Хвана и следа не осталось. Младший бережно собрал вырвавшиеся из пучка пряди и пальцами провел по копне волос, вернув их на прежнее место. Всё это время внимательно и молча за ними наблюдал Чонин, находя в действиях Сынмина много интимности. Ян хмыкнул, но от комментариев воздержался.        -Признаться, я думал, вы будете больше удивлены нашей встрече.. - произнёс Чонин, откидываясь спиной на выступ в стене.        -А я посмотрю, ты так вообще не удивлён, - произнёс Хёнджин, сомневающийся теперь,  стоит ли вешаться Чонину на шею, как сделал это с Уджином.        -Почему же? Немного удивлен. Уджин не предупредил меня, что освободил вас.       Слова Чонина всех напрягли. Что происходит? Ян знал, что Минхо и Хёнджин взаперти, и ничего не сделал? Предстоял ещё один тяжелый разговор, и вампиры обеспокоено посмотрели на своих парней. Старшие не хотели, чтобы те были его свидетелями, потому что никто не знал, чем всё обернется. А узнавать не самые приятные вещи, спорить и выяснять отношения в Рождество - такое себе занятие. Минхо сделал ещё одну попытку переубедить младших. Он ещё раз позвал Джисона, который пялил завороженно на Чонина и крутил в своей голове «Император! Император! Кровавый Император Ян!»        -Хан-и, давайте с Сынмином домой. Пожалуйста. У вас ещё есть шанс встретить это Рождество нормально, а не.. - Минхо не нашел слов.        -Но.. - запротестовал Джисон, привстав на локтях, - как же вы..       -Со мной и Хёнджином всё будет в порядке. Я тебе обещаю. Как только мы всё обсудим, я тебе позвоню.        Хан видел страх в глазах Ли, и оттого боялся не меньше. Вызвано это появлением Чонина? Или тем, что он может рассказать? Возможно, Минхо сомневался в том, что может обеспечить безопасность Джисону и Сынмину? Хан неохотно кивнул, и Ли посмотрел на Кима. Тот, стоя сбоку от них и наблюдая за разговором, одновременно следил за реакцией Хвана. Он понимал, что Минхо говорит правильные вещи, вот только оставлять в таком разбитом состоянии Хёнджина не хотел. Чувствовал ответственность. Сынмин задержался на нём взглядом, и Хван, тоже неохотно кивнув, сжал его в объятиях, из которых отпускать парня после этого вообще не хотелось. Ким поцеловал Хвана в макушку, удивляясь, откуда в нём столько целомудренности и нежности, и прошёл в сторону Джисона. Хан перевёл себя в полувертикальное положение и проверил, исчезло ли головокружение. Нет, не исчезало. Он вцепился ладонями в диван, прежде чем встать. Ким придержал его за локоть.       -Да куда вы так гоните их? - спросил Чонин, всё это время наблюдающий сбоку. - Пусть остаются. Пообщаемся. Познакомимся.        -Мы не хотим портить им настроение этим общением, - ответил Минхо. Чонин прыснул.        -А почему же оно должно испортиться? Боитесь, что Джисон и Сынмин узнают что-то неприятное? Что-то, за что вам станет стыдно?       -Нам стыдиться нечего. Мы ничего плохого с Хёнджином не сделали. А вот вы с Уджином вызываете у нас много вопросов..       Ян взглянул на сидящего без сознания в кресле брата. Тот не подавал признаков жизни, а потому не мог выступить в роли пояснительной бригады. Чонин чувствовал, что творилось что-то неладное, а потому решил сразу расставить все точки над i.       -Вы знаете, у меня к вам тоже. Пусть в прошлом у нас и состоялась с вами не самая приятная беседа, я бы хотел узнать, что творится в ваших головах сейчас.        -В прошлом? - переспросил Хван. - Ты о том дне, когда к нам в дом явился Сон Хон?       -Нет, Хён-ни, намного-намного позже.        Хёнджин поднял брови, Минхо свёл их на переносице. Младшие решили, что самое время увильнуть от разговора старших. Они уже встали с дивана, как входная дверь снова хлопнула, и спустя несколько минут на лестнице послышалась ещё пара шагов. Вампиры перевели взгляд в сторону новых гостей. Кто мог прийти ещё, они не прикладывали ума. Надеялись только, что это не кто-то из поганого прошлого. В проходе показалась молодая девушка, лет двадцати пяти, держащая за ручку маленького мальчика лет четырех. Он немного испуганно уставился на вставших в проходе Джисона и Сынмина, сидящего на диване Минхо и заплаканного Хёнджина, стоящего поодаль от них, на спящего (как ему показалось) Уджина в кресле и находящегося рядом с ним и лучезарно улыбающегося Чонина.        -Субин! - воскликнул он, и мальчишка побежал к Яну на руки, прячась от пристального взгляда четырех пар глаз. Девушка, улыбнувшись этой картине, прошла в сторону Чонина и мальчика, встав рядом с ними и крепко их обняв.       -Братья, - торжественно обратился Ян к Минхо и Хёнджину, - познакомьтесь с моей семьей. Моя жена - Кира Пак, - девушка не хотя поклонилась, пробежавшись сдержанным взглядом по присутствующим, - и мой сын - Чхве Субин, ныне Ян Субин.        Джисон, снова теряя сознание, уронил свою нижнюю челюсть на грудь, но сам не упал, держась в этот раз за Сынмина. Все остальные в комнате оказались удивлены не меньше, а запутавшийся в себе и своих эмоциях Хван и вовсе растерялся, вспомнив слова Уджина. Он истерично рассмеялся, напугав при этом Субина, а после, покачав головой, и вовсе ушёл к себе в спальню. Сынмин покачался на месте, не зная, куда себя деть: то ли пойти за Хёнджином, то ли оставить его в покое. Минхо показал взглядом, чтобы тот оставался на месте и присмотрел за Джисоном, пока он не решит, что сделать со всем, что происходит в гостиной.        -Приятно познакомиться, - ответил Минхо дежурно за всех и поклонился перед девушкой и её сыном. - Я Ли Минхо, это мой парень - Хан Джисон, его друг Ким Сынмин, парень Хван Хёнджина, ну и сам Хван.. он сейчас подойдет. - Ли оглядел гостиную, останавливаясь взглядом на разбитом стеклянном столе. - Извиняться за беспорядок не буду. У нас с утра происходит что-то странное. Может, хотите панкейков и какао? - обратился он больше к Кире и Субину, и последний медленно, но согласился, качнув головой.        Минхо указал жестом на диван, приглашая молодую семью сесть и позавтракать. Чонин, улыбаясь, принял его предложение. Ли попросил Сынмина сбегать за какао и панкейками, которые частью лежали на кухне, и, Ким, выпучив глаза, всё же исполнил чужую просьбу.        «Я ему что, мальчик на побегушках?» - подумал парень, спускаясь за  угощениями. Но несмотря на недовольства, он всё понимал. Оставлять младших наедине с вампирами не стоило, как и отправлять их домой, потому как Джисон чувствовал себя не очень хорошо. Он предложил парню уйти в их спальню, но тот покачал головой, чувствуя при этом себя неловко за возникшую слабость. Хан снова присел на диван и принялся рассматривать новых людей перед собой.       Кира Пак, жена Чонина, была высокой, стройной, красивой девушкой. Чёрное платье на ремешке изящно облегало её слегка худоватое тело. Жгучие чёрные волосы кудрявой копной спускались к спине. Большие синие глаза с любовью смотрели на сына, а тонкие персиковые губы расплывались в улыбке, обнажая ряд идеально ровных зубов с маленькой щербинкой между верхними передними резцами. Субин, сидящий на её коленях, был совершенно не похож ни на Киру, ни на Чонина. Мальчик с чуть синеватыми волосами, большими ямочками на щеках и щенячьим взглядом, осматривался по сторонам, взглядом задерживаясь на красивой Рождественской ели и нервно сжимая в своих руках маленькую машинку. На минуту глаза Джисона встретились с глазами Субина, и оба от испуга чуть качнулись на месте.        -Ну как дела? - спросил Чонин у жены, пока  их сыну нес какао и панкейки Сынмин, а Хёнджин приводил себя в порядок в своей комнате. - Ты увиделась с Су?        -Нет, - ответила Кира, став тут же серьёзной и обеспокоенной. - Его дома не было. И хуже того, особняк весь в жёлтых лентах. Что-то произошло…       -Вы про Пак Су? - вмешался Минхо, и супруги медленно перевели на него тревожный взгляд.        -Да. Это мой дядя. Вы что-то знаете о том, где он сейчас? - спросила девушка. Ли поджал губы. Да, количество «приятных» новостей на Рождество росло в геометрической прогрессии.        -Мне очень жаль.. - он выдержал паузу, чтобы вампир и его жена смогли понять, о чём он говорит. - В середине августа Пак Су был найден.. - Минхо замолчал, чтобы не произносить страшных слов при ребёнке. Но Чонин и Кира и так всё поняли без договорок. Обеспокоенная девушка, схватила за руку своего мужа, который серьезно уставился на своего брата.        -Кто это сделал?        -Мы не знаем.. Уджин говорит, что группа сектантов, подражающая ва… Нашему виду.        В комнату заявился Сынмин с какао, панкейками и печеньем.        -О Боже, дядя.. - девушка тяжело вздохнула, сдерживая подступающие слёзы. Чонин притянул её к себе, оставив на щеке сочувственный поцелуй.        -Вы не знали? - спросил Минхо. - Раз вы были близки.. прошло уже четыре месяца.        -Дядя отправил мне сообщение, что уезжает на горячие источники, и что связь будет плохо ловить. Уджин ничего не сказал нам про его смерть.       -Смерть? - переспросил Субин. - Мамочка, что такое смерть? - Кира хлопнула ладонью себя по губам и мягко посмотрела на сына.        -Ничего, малыш. Это просто такой день, когда очень уставшие люди засыпают глубоко и надолго.       -Думаю, это не разговор для детей, - заключил Минхо. - Откуда у вас..?       -Взяли из детского дома.        Ли кивнул. Джисон, следящий за всем со стороны, наконец подал признаки жизни.        -Хотите, мы с Сынмином посидим с Субином, а вы пока поговорите? - предложил парень. Ким удивлённо на него уставился, а затем поддержал.        -Мы будем в соседней комнате. Порисуем. Субин, любишь рисовать? Или делать из бумаги оригами? Мы с Джисоном можем тебе показать.       Чонин недоверчиво осмотрел двух парней, а затем перевёл взгляд на своего сына, что с аппетитом пил какао и ел вкусные панкейки. Доверия у Яна не было ни к кому, а особенно не было его к двум новым неизвестным ему парням. Субин посмотрел на маму и папу, как бы спрашивая, можно ли ему, и Чонин неуверенно кивнул головой.        -Одно неверное движение.. - процедил он, пронзая взглядом парней.        -Мы знаем, - ответил Джисон, вставая с дивана, и улыбнулся. - Хёнджин научил.        Ян хмыкнул. Его старший брат зря времени не терял.       Когда Субин доел лакомство, двое старших забрали его в комнату Минхо. Кира и Чонин проводили их обеспокоенным взглядом. Ли поспешил их успокоить.        -Джисон с Сынмином - самые замечательные люди из всех, кого я знал. Не переживайте насчет них.        -Бан Пан - тоже был замечательным, не правда ли, Минхо? - передёрнул Чонин, припоминая ошибки его прошлого.        -Хватит вспоминать этого предателя. Надеюсь, сейчас он горит в аду. Джисон не такой. И я в нём уверен на все сто процентов.        -И почему же? - поинтересовался Чонин. - Потому что это первый парень, который пригрел тебя после твоего освобождения?        -Потому что он читает мои мысли, а я - его. И они у него самые чистые, он любит меня искренне.       Супруг с супругой переглянулись, нежно улыбаясь друг другу.        -Значит, вы тоже? Мы с Кирой тоже могли делать это до того момента, пока я не обратил её.        Минхо удивлённо поднял брови, из-за двери показался Хёнджин, который медленно вернулся в гостиную. Он сел на подлокотник кресла, рядом с Уджином, и , сложив руки на груди, уставился на Чонина и Киру.        -Не хотите рассказать, как ты оказался на свободе? Как завёл себе собственную семью и наплевал на своих братьев, оставив их тухнуть в подвале?        Ян поднял брови. Сказанные Хенджином слова его удивили.        -Что ж, расскажу. А затем вы расскажете мне, что натворили в тысяча девятьсот семьдесят первом. И как оказались на свободе сейчас. 

****

1996г.       Маленькая девочка с большими синими глазами и красным носом - картошкой сидела в своей крохотной комнатке и тихо плакала, пряча опухшие от слёз глаза где-то между коленями. Родители снова ругаются. И снова папа кричит на маму, которая пытается защитить старшего брата, который никак не возьмется за ум. «От Бан Ди вечно одни неприятности!» Вот что она слышала двадцать четыре на семь. Папа Ён Дже ненавидел его, потому что, догадывалась маленькая Кира Пак, тот не был его родным сыном. Но причина, конечно же, крылась не в этом. Просто старший брат был сам по себе такой - сяк наперекосяк. За что не возьмётся - всё пойдет по одному месту, а ещё в последнее время, Ди стал вести себя странно, так, как никогда не вёл себя раньше. Кира часто замечала, что брат, сидя один в комнате, начинает разговаривать сам с собой. Это пугало. Мама сказала, что Бан Ди просто завёл воображаемого друга, и что это у него такие игры, Кире совершенно не стоит беспокоиться, хотя сама она забеспокоилась не на шутку. Уж больно поведение сына напоминало поведение бывшего мужа, которого Соль Миён вспоминала, как страшный сон.        Кира Пак любила своих родителей, как они любили её, вот только их ссоры на пустом месте и упоминание старого друга мамы из прошлого приводили к тому, что девочке приходилось закрываться от внешнего мира и пытаться успокоить себя саму самостоятельно. На старшего брата надежды не было. Тот был немного не в себе, и Кира мечтала убежать от этой пугающей её реальности и завести друзей, которых у неё не было.        Жила семья Пак в маленькой деревушке под названием Каён, отдаленно от города. Домик стоял их на тихой улице и, наверное, думала Кира, самой неприметной из всех существующих в Каёне. Большие школы, театры, кино, магазины, торговые центры, рынки располагались так далеко, что казалось, будто они оторваны от внешнего мира, и девочка была уверена, что никто и никогда не найдет семью Пак, если захочет. А родители Киры и не хотели, чтобы их кто-то нашел. Однажды Ди рассказал ей, что они переехали сюда много-много лет назад, чтобы спрятаться от плохих людей, которые собирались учинить много зла семье Пак, но добрый дядя Уджин со всем разобрался. Кира знала о далеком родственнике - дяде Киме, но лично видела его только раз, когда ей было три - он тогда ещё стоял в коридоре с малышом на руках, которого принес откуда-то молодой Ди, а после дядя Уджин надолго исчез с ним из Каёна.        Семья Пак никогда за все семь недолгих лет жизни Киры никуда не выбиралась, ведя свое хозяйство в Каёне. Мама была домработницей, отец - председателем сельсовета, а Ди.. Ди вот пока ни кем не был, к своим двадцати пяти годам этот парень профессией не обзавелся. Отец пытался вложить в голову сына что-то толковое, обучая его самостоятельно сельскохозяйственному делу, но это «толковое» его не устраивало. Тот не хотел тухнуть в деревне, крича родителям о том, что ему нужно образование, что ему нужны сверстники, что ему нужен мир. Конечно же Миён и Ён Дже всё понимали. Они бы и рады были отправить сына в него, вот только безумно боялись людей из прошлого и того, что они могли сделать с их семьей, как сделали однажды это с Пак Чимином и половиной Совета..       В один момент родители сдались. На свой страх и риск в его восемнадцать они отправили Бан Ди в свободное плавание, вот только к чему это всё привело? Пьянки, гулянки и беспорядочные половые связи, отсутствие контроля со стороны родителей. Вместо образования, развития и реализации он выбрал путь саморазрушения. Парня выгнали из университета , и какое-то время он висел на шее Пак Су, дядюшки из Кванджу, преданно охранявшего дом своего отца. А в октябре тысяча девятьсот девяносто второго года Бан Ди вернулся домой с сюрпризом в виде маленького кулька с малышом внутри. Скандал тогда в доме стоял такой, что вся округа слышала крики Пак Ён Дже и перешёптывалась о том, что председатель стал дедушкой. Однако внука его никто так толком и не увидел. После того, как к семье Пак приехал молодой мужчина, маленького кулька больше не было слышно.        Годы шли, Ди не становился серьёзнее, взрослее, не стремился чего-то достичь в этой жизни, а вместе с тем и потихоньку сходил с ума, за что соседи прозвали парня пришибленным. Маленькой Кире, которая только пошла в первый класс в местную школу, тоже досталось. Никто не хотел дружить с девочкой, у которой был странный брат и очень скрытные родители в виде зашуганной и рассеянной Соль Миён и серьезного, остроглазого Пак Ён Дже. В школе даже ходили перешёптывания о том, что отец Киры - бывший военнослужащий, который в порыве гнева поднял руку на собственного отца и мачеху, прикончив их в своём старом доме. Кто пустил такие слухи - известно не было. Кира лишь знала, что все это вранье, и её дедушка погиб через несколько лет после рождения Бан Ди. «По долгу службы» - говорил папа Ён Дже. О бабушке Розе родители не говорили, потому что воспоминания о ней отдавали болью.         Наступило лето тысяча девятьсот девяносто шестого года. Произошло действительно что-то страшное. Бан Ди обвинили в поджоге конюшен и убийстве единственного человека, который с ним общался - Хван Ёль Ыме. Парень работал на ферме отца и часто приглашал своего друга - собутыльника пропустить по одной рюмочке соджу. После одной из таких пьянок последнего не стало, и нашлось много свидетелей того, как Ди направлялся в ту ночь к Ёль Ыму. Новость, обрушившаяся на головы родителей Бана, повергла их в шок. Оба почувствовали, как их жизнь медленно опускается на самое дно. И снова фраза отца «От Бан Ди одни неприятности..»       Кира заперлась в своей комнате в надежде на то, что кто-нибудь заберет её далеко - далеко от этих проблем, что кто-то поможет ей освободиться. От криков, от ругани, ссор.        «Зачем я вообще связался с тобой и твоим сыном? Он потомок Пана! От него ничего хорошего не следовало ожидать!»       «Да если бы не он, то я вообще не спустилась бы в тот подвал и не освободила бы Уджина! И Пан бы сделал - таки то, что собирался сделать - он уничтожил бы весь Совет, и тебя, в том числе! Прихлопнул бы как муху!»       «Да он это и сделал! Только постепенно! Из-за него погиб мой отец и Розэ! Мины, Чхве, Соны..»       «Это уже вопросы к твоему дружку. Почему он так самонадеянно решил, что сможет всех нас защитить, и не попросил помощи у своих братьев!»       «Не смей обвинять Уджина! Он сделал так, как считал нужным. Чонин, не подумав бы, грохнул Пана и свинтил бы с Хёнджином и Минхо в дальнее плавание. А нам важно было найти группировку «Лотоса»»       «И в итоге, она нашла вас.. А Чимин, так и не поверив, в предательство Пана, закончил свою жизнь жалко и глупо»       «Забери свои слова назад! Мой отец был героем!»       «Жаль, ты не такой. Убежал из Кванджу, поджав хвост, и теперь сидишь здесь, как шут гороховый, разбирая бумажки..»       «Да ты же сама просила меня уехать!!! Ты так боялась за жизнь своего сыночка, что я бросил всё, чтобы избавиться от старой жизни: работу, брата, друзей! Я сделал это всё только ради тебя! »       «Ты был рад не меньше убежать от проблем прошлого!»       «Они никуда не делись. У нас все еще есть Бан Ди!»        Крики становились всё громче, тона голосов выше, послышался даже звук разбившейся посуды. Кира Пак закрыла уши и, обняв себя руками, крепко заснула. Во сне ей приснился большой дом, красивый сад и бабушка с розой в руке. Улыбка её была теплой, глаза добрыми, волосы немного растрепанны, а руки испачканы в земле. Светило солнце, на улице была хорошая погода, гулял легкий ветерок.        -Бабушка, - воскликнула Кира.       -Внучка, - ответила светловолосая женщина, принимая в объятия девочку. - Что случилось? Почему у тебя такой грустный взгляд?        -Мои родители, - вздохнула Кира. - Они снова ругаются. Бан Ди сделал какую-то плохую вещь. Все в школе не хотят со мной дружить, потому что у меня странная семья. Сейчас каникулы, и мне хочется побыть нормальным ребёнком, но я каждый день сбегаю из дома, чтобы не слышать, как кричат мама и папа.       -Моя маленькая.. - женщина обняла девочку ещё крепче, чем было до этого и протянула ей красную розу. - Я помогу тебе. Ты обязательно будешь счастлива.        Кира проснулась в слезах. Слезах от счастья и досады одновременно. Ей приснился такой хороший сон, она так не хотела отпускать его, что залилась слезами пуще прежнего. Крики на кухне стихли, сменившись более спокойным разговором.        -Меня прислал Уджин. Сказал, у вас проблемы, - произнёс чуть хриплый голос.        -Да, Бан Ди обвиняют в убийстве.. Но чем ты нам можешь помочь, Су?        -Я заберу Киру. На каникулы. А вы разбирайтесь со своим сыном.        -Что? - воскликнула ошарашенная таким заявлением Миён. - Да я не позволю!        -Предлагаешь ей провести каникулы, наблюдая за тем, как вы ругаетесь? Девочка же растет затравленной мышкой в вашем обществе, - привел в доказательство аргументы Пак Су, младший брат Пак Ён Дже.        -Лучше уж так, чем подвергать её опасности! - не унималась мать девочки.        -Миён, я живу в доме отца уже двенадцать лет. За всё это время никто не заявился ко мне в дом. Кроме Уджина. Кванджу не представляет больше ни для кого угрозы. Позволь девочке отдохнуть, да и Чану найдется компания..       Последнее упоминать не стоило, так как Ён Дже заметно напрягся. Снова эти Баны.       -Мы отпустим нашу дочь только с условием, что с Чаном они не увидятся! И что ты поклянешься своей жизнью, что будешь её защищать и бережно о ней заботиться.        -Конечно.       -Ничего не «конечно»! - не унималась Миён. - Я не хочу, чтобы моя дочь оказалась в том ужасном месте. Оно приносит несчастье. Там все еще спят они..       -Они глубоко под землей. Успокойся.        -Ты мне рот-то не затыкай! - огрызнулась женщина. - Однажды мы уже отправили к тебе Бан Ди! И что в итоге? Он чуть не нашел их! Начал говорить какой-то бред, наслушался от тебя всяких историй! А сейчас ходит, как сумасшедший. Бедный мой мальчик…       Пак Су поднял руки вверх и сделал шаг назад на своей хромой ноге.        -Как знаете, я просто предложил помощь. Точнее, её предложил Уджин. Я лишь выступил посредником. Хотя знаете, я поддержал его идею. Мне иногда тоже бывает грустно и одиноко.        -Что, Бом-Бом уже не справляется со своей задачей? - бросила Миён, но Пак Ён Дже её одернул. В комнату зашла сонная и заплаканная девочка. Трое взрослых перевели на неё свой взгляд, тут же избавившись от раздражения и напряжения.        -Милая, - пропела Миён, глядя на Киру, переступавшую с ноги на ногу и осматривающую дядю Пак Су. Сутулого, низкого, хромого, но приятного человека. - Что ты здесь делаешь? Ты подслушивала?        -Мам.. - пробормотала Кира. - Можно я поеду с дядюшкой Су? Я обещаю вести себя хорошо и помогать ему..        От жалостливого взгляда дочери сердце Миён разбилось на тысячу осколков. Она, крепко её обняв, погладила дочь по жгуче черным волосам, забранным в хвостик. Женщина всё понимала и мысленно соглашалась с Пак Су. Кира действительно росла не самым счастливым ребенком, и всё это было из-за неё и Пак Ён Дже, которые за столько лет совместной жизни не смогли найти рецепт идеального брака. Скрепя сердце, она согласилась, и утром следующего дня Пак Су вместе с племянницей уехали в Кванджу, в особняк её дедушки. 

