Мой начальник - идиот, но такой любимый 2

      Ху Тао неожиданно позвонил незнакомый номер, когда она спокойно сидела в собственной квартире. — Алло? — Здравствуй, девочка моя, — послышался бархатный женский голос на той стороне провода. — Розария? Это вы? — уточнила Ху Тао, поудобнее усаживаясь на диване. — Верно. Как успехи с директором «Алатуса»? — по ее голосу было слышно, что девушка усмехается. — Розария, я их поссорила, но я не хотела этого делать, это вышло случайно! — в быстром темпе начала объяснять Ху Тао, она не знала о том свидании и невольно задержала Сяо в кафе, она не хотела портить отношения давнего друга. — Умничка! Моя девочка! Так почему не хотела-то? — Понимаете… Я не знала, что директором «Алатуса» окажется мой лучший друг детства. Я не могу с ним так подло поступить, мы с ним столько всего прошли, а я, получается, воткну ему нож в спину, это неправильно. Тем более они с Люмин очень быстро помирились… — Вот уж не ожидала, как мир тесен. Он мне тоже что-то рассказывал о какой-то подруге детства, которую давно не видел, а оказалось, что это ты… — припоминала Розария. — Ну и что? Сейчас вы оба выросли, и у каждого свои проблемы, которые нужно решать, несмотря на дружбу. — Но… — что-то хотела возразить Ху Тао. — Послушай, девчонка, — Розария уже начинала раздражаться, — Неужели тебе какой-то там друг детства дороже собственной матери? Тебе выдался прекрасный шанс помочь ей, а ты еще думаешь. Если ты не согласна на условия, то прошу вернуть мне деньги, которые я тебе уже дала! Встретимся в сквере недалеко от больницы! — Нет, подождите! Я хочу помочь маме! — закричала Ху Тао. — Но тут дело еще вот в чем… Сяо очень любит свою девушку и ни за что не поведется на меня… — Это не проблема, девочка моя, возьми ситуацию под свой контроль хитростью и обманом. У тебя же есть снотворное? Ох, знаешь, сколько всего можно натворить, пока человек в отключке? — усмехнулась Розария. — Вы предлагаете… — Я ничего не предлагаю, я лишь тебе намекнула, а дальше думай сама, — отрезала Розария, нотки усмешки резко ушли из ее голоса, Ху Тао почему-то боялась этой женщине что-то возразить, она чувствовала, что та очень мстительна, и ей точно придется несладко, если она станет ей врагом. — Но есть еще кое-что. Даже если я их поссорю обманом, они рано или поздно обо всем узнают и помирятся и тогда, получается, условия сделки все равно не будут выполнены… — аккуратно и скромно сказала девчушка. — О-хо-хо, дорогуша, поверь, даже если они узнают, то они не помирятся. Я об этом лично позабочусь. — Как? — удивилась Ху Тао, у нее в мыслях вообще не было идей, как можно помешать им помириться. — Это уже не твоего ума дела, это уже моя задача, о которой тебе знать необязательно, — снова достаточно грубо ответила Розария, и Ху Тао пожалела, что вообще об этом спросила.       Ху Тао поджала губы, какая странная и подозрительная женщина… Несмотря на грубость Розарии, девушка все же осмелилась кое-что спросить. — А можно я, все же, задам один вопрос? — на той стороне провода было молчание, и девушка решила, что это знак согласия, — Зачем вам надо разрушить их пару? Какую цель вы преследуете?       Она напряглась, ожидая, что Розария снова повысит на нее голос и скажет, что это не ее дело, но… — Понимаешь ли, месть. Раньше я встречалась с Сяо, но появилась эта блондинка и нагло отбила у меня парня. И он тоже хорош… Я так заботилась о нем, так любила! — приукрашивала Розария, — А он… променял меня на ту, что помоложе… Сяо немного туповат и не видит, что этой девчонке нужны от него только деньги. Хорошо устроилась эта малая, забрала Сяо и нагло пользуется его состоянием. Я не могу спокойно жить, пока эти двое счастливы. Пока я жива, они никогда не будут парой! — Хм, так оказывается эта Люмин не так проста, как кажется на первый взгляд? Она действительно встречается с ним только из-за денег? — Да, моя дорогая, да… — Розария улыбалась от того, что сумела ввести эту девчонку в заблуждение. — Тогда я буду преследовать еще и свою цель — я буду спасать своего друга! Нельзя, чтобы он встречался с тем, кто нагло им пользуется, он заслуживает, чтобы его по-настоящему любили! — воинственно заявила Ху Тао. — Простите, Розария, если бы мы мне сразу сказали бы все подробности, я бы ни за что не сомневалась! — Какая ты хорошая девочка, и маме поможешь, и другу, просто золотце! — нежно пролепетала Розария, — Действуй, а я отключаюсь. — До свидания и спасибо вам, Розария! — радостно и торопливо закричала в трубку Ху Тао, пока женщина не отключилась.       Когда обладательница бордовых волос отложила телефон в сторону, она усмехнулась.       «А мне повезло наткнуться на девчонку со столь чистой душой… Добрыми людьми легче пользоваться. Подожди, Итто, я заполучу как можно большую сумