Любимый враг

В любви принять все, может быть, еще труднее, чем все отдать. Мы знаем, что отдаем, но не знаем, что получим.

Ричард Олдингтон.

Протоптанная дорога к поместью была ему так знакома, что он даже немного испугался. Возможно ли так сильно скучать по человеку, которому причинил так много боли? Рокэ смог. Два долгих года прошли вдалеке от поместья рода Окделлов, но душа его томилась безответными вопросами. Как там Ричард? Нашёл ли он себе кого-нибудь? Вдруг он не смог оправиться от смерти матери и предательства Рокэ, вдруг наложил на себя руки? Баловник был уже взрослым, даже матёрым конём, но всё также легко нес на себе Рокэ, не обращая даже внимания на вес. Рокэ всё это время заботился о нём, как о своём собственном скакуне. Потому что это было единственное, что осталось у него от Ричарда. На дворе уже почти никого не было — закат, редкие слуги сновали от дома к конюшне или пристрою и обратно. Однако Рокэ вскоре заметили — и донесли господину. Ричард не изменился. Практически. Только стал ещё выше, да чуть шире в плечах, а в глазах поселились печаль и опыт. Хоть и прошло всего два года, но жизнь явно потрепала Окделла. Увидев Рокэ, он вскинул брови, а затем, наплевав на снующих мимо слуг, подбежал к Баловнику и стащил с седла Рокэ, хватая его в крепкие объятия. Рокэ прохрипел, похлопав его по плечу: — Хочешь — казни. Делай со мной, что тебе угодно, но жить без тебя я не могу. Ричард покачал головой, целуя Рокэ в щёки и губы. — Да пошёл ты ко всем чертям, Рокэ! Мне без тебя было так плохо… Останься, а? Навсегда останься. И как Рокэ бы отказался от этого мальчишки? Они ушли в дом и болтали, прерываясь на поцелуи, обо всём, что с ними произошло за время разлуки. Ричард успел даже попросить ужин и накормить уставшего с дороги мужчину. — Знаешь, я всё думал над твоим поведением в постели, — лениво пробормотал Ричард, развязывая свою рубашку. — Может, тогда ты меня возьмёшь, если наоборот тебе не очень нравится? Рокэ ошарашенно посмотрел на господина. — А можно? — Конечно. Иди ко мне. Они слились в поцелуе на всё той же кровати, раздевая друг друга. Ричард был возбужден, но и Рокэ не отставал — ему нравился как Ричард, так и мысль о том, что теперь он будет ведущим в постели. Хотя за эти два года он много раз обдумал всё, что с ним происходило, и пришёл к выводу, что не стоит отказываться от удовольствия, даже если оно кажется греховным и постыдным, ему было интересно попробовать быть с Ричардом в иной позиции. Окделл показал ему, как нужно растягивать, и послушно подставлялся под нежные поцелуи, оставлявшие следы на его бархатистой коже. Рокэ же был примерным учеником и схватывал на лету. Уже скоро он медленно проник в тело Ричарда, отвлекая его от неприятных ощущений настойчивым поцелуем, чтобы затем двинуть бёдрами так, как понравилось бы самому Рокэ, будь он в иной позиции. Ричард громко охнул, притираясь бёдрами ближе, и запрокинул голову назад, повторяя что-то вроде «Да», «Ещё» и «Вот так». Рокэ это завело не на шутку. Внутри Ричарда было тесно и жарко, а мягкие стенки так приятно и пульсирующе обхватывали член Рокэ, что тот едва сдерживался от того, чтобы поскорее излиться внутрь. Постепенно они пришли к идеальному темпу, и Ричард стонал на всё поместье, то цепляясь руками за покрывало, то царапая шею и спину Рокэ, пытаясь слиться с ним воедино. Излившись, Ричард стал потише, но помог Рокэ дойти до финала, двигая бёдрами так, будто от этого зависела его жизнь. Казалось, ему понравилось ощущение семени внутри. — Как же это восхитительно, — выдохнул Ричард, обнимая Рокэ и целуя его в губы. Тот с удовольствием отвечал, прикусывая иногда нижнюю пухлую губу юноши. — И правда. Теперь я понял, почему тебе так нравилось делать это со мной. Окделл рассмеялся, а затем приподнялся на локте, нависая над Рокэ и накручивая прядь его волос на палец. — Ты ведь никуда больше не уйдёшь? Правда? Рокэ улыбнулся, поглаживая Ричарда по щеке. — Не уйду. Пока не выгонишь. Или пока я не умру. Ричард уткнулся лбом в плечо Рокэ, хмыкая. — Не выгоню. Не отпущу больше ни за что. Я люблю тебя, Рокэ. — И я тебя люблю, Ричард Окделл. Люблю больше жизни.