****

      Кира Пак представляла дом Су немного другим. Живым, большим, чистым, наполненным светом. А в саду, как и во сне, она ожидала увидеть много красивых роз. Какого же было её разочарование, когда вместо этого она увидела грязь, заросли и серость. Она чуть испугано взглянула на дядю, и тот пожал плечами мол «Я волк-одиночка, что ты хотела?»        Несмотря на всю трагичность сложившейся ситуации, девочка решила не отчаиваться и  принять поездку на летние каникулы, как должное. Она принялась помогать Пак Су в ведении хозяйства, заодно показывая ему свою самостоятельность. Мужчина был приятно удивлён таким талантам девочки, и вскоре нашёл в ней доброго друга. Кира была не по годам сообразительной и рассудительной дамой. Часто вступала в спор, как её мать, когда дело касалось обсуждения какого-нибудь вопроса, неплохо играла в шахматы и читала взрослые книжки. Пак Су, почувствовав присутствие ещё одного человека в своей жизни, незаметно для самого себя расцвел.  Столько радости, как Кира Пак, не дарил ему даже собственный пёс Бом-Бом, хотя в последнем он души не чаял. Золотистый лабрадор полюбился и маленькой девочке, которая часто устраивала с ним игры с мячами. Однажды, в начале августа она так заигралась с собакой, что даже не заметила, как отбежала на соседскую территорию, практически рядом с лесом. Кира бежала  изо всех сил, подгоняемая лаем Бом-Бома, пока не почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она громко вскрикнула, проваливаясь в большую яму. Обеспокоенный пёс подбежал к обрыву и несколько раз тявкнул.        -Бом-Бом, - заплакала девочка, осматривая бетонные стены вокруг себя, - где я?        Собака заливалась слезами, прося на собачьем немедленно вернуться обратно. Да вот только знала бы Кира как .. она покрутила головой в поисках хотя бы чего-нибудь, что поможет ей выбраться, и не найдя ничего, кроме железной двери, громко взвыла. Безумно болела коленка, из которой пошла кровь, а правая стопа еле двигалась. Девочка принялась жалеть себя, да только вот поняла, что это ей не поможет. Она вытерла слёзы стесанными руками и серьезным голосом скомандовала псу найти Пак Су и привести его сюда, чтобы он смог её достать. Умный Бом-Бом тут же убежал исполнять её приказ. Сама же девочка стала глубоко и часто дышать, представляя перед глазами бабушку, которую никогда в жизни не видела. Только на фотографиях.        -Так, Кира, успокойся. Всё хорошо. У злого вредного дядьки заболи, у паука заболи, у гадюки заболи, а у Киры пройди. - Она подула на свежую ранку и зашипела.        «Кирааааа»       -Су? - испуганно спросила девочка, услышав голос неподалеку от себя, но рядом или сверху ямы никого не увидела. Она повернулась в сторону железной двери. Может, это оттуда? Один из подвалов, ведущих в дом..       «Кираааааа» - снова послышался голос. Мужской, приятный голос, не принадлежащий Пак Су.        -Кто здесь?        «Меня зовут Чонин. Ты слышишь меня?»       -Слышу. Ты за дверью, да? - Голос не ответил. -Почему ты не показываешься?        «Меня заперли..»       -Кто запер?        «Плохой человек. Предатель.»       -И долго ты там уже заперт?       «Наверное»        -Я тоже оказалась в ловушке. Я бегала с Бом-Бомом и провалилась в яму. Надеюсь, этот умный пес приведёт ко мне дядюшку Су.. - вздохнула девочка.       «Су?» - переспросил голос.        -Да, мой дядя - Пак Су. Ты знаешь его?        «Я дружил с его отцом..»       -Ты знаешь моего дедушку? - удивлённо воскликнула девочка.        «Чимина, Розэ, Ён Дже, Бан Пана..Я всех их знаю»       -А Бан Ди знаешь? Это мой старший брат!       Голос не ответил. Замолчал на целую минуту.        -Незнакомец! Почему ты молчишь? Куда ты делся? Чонин!       «Я очень слаб, Кира..Мне тяжело с тобой разговаривать»       -Как я могу тебе помочь? Я хочу, чтобы ты рассказал про моих бабушку и дедушку. Я никогда их не видела.        «Освободи меня, Кира, и я обязательно тебе всё расскажу»       Девочка неуверенно ступила в сторону железной двери, заглядывая в темноту коридора сквозь железные прутья. От холода и мрака помещения по спине пробегали мурашки. Кира сомневалась, что ей стоит идти одной в неизвестное ей помещение к незнакомцу с грустным голосом, но сердце её просило сделать доброе дело, в то время как разум кричал отойти подальше и ждать дядю.        -Кира! - громко крикнул Пак Су, подбежавший вместе с Бом-Бомом. Он испуганно оглядывал огромную яму, в которой оказалась девочка.        -Дядя Су! - заплакала она, когда увидела спасение, и отбежала от железной двери в сторону. -Забери меня отсюда!        