Любимый враг

Все когда-то достигает своей кульминации, крайней точки — как любое чувство, так и жизненная ситуация.

Шарлотта Бронте.

Рокэ проснулся ранним утром, чувствуя боль в пояснице и жар чужого тела рядом. Он едва не вздрогнул, когда вал воспоминаний придавил его к постели господина. Чёрт подери, они же переспали! Не стоило ему вчера оставаться с господином, не стоило! Ричард под боком тяжело вздохнул и двинулся ближе, обнимая Рокэ и потираясь щекой о его плечо. — Как хорошо, что ты не ушёл. Спасибо. Я так тебе благодарен. Рокэ едва не покраснел, пряча лицо в складках покрывала. Ну, и как он мог вчера уйти от такого Ричарда? Как мог оставить этого юнца, на которого внезапно свалилась взрослая жизнь? Рокэ был старше и чувствовал в себе желание помочь молодому господину не утонуть в водовороте бытовых тягот, что ждали его в будущем. Но что, если слуги скажут, что сотворил Рокэ с их семьёй в прошлом? Что, если Ричард — такой милый, явно влюблённый противоестественной любовью в Рокэ, — станет внезапно злым и жестоким? Стоило бы повременить с правдой. Окружить Ричарда вниманием, помочь ему в делах. Быть может, тогда истина окажется не настолько болезненной? Ричард, тем временем, тепло выдохнул, прогнав по коже Рокэ рой мурашек, и сипло произнёс: — Не уходи от меня, а? Останься навсегда. Будешь моим личным слугой… Рокэ осторожно заметил: — А как же ваш конь, господин Ричард? Окделл сонно замычал, явно раздумывая, а потом покачал головой, щекоча шею слуги. — Плевать. Эти ублюдки из конюшни постоянно били тебя. Пусть теперь получат взамен удары от моего коня. Баловник за тебя отомстит. Рокэ усмехнулся. Ричард довольно мило лепетал, когда был совсем сонным. Пожалуй, ему и правда стоит немного придержать всю правду. *** Дни бежали, заставляя лишь иногда остановиться и посмотреть в окно, пытаясь понять, какой сегодня день недели. Ричарда успели измучить своими визитами знакомые лорды, пытаясь обмануть юного господина и дёшево купить у него землю или людей. Ричарду приходилось иногда силой выпроваживать подобных наглецов, выслушивая их ругань и проклятия. Рокэ был рядом. Только это держало Окделла на плаву, заставляя жить и дышать. Впрочем, иногда Рокэ приходилось уходить, и тогда Ричард совсем забывал о том, что его организм — не железный. Однажды это вылилось в обморок от переутомления, причём Рокэ едва успел поймать своего господина, чтобы тот не ударился виском об острый угол письменного стола. Ричард, придя в себя, пытался отшутиться и вернуться к работе, но Рокэ железной рукой отправил его отдыхать и набираться сил. И даже помог с бумагами — он был грамотным, умел считать, писать и читать. С большей частью смет ему удалось расправиться, а потому нагрузка на Ричарда снизилась. — Может, вам нанять специального человека? — предложил позже Рокэ, придвигая Ричарду поднос с ужином. — Я не могу никому доверять, понимаешь? Мне постоянно кажется, что все они пытаются обобрать меня как липку! Ричард немного поел и, после вечернего чая, потянул Рокэ на себя. — Может, тогда ты станешь моим счетоводом? Как думаешь? Рокэ только плечами пожал. — У меня нет образования, мой господин. Ричард расхохотался: — Ну, и что? У тебя и так прекрасно получается. А сейчас я хочу ещё немного тебя потискать. И, думаю, даже в постели. Рокэ внутри похолодел. Снова. Снова господин хочет от него подчинения и даже унижения. Ведь для какого мужчины будет не унизительным отдаваться другому мужчине? Заменять собой женщину, можно сказать? И снова Рокэ не мог отказать. Нет, он не любил Ричарда, хотя они успели неплохо сдружиться, несмотря на разницу своих социальных положений. Но любви не было, по крайней мере, у Рокэ. Он был слишком старым для Ричарда, слишком ворчливым и всё подобное. Они не смогли бы прожить вместе счастливую жизнь ещё и потому, что Рокэ был врагом Ричарда, пусть Окделл об этом ещё и не догадывался. И Рокэ хотелось молить небеса, чтобы не догадался. *** В один из тихих вечеров, перетекающих в ночь, Ричард и Рокэ лежали на кровати. Ричард тянулся к слуге, приобнимая, а Рокэ, как и всегда, лежал, свернувшись в клубок, будто не желая, чтобы его трогали. — Скажи, почему ты всегда будто пытаешься отползти от меня подальше, Рокэ? Рокэ вздохнул, вывернулся из объятий Ричарда и запахнул на себе рубашку. Ричард смотрел на него, слегка улыбаясь. И Рокэ понял — он