Ex Oblivione

Лишь открыв глаза, я нашёл себя лежащим на заднем сиденье машины в причудливой позе эмбриона. Голова была повернута к спинке сидений, но я отчётливо осознавал, что нахожусь здесь по доброй воле, поскольку не чувствовал скованности в руках и ногах. Однако при всех усилиях воли двигаться почему-то не мог. За окном была ночь и лишь изредка придорожные фонари затрагивали мое мирно лежащее тело. Свет пронизывал глаза сквозь вуаль отяжелевших век, которые никак не хотели открываться. Я не мог найти объяснений своей обездвиженности и легкому помутнению рассудка, да и вспомнить что-либо тоже не мог. На секунду мысли стали копошиться словно могильные черви и прогрызать уставшее сознание, причиняя мне боль. Я не просто не мог вспомнить как попал сюда, куда еду или кто везет меня, а буквально не знал ничего. Боль придала мне сил сделать легкое движение пальцами и почувствовать холод кожаного сиденья машины. Ощупывая складки кожи и небольшие углубления дрожащей конечностью, на меня снизошла искра воспоминаний. У меня есть кожаный портфель, я помню это чувство от прикосновения к нему. Свет фонарей повторялся с загадочной периодичностью. За долгим разящим глаза проблеском следовали четыре коротких, затем вновь два долгих и три коротких. После этого свет ненадолго замолкал и снова повторялся так же последовательно Тяжело было сказать, с как быстро двигалась машина, но она точно ехала плавно и с одинаковой скоростью вот уже как минут 5 с момента моего пробуждения. Вдруг я услышал мотивы какой-то мелодии, которая доносилась грубым мычанием с водительского сидения машины. Мои веки открылись шире и сознание начало приходить в норму, но головная боль намертво приковала щеку к кожаному покрытию. Мычание становилось громче, в какой-то момент я и сам начал непроизвольно «подпевать» в такт, хотя понятия не имел, что это за мелодия. Водитель, видимо услышал мое мычание и радостно произнёс, практически крича на весь салон: — Вы уже проснулись?! Вовремя! Мы почти на месте! Можете ещё полежать пару минут. Громкий голос усилил головную боль, я сморщил лицо от этого раздражителя. Однако душевный трепет, смешанный со страхом и любопытством, подтолкнул меня на ответ: — Как…я тут оказался? Водитель всё так же громко и радостно сказал: — Вы вызвали такси до станции! — До какой станции? — Это же надо было так напиться! Вы хоть имя свое помните? Ха-ха-ха! — Простите, но я вообще ничего не помню. Буквально, а голова трещит будто по ней ударили кувалдой. Не поможете мне вспомнить? — Вам только Бог поможет, молодой человек, — произнёс мой водитель более серьезным тоном. — В каком смысле? — Да я вас еле усадил в такси, вы сопротивлялись, вырывались, говорили что-то о своём портфеле, мычали. А еще вы сказали, что едем по двойному счётчику, да-да, я вам врать не буду. — И всё же, куда мы едем. — До станции. Тут возле посёлка заброшенная станция поездовая. — Железнодорожная? — Да-да, она. — И зачем мне понадобилось на заброшенную железнодорожную станцию? — А кто вас знает. Мне в приложении пришел ваш заказ, расстояние солидное, но ночью дороги хорошие, можно ехать. — Как называется такси? — Дэйлюкс. — Первый раз о таком слышу. Минутку. Скривившись от боли в своей каменной голове, я предпринял попытку встать, но не удержался на руках и ударился лбом об ручку двери. Спустя несколько попыток, я все же смог принять сидящее положение, корчась от неистовой боли. На мне было толстое зимнее пальто и синий деловой костюм, который помялся от долгого лежания в неудобной позе. Во внутреннем кармане пальто я нащупал телефон, который незамедлительно достал. К моему удивлению время на экране показывало 15:46, но на улице