Мужчина дал ей указания оставаться на месте и ни в коем случае не заходить внутрь. Девочка послушно кивнула, терзаемая сомнениями. Через десять минут, когда мужчина вернулся с лестницей, он забрал Киру из злосчастной ямы, тихо приговаривая, что все хорошо.        -Но дядя Су! Там Незнакомец, он просит освободить его! Ты не слышишь?        Пак Су в тот момент чуть ли не поседел. Кира кого-то слышала? Она с кем-то разговаривала? Волосы на его голове встали дыбом. Он внимательно посмотрел на проход к подвалу бывшего снесенного дома вампиров. Не могли же они очнуться! Мужчина решил, что непременно сообщит об этом Уджину. Пусть проверит, а пока стоило разобраться с Кирой, у которой были стесаны колени и локти и слегка опух голеностоп.        -Ты как? Не испугалась? - спросил он её, и та, уткнувшись носом ему в плечо, горько заплакала.        -Дядя Су…       -Кира, я прошу тебя успокоиться. И Бом - Бом тоже просит. Сейчас мы вернёмся в дом, я обработаю твои ранки и заварю тебе какао. Любишь какао? - Девочка, всхлипнув, кивнула. - Только пожалуйста, не рассказывай своим родителям, что произошло, иначе они больше не разрешат тебе ездить ко мне. Ты поняла меня, Кира? - снова кивок. - И постарайся забыть, что произошло.        -Но тот дядя..       -Тебе показалось. Там никого нет. Просто старый подвал под землёй. Разве там может кто-то жить? - Кира пожала плечами. - Конечно, нет. Люди живут в домах, а не в темных подземельях.        -А как же..       -Кира, - перебил её Пак Су. - Ещё раз тебя прошу. Забудь о том, что здесь было, и не говори родителям о голосах, что ты слышала. Ты же не хочешь, чтобы они подумали, что у тебя такие же проблемы, как и у Ди?        Округлив глаза, девочка быстро покачала головой из стороны в сторону. Больше всего она не хотела расстраивать маму и папу. Она поклялась себе, что забудет о том незнакомце из темного подвала, что она никогда не расскажет родителям о том дне, когда она провалилась в яму. Но она не смогла сдержать клятву, и спустя двенадцать лет вернулась к таинственному Чонину. 

****

      Кира Пак решила, что произошедшее летом тысяча девятьсот девяносто шестого года - придуманная её воображением игра, что таинственный незнакомец - плод её детской фантазии, которая в критической ситуации после испуга и шока от падения в глубокую яму, нарисовала ей интересного персонажа. Девочка даже отбросила тот факт, что буквально через несколько дней к ним в дом заявился дядя Уджин, чтобы проверить место её падения. Дядюшка Су был очень взволнованным и недовольным, и Кира поняла это по тому, как тот грозно сводил свои брови на переносице. И тем не менее, девочка отпустила ситуацию, но ненадолго. Через неделю после того, как дядюшка Су вернул её домой, ей начали сниться интересные сны с одним красивым молодым человеком по имени Чонин. Девочка в сопровождении парня, на вид, ровесника Бан Ди, гуляла по цветочному саду, по лесам, по полям и даже по берегу моря. Эти сны так нравились Кире, что та начинала уходить в себя ещё больше, грезя о том, что когда-нибудь она встретится с молодым человеком из своих снов. Прошли годы, связь стала ослабевать, образ становился мутным, туманным, но Кира держалась за него, как за последнюю ниточку. Она хотела бы рассказать всё родителям и спросить, кто же такой Чонин, но боялась, что покажется им сумасшедшей. К Пак Су её больше не отпускали, потому как вернулась девочка с синяками и растяжением голеностопных связок. На свои двенадцать лет она снова оказалась запертой в Каёне.        И всё это время она не переставала думать о том загадочном случае из детства, находя в нём что-то магическое и интересное. Однажды за ужином папа Ён Дже обронил между разговором слово «Чонин», и девочка схватилась за него, как рак клешнями за водоросль.        -Кто такой Чонин? Это твой друг?        -Нет. Так. Знакомый из прошлого.        Этого было достаточно, чтобы разжечь интерес в юной, но сообразительной девушке. Тогда, в свои семнадцать Кира поняла, что ей не показалось, что ей не причудилось, и что она не могла просто так взять из головы неизвестного ей мужчину. Чонин существовал. Чонин разговаривал с ней. Из той самой ямы. Интересно, что было за той железной дверью? Кира поклялась себе, что обязательно всё узнает. А пока она стала копаться в альбомах, документах, фотографиях, выискивая смутный, затуманенный памятью лик молодого человека. И к её разочарованию, девушка не могла долго ничего найти, пока не заглянула в секретный отдел стола своего отца. Тогда-то она удостоверилась в том, что не сумасшедшая, как покончивший со своей жизнью Бан Ди, что было в прошлом родителей что-то такое странное и пугающее, от чего они когда-то бежали. И, надеялась она, Чонин даст ей ответы на все вопросы. 