готов. Готов рассказать правду. — Господин Ричард, помните, ваша матушка так и не рассказала, что произошло с вашим отцом? Окделл кивнул, вольготно садясь посреди кровати. — Ну, да, она так и не рассказала, хотя я множество раз спрашивал. К чему ты… — Я могу рассказать, что произошло с Эгмонтом Окделом. Ричард изумленно округлил глаза, обхватывая колено ладонью. Руки Рокэ едва заметно тряслись. — Расскажи! Слуга опустил голову, чтобы не встречаться глазами с молодым господином, и твердо выдохнул: — Всё это время убийцей Эгмонта Окделла был я. Ричард пытался что-то сказать, но Рокэ продолжил: — Я не из вашей страны, если быть точным. Эгмонт Окделл прибыл на земли моего народа, чтобы торговать с нами. Людьми — в том числе. Но мы были гордыми. Мы не хотели торговать с ними. И тогда я предложил поединок. На ножах. Кто же знал, что Эгмонт Окделл хромал. Но он согласился. И я убил его — практически без сопротивления. Рокэ перевел дух и продолжил: — Мне не убили, но здорово избили и продолжали избивать. А потом решили, что раз я больше ни на что не гожусь, то должен до конца жизни прислуживать роду Окделлов, чтобы искупить хоть часть вины. Он виновато покосился на Ричарда и закончил: — Я не знаю, почему ваша матушка не рассказала об этом даже тогда, когда я появился в вашем доме. Простите, что скрывал это. Мне очень жаль. Ричард сидел тихо, так, будто умер на месте. В его душе боролись несколько сил, стараясь обрести верх над всеми его чувствами. — Уйди. — Что? — неверяще переспросил Рокэ. — Скройся с глаз моих. Сейчас же. Утром… утром я скажу, что решу по поводу тебя. Рокэ мгновенно собрал вещи и исчез из комнаты, оставив Ричарда в одиночестве. Впервые за долгое время. Снова один. Ричард всхлипнул, трогая место, на котором пару минут назад сидел Рокэ. Ещё тёплое, хоть и быстро остывало. Стало вдруг так холодно и одиноко. Холод поднимался откуда-то из разбитого сердца. Может, всё это время Рокэ был с ним лишь из-за чувства вины и зависимого положения? А Ричард, вот идиот, пытался доставить ему удовольствие, будто Рокэ был его любовником, равным по рангу. За ночь Ричард передумал всё, что только мог. В камин полетели некоторые вещи, а кровать выглядела просто ужасно — разорванное покрывало, скомканные простыни, кое-где облитые вином, а кое-где прожженные углями. Утром Ричард выглядел страшно — измождённый, не спавший всю ночь, с провалившимися глазами. Он приказал подать Баловника и привести Рокэ, а затем — убраться всем со двора. Рокэ при виде господина явно испугался, но попытался не подать виду. Мёртвым голосом Ричард выдохнул: — Я не знаю, чего мне хочется больше — придушить тебя или жёстко оттрахать. Рокэ молча смотрел ему в глаза. — Но не это важно. Держи. Тяжёлый кошель, наполненный деньгами, лёг в руки Рокэ. — Садись на Баловника и уезжай. Чтобы я больше никогда тебя не видел. Хочешь — возвращайся к своему народу. Хочешь — живи где-то в стране, но видеть я тебя больше не хочу и не могу. Рокэ, как заворожённый, сел на коня и привязал кошель к седлу. Едва он попытался тронуть поводья, как Ричард его остановил. — Наклонись, — приказал он. Рокэ склонился к нему, виновато глядя на осунувшееся лицо Окделла. Тот вдруг обхватил шею Рокэ сзади — и поцеловал его в губы. Так мягко, будто и не было той страшной правды, сказанной в ночи. — Я всё равно буду тебя любить. Но видеть — не смогу. Мне больно, Рокэ. Ты даже представить не можешь, как мне больно. Но — я тебя прощаю. Это — моё прощение. Уезжай. И Рокэ ускакал вдаль, скрываясь за клубами пыли, что поднимали в воздух копыта Баловника. Ричард стоял у ворот, и лицо его было мокрым от слёз, но он улыбался. Улыбался так, как всегда улыбался Рокэ, когда они были наедине. Чёрт подери, он и правда не смог разлюбить Рокэ даже после столь страшной правды. И вряд ли сможет. Этот красивый немолодой мужчины с острым языком навсегда останется в памяти Ричарда Окделла — не только как убийца отца, но ещё и как прекрасный друг и восхитительный, хоть и неумелый, любовник. Рокэ же, гонимый совестью, тоже не сможет забыть молодого господина, в чьих глазах он впервые увидел столь искреннюю любовь к себе. Того, кто хоть и был в какой-то мере жёстким и напористым, но всегда действовал мягко, стараясь помочь и уберечь. Всё когда-нибудь забудется. Но эти двое не смогут забыть друг друга. Никогда. Только не в этой жизни.