взаправду была глубокая ночь. Проведя пальцем по экрану, телефон затребовал от меня пароль, который я не знал. Четыре цифры. Год рождения? — 1216, — произнес таксист. — Простите? — Пароль от телефона 1216. — Эм…спасибо. Я был в изумлении от такого чтения мыслей, хотя возможно от просто увидел в зеркале, как я достал телефон и понимаю, что делать дальше. Хотя откуда он знает пароль от телефона, который был у меня в кармане и что значит 1216… Мысли не давали мне покоя, но я всё же ввел эти злополучные цифры и на удивление, они подошли. На экране красовалась фемида со завязанными глазами и сломанным мечом в руке. Иконки приложений располагались очень хаотично, но пролистав все, я так и не обнаружил Дэйлюкс. Также, я не обнаружил иконок сообщений, вызовов, мессенджеров и почты, поэтому хотя бы приблизительно узнать о своей биографии не смог. Открыв браузер, я убедился в тщетности попытки выяснить что-то в сети, поскольку иконка сим-карты была перечеркнута. Выйдя на главный экран, я увидел другое время — 02:48. Вероятно, глюки. Это время более точно отображает время суток за окном. — Я не вижу этого приложения на телефоне, — робко произнес я водителю. — А как же, по-вашему, я взял заказ? — напряженно ответил он, будто убеждая меня. — Я не знаю, брали ли вы заказ. Покажите мне приложение на своем телефоне. — Здесь связь не ловит, оно не покажет. — А как же вы тогда едете? — По памяти, я знаю это место. — Хорошо, а вы можете хотя бы сказать, как меня зовут? — Михаил. Как архангела. — Точно? — Вы мне так сказали. Продолжая ощупывать пальто, я нашел кошелек. Он был абсолютно пуст. Ногой я зацепил некий объект, стоящий подле сиденья. Это был черный, кожаный портфель довольно больших габаритов. Взяв его, я почувствовал отдаленный скрежет и внушительный вес. Резким броском глаз, я хотел рассмотреть таксиста, но, увы, силуэт скрывался в тени. Зеркало заднего вида на удивление не было повернуто в сторону водителя, а находилось в ровном горизонтальном положении. — Как вы смотрите в зеркало? — спросил я — Я всё вижу. — тихо ответил водитель. — Вы сказали, что мы скоро будем на месте. Где мы сейчас находимся? — Да мы подъезжаем. — А сейчас мы где? — На трассе. — Я это вижу. Подождите. А где фонари? На обочине были фонаре, где они? — Не было никаких фонарей. Вы видели свет? — Да, пока лежал, меня слепило в глаза. — Вот оно что. — едва слышно сказал таксист, явно грубым тоном. — Что? Что вы имеете в виду? — Слушайте, мужчина, давайте ехать спокойно. Что вы ко мне пристали? Я взял заказ, везу вас туда, куда мне было велено. К чему эти вопросы, подозрения? — уже рассержено произнес водитель. — Я вас ни в чем не подозревал, с чего вы взяли? Я ведь даже имени вашего не знаю. Очнулся в незнакомой машине, ничего не помню. У меня какой-то портфель здесь, я даже не знаю мой ли. Мне просто нужно знать, что происходит. — Не могу помочь. — Я уже это понял… Следующие минут 10 мы ехали в полном молчании. Мне показалось странным, что за всё время на дороге не было ни одной другой машины, а единственным источником света в досягаемой взором дальность оказались лишь тусклые фары. Ужас неизвестности терзал моё нутро, но выходить посреди трассы было безрассудно. Благоговейный трепет сменился удивлением, когда водитель сказал, что мы приехали. — Сколько с меня? — спросил я. — Вы ничего не должны мне. — А как же двойной счётчик? Водитель больше не проронил ни слова, а лишь молча, будто повинуясь неведомой силе, продолжал сидеть неподвижно. Я взял портфель и вышел из машины, провожая взглядом уезжающий автомобиль. Мне показался странный номерной знак автомобиля, который состоял только из двух букв. В нескольких десятков метров