****

2008 г.       Девушка выдохнула холодный воздух через нос, стараясь успокоить бешено бьющееся в груди сердце. Почему-то прогнившая дверь особняка дяди вызывала тревожность, а заросший палисадник - тоску и уныние. В детстве Кире было тусоваться здесь не так страшно, как сейчас просто находиться перед домом дядюшки Пак Су. Он долго не открывал. Девушка забеспокоилась. Позвонила в звонок еще раз, и только спустя четыре попытки отошла на дорожку.        «Тем проще. Су даже не увидит, что я собираюсь сделать»        Она, оглянувшись по сторонам, ступила в сторону соседской территории, к лесу, туда, куда вела её память и жар тела, просящий поскорее увидеть Чонина. Чонина, которого девушка уже в течении двенадцати лет не могла выбросить из головы. Он поселился в её мыслях, будто опухоль, и разрастался с каждым годом сильнее, не давая себя забыть, а точнее то, где он находится и их первую с Кирой встречу. Найдя фотографию парня, девушка будто бы повернулась на молодом мужчине из прошлого своих родителей. Она отчаянно жаждала его найти. Кира влюбилась в образ, который сама же себе нарисовала. В романтичный образ доброго парня, гуляющего с ней по красивым местам и обещающего любить её вечно. Сны были такими же прекрасными, как и в детстве, но с годами они приобретали более сладкий, более взрослый оттенок. Нередко девушка просыпалась, заходясь в искрящемся оргазме, обнаруживая тут же, как мокро у неё в нижнем белье. Таинственный Незнакомец соблазнял и искушал, зазывая её обратно в Кванджу, прося вернуться и освободить его. Могла ли Кира сопротивляться?        Вряд ли.. Кира мечтала покинуть Каён так же, как и все, кто жил в этой деревне. Она мечтала убежать из дома, в котором существовали только крики, ругань и слёзы. Она хотела найти своего принца, прекрасного молодого человека, который избавит её от забот, от печали, который будет любить её сильно, искренне, нежно.        Девушка заметила шевеление на горизонте и затаилась между деревьями. Пак Су прогуливался в сопровождении своей собаки. Дядя любил собак. После Бом - Бома он завел себе нового друга - Гулливера, кажется. Она подождала, когда двое скроются в доме, а затем пробежала в  сторону ямы. Оказавшись на пустыре, Кира немного замешкала.        -Чонин? - позвала она, надеясь, что голос ответит ей, но всё было тихо. Лишь листва на дереве перешептывалась между собой. Кира сделала несколько шагов влево, несколько шагов вправо, постучала каблуками своих сапог по почве, но ничего не изменилось. - Чонин, - жалобно всхлипнула она. - Я пришла за тобой. Дай мне знак.. - И снова ничего. Кира обеспокоено забегала взглядом. - Знаки ведь дают мёртвые, не живые. А Чонин жив. Значит, надо спросить кого-то еще.. Бабушка! - обратилась девушка к небу. - Помоги. Пожалуйста. Я должна его спасти!        На небе сверкнула молния, раскатистым звуком прошелся по нему гром, на землю опустились первые капли дождя. Кира стояла под ним десять минут, всё еще чего-то ожидая от своего не родного, но горячо любимого предка.        -Я глупая! Глупая фантазерка! - выругалась Кира себе под нос и ступила прочь от места, где в детстве упала в яму. Перед её носом, буквально в тридцати метрах от неё ударила молния, повалив огромное дерево перед девушкой. Ещё немного, и Кира могла бы проститься с жизнью.. Она испуганно отскочила назад, следя за тем, как тяжесть ствола продавливает землю и опускает горящее дерево вниз. Девушка зацепилась взглядом за тайный проход и заметила железные ржавые прутья. Это была та самая дверь..