Любимый враг

Так уж устроена жизнь, что ничего в ней заранее не предскажешь.

Шарлотта Бронте.

От всех своих проблем Ричард Окделл предпочитал уходить подальше. Желательно — на верном коне, которого ему подарила дорогая матушка. Скачка на лошади в принципе помогала немного проветрить голову и мысли, избавить от тревоги и суеты. И в последние годы Ричарду всё чаще хотелось сесть на коня и ускакать в поля, принадлежавшие его семье. Однако в жизни английского аристократа нет места для ребячливости и спокойствия. Каждый, кто имеет хоть какую-то власть, старается осадить молодого джентльмена, призвать к уму и рассудительности, напомнить об ответственности. Когда внезапно умер отец, Ричард оказался в центре внимания своей матушки. Он был единственным ребёнком в семье, наследником. Кроме него у уже немолодой Мирабеллы Окделл не осталось никого. К сожалению, она не стала вести себя с сыном менее холодно, наоборот. Всё больше понукала, стараясь сделать из него серьезного человека, каким был его отец. Ричард же, несмотря на усилия матери, вырос похожим на погибшего отца лишь внешне, характер же у него оказался сложным. Всё чаще, взрослея, он стал сбегать от ответственности и укоров матери к немногочисленным приятелям, которые показывали ему, как живут молодые аристократы. Пьяные разгулы, разврат, веселье, — всё это влекло Ричарда, хотя иногда и надоедало. Несмотря на чаяния матушки, он не завёл себе любовницу, как делали все его одногодки, а больше был заинтересован в мужчинах. О женитьбе юный Окделл даже не думал — его это не интересовало. В конце концов, он стал тем, кем стал, — молодым, статным, богатым повесой, который смотрел на приёмах не на юных прелестниц, а на своих ровесников. За годы разгульного образа жизни он в совершенстве овладел навыком доведения до удовольствия любого мужчины, что попадал в его постель. Мирабелла лишь закрывала на это глаза, уговаривая себя успокоиться и думать, что это лишь временное ребячество. Что она сможет найти своему сыну достойную невесту, которая удержит его от подобных интрижек в будущем. Пока Мирабелла ещё была в своём уме и жёсткой рукой управляла хозяйством рода Окделлов, хотя с годами постепенно начала сдавать позиции. Горе от потери мужа давно подкашивало её, проявляясь в виде болезненной худобы и глубоких морщин, избороздивших её лицо. Её глаза потухли, и она чувствовала, что ей осталось не так много времени. Но Ричард этого не замечал. Постепенно матушка заставляла его всё чаще принимать участие в делах семьи, но он по-прежнему надеялся, что вся власть перейдёт в его руки не скоро. Мудрость предков их рода вбивалась в русую голову Ричарда железной рукой Мирабеллы, и это давало свои плоды. Молодой аристократ имел прекрасное образование, знал всю историю своего рода, а также мог хвастаться своими знаниями. Однако был лишь один пробел в его знаниях. Один весомый пробел, не дававший ему иногда спокойно спать по ночам. Ричард Окделл не знал, как умер его отец. Никто не рассказывал ему об этом, наоборот — все старались скрыть от него то, что знали. Старые слуги, матушка, её горничная… Все молчали и отводили глаза, когда он спрашивал об этом. Это сильно мучило Ричарда, затмевало его разум, не давая возможности заниматься ежедневными делами. Потому конь стал его лучшим другом в борьбе с нежелательными мыслями. Ричард уезжал — на полчаса, на час или два, а затем всегда возвращался. Потому что иначе Мирабелла очень сильно расстраивалась. Однако побег от реальности не всегда был возможен в полной мере. Иногда реальный мир заставлял вновь обратить на него внимание. Ричард не причислял себя к борцам за справедливость, да и, если честно, иногда даже к своим слугам относился свысока, однако… увиденное заставило его остановить и спешиться. Трое слуг из тех, что работали в конюшне, издевались над четвёртым — немолодым, но удивительно тонкого телосложения. Лица не было видно, мужчина