от места, где я покинул транспорт, находилось ветхое кирпичное здание советского, а быть может даже дореволюционного периода, озаренное изнутри ярким светом. Мне казалось, водитель сказал, что станция заброшена. Судя по фасаду здания так и было, ибо походило оно скорее на притон бездомных, нежели на живую железнодорожную станцию. Многие окна были выбиты, на стенах кое-где красовались граффити, а потрескавшиеся кирпичи стен вот-вот должны были пасть наземь и разрушить здание. Но было здесь что-то чарующие и в то же время неизвестное, пугающее. По мере моего приближения, я хорошо разглядел входную дверь, нетронутую временем и рукой человека. Над цилиндрической аркой висели буквы. Под блеклым лунным светом мне удалось прочитать надпись, она гласила «Тempus enim prope est». Первое слово я знал и отчетливо понимал, что надпись на латыни, но смысл всего предложения был непонятен. Пока я разглядывал письмена, дверь начала будто взывать ко мне. Неведомая сила, представшая холодным голосом в моем сознании, влекла тело к величавому деревянному входу. На уровне глаз красовалась длинная цилиндрическая ручка с причудливыми узорами по всей своей площади. Было тяжело не поддаться соблазну, и я начал их ощупывать, слегка проводя пальцем по изгибам ручки, собирая на кончиках пыль и грязь. Однако, неожиданным образом, дверь начала открываться и будто приглашать меня. Осматриваясь по сторонам и пребывая в полном неведении, я переступил порог. Лишь войдя внутрь, я был ослеплен ярким светом, а дверь позади закрылась без моего вмешательства. По правде говоря, мои предположения были верны, внутри здание выглядит как притон. В углах потолка висела вековая паутина, плитка со стен сыпалась здесь долгие годы, а деревянные скамейки были полуразобраны и, вероятно, сожжены на кострище бездомными. Но здесь было светло и довольно тепло, а еще мой взор пал на четверых человек, которые находились в разных частях огромного зала. Не успев рассмотреть их всех, ко мне подбежала худощавая девочка, на вид лет десяти, и обняла мою ногу, будто я был её отцом, которого она давно не видела. — Наконец-то ты пришел, — произнесла она детским звонким голосом, который сразу же эхом разнесся по залу и привлек внимание еще двух человек, стоявших поодаль, — скоро мы отправимся! — Куда ты отправишься? — тихо спросил я, глядя на неё. Она подняла глаза, не отпуская моей ноги. Глаза были мертвенно пустые, направленные в пустоту, а зрачки отсутствовали. Волосы девочки были длинные и по-старчески седые, а наряд состоял из тряпок и лохмотьев, на её ногах не было обуви. Однако, уставив на меня свой мертвый взор, она улыбалась, искренне, будто действительно долго меня ждала. — Где твои родители? — неуверенно произнес я. — Скоро они умрут, скоро все-все-все умрут! — она отпустила мою ногу и вприпрыжку умчалась к скамейкам, тихо сев и мгновенно сменив улыбку на мрачное мертвое лицо. На меня продолжало смотреть двое. Высокий мужчина в черном пальто, настолько длинном, что оно свисало наземь и расстилалось вокруг него пустой безобразной дырой. Кожа на его лице было высохшей и сморщенной, будто её и вовсе не было. Второй мужчина был крупного телосложения, с короткой прической и янтарным глазами. Проходя мимо, я почувствовал сильный жар, исходивший с его стороны. Третьим был еще один мужчина, который сидел на скамейке вдалеке ото всех и постоянно тряс головой. Его руки были скрещены на груди, а лицо до ужаса мерзкое — все в гнойных язвах, ссадинах и незаживших рубцах. На голове красовались одинокие волосы, украшая серо-фиолетовую кожу головы. Вероятно, из-за шока от происходящего, я решил присесть на первую попавшуюся скамейку, поставив в ногах портфель. Они продолжали смотреть на меня, я чувствовал их дыхание и попытку проникнуть в мой разум. Ощупывая карман, в надежде, что телефон уже работает исправно, я был взволновал его пустотой. Вдруг ко мне пришло осознание, что единственный, кто мог его забрать — это девочка, обнимавшая ногу. Лишь подняв голову, с мыслью отправиться к ней, мой взгляд приковал длинный коридор, находившийся прямо передо мной, которого раньше там точно не было. В конце коридора раскинулась тьма, настолько густая и беспросветная, что ее можно было коснуться. Неожиданно, меня стал окутывать ужасный холод, дрожью в костях отзываясь о резкой смене температуры. Из тьмы донесся голос, который не поддается описанию человеческими словами, походивший на пустоту глубокой ночи, языки пламени и воды океана. После, в той самой тьме показался силуэт, похожий на человеческий. Тонкая рука с длинными безобразными пальцами протянулась ко мне. В этот момент пространство вокруг начало искажаться и вытягиваться. Скамейку на которой я сидел начало тянуть в коридор, к силуэту. Приблизившись к существу, я смог разглядеть его подробнее и меня опоясало невообразимое чувство страха и тревоги. Сердце буквально начало выпрыгивать из груди, ступор сковал мое тело а ужас, заполонивший своим естеством всё моё нутро не давал даже сделать вдох. На глазах накатились слезы, в горле встал ком, и я почувствовал чудовищную боль, схожую с сердечным приступом. Тело начало трясти, в мышцах появились судороги со лба выступил холодный пот, тут же превращаясь в лёд и падая на колени. Голос существа находился в моей голове, ибо оно не открывало рот. Монстр был укрыт тонкой льняной одеждой, напоминавшей платье, а грудь и живот сверх того окутаны в пестрые лохмотья. У него не было глаз, лишь полые впадины над местом, где должен находиться нос у обычного человека. Кожа по всему телу походила скорее на пыль или песок, местами проглядывались кости. Его движения были неестественны и безобразны, как и он сам. Будто создание приковано к этому месту. Движением костлявой руки и голосом, который едва поддается описанию, он приказал мне открыть портфель. Не смея противиться воли существа, я наклонился и открыл железную застежку. Портфель начало трясти, из его вырвались семь камней, походившей своей формой на звезды, и устремившихся в протянутую чудовищем руку. Камни засияли, как и глаза существа. Его голос покинул мой разум, но благоговейный трепет и любопытство продолжали удерживать на месте. Существо мгновенно устремилось ко мне и приблизилось настолько вплотную, что едва ли не касалось моего лба своим. Я смог проникнуть взором в его глаза и увидеть там будущее, которое полно боли и страданий. Пыль и песок начали оживать, двигаться по давно мертвым костям, нарастая на них и превращаясь в кожу. На голове отрастали белые, словно сам снег, волосы, а глаза наливались огнем, что взывал к бесконечности. Монстр принимал человеческий облик, если так уместно будет описать происходящее, а камни, будто таяли в его руках, оголяя содержимый свет. Уже человекоподобное нечто предстало предо мной во всей своей ужасной, но чарующей красе. Это был старец, сотканный из времени и пространства. Он коснулся меня рукой, которую венчали золотые перстни, и голос появился вновь. Я больше не чувствовал боли и страха, лишь блаженство, что окутало меня невидимой пеленой. Сзади доносились громкие звуки и четверо незнакомцев куда-то исчезли. На улице началась гроза, слышались истошные крики, скрежет металла и зовы о помощи, которые сразу же умолкали. Земля трещала по швам, забирая обитателей суши глубоко в свои недра. А я с улыбкой на лице продолжал смотреть в бесконечные глаза старца.