прикрывал голову от ударов. Если слуга провинился, то его наказывают. Это непреложное правило, матушка, бывало, сама брала в руки кнут и стегала нерадивых служанок. Однако и у наказания были свои условия. Ричард же видел совершенно другое — как над слугой издеваются. Ради чего? Ради жестокой забавы? Это явно не было наказанием. Ричард сжал в руке хлыст и отошёл от всхрапнувшего коня, направляясь к слугам. — Что вы здесь устроили? Хотите наказать слугу — используйте хлыст. Что он вам такого сделал?! Слуги вздрогнули и, увидев молодого господина, тут же прекратили свою жестокую забаву и склонили головы. — Помилуйте, господин Ричард, но этот негодяй… Ричард склонил голову к плечу, насмешливо глядя на мужчин. — Он в чем-то провинился, раз вы так сильно его избиваете? Один из слуг, не поднимая глаз, выдохнул: — Нет, но… — Тогда пошли вон с глаз моих! Идите и работайте, и чтобы я вас до конца дня вообще не видел, поняли? Слуги понятливо кивнули и исчезли, убегая в сторону поместья. Ричард, покачав головой, выдохнул и присел возле лежащего на земле мужчины. Тот, поняв, что больше бить не будут, убрал от лица руки, оглядываясь. Ричард тут же предложил ему руку помощи, но незнакомец встал сам, а затем поклонился молодому господину. — За что они тебя так? Нешто своровал чего? Слуга покачал головой, сверкнув неожиданно глубокими синими глазами, а затем хрипло ответил: — Им не понравилось, что у меня слишком острый язык. Ричард рассматривал его пристальным взглядом. Несмотря на возраст, мужчина был очень симпатичным, с острыми чертами лица. Припыленные волосы были длинными и чёрными, слуга явно заплетал их в косу, чтобы не мешались, но из-за избиения коса расплелась. — Зовут тебя как? Мужчина неожиданно поднял взгляд — острый, жёсткий. От такого взгляда хотелось поежиться, но Ричард стерпел. — Моё имя Рокэ, господин. Имя звучало странно, раскатисто протекало по языку. Оно было похоже на удар хлыстом, но удар мягкий, сдержанный. — Идём в поместье, Рокэ. Идти сможешь? Мужчина кивнул, и Ричард запрыгнул на коня, пуская его медленным шагом. Рокэ бросил на коня заинтересованный взгляд. — Хороший у вас конь, господин. Могу я его угостить сухарем? Ричард покачал головой. — Он не любит никого, кроме меня. Наш главный конюх постоянно жалуется, что Баловник всех кусает и лягает. Рокэ же, наплевав на слова Ричарда, подошёл к голове коня и спокойно протянул небольшой кусок засушенного хлеба на пыльной ладони. Ричард ожидал, что сейчас-то Баловник укусит нерадивого слугу, из-за чего придётся произошедшее объяснять матушке, но произошло что-то другое. Баловник, остановившись, всхрапнул, а затем мягко, губами взял сухарь, проглатывая его. И поглаживание по морде от Рокэ он тоже стерпел, ни разу не решив атаковать мужчину. Ричард удивлённо приподнял брови, наблюдая за этим чудом. Впрочем, его мозг тут же подкинул ему прекрасную идею. — Баловник даже не укусил тебя, удивительно. Не хочешь работать на конюшне, Рокэ? Если мой конь слушается тебя, то мне не придётся выслушивать жалобы от конюха, что кому-то снова прилетело копытом. Рокэ усмехнулся, продолжая поглаживать Баловника по голове и морде. — На всё ваша воля, мой господин. Хотите — буду ухаживать за вашим конём. Хотите — буду убирать навоз. Мне неважно, где работать. Ричард кивнул, и они пошли дальше. — Значит, будешь моим личным конюхом. Я езжу только на Баловнике, а остальные лошади не обладают таким ужасным характером. Рокэ что-то пробурчал под нос, и Ричард мог на Библии поклясться, что услышал «Каков хозяин, таков и конь», но воодушевление от найденного, наконец, человека, который мог бы без вреда для здоровья ухаживать за его конём, отвлекла Ричарда. В конце концов, слуга уже получил за свой острый язык от других слуг. Ни к чему было уподобляться этим тупым увальням. Тем более, что в некотором роде Рокэ даже был прав. У Ричарда и правда был такой же сложный характер, как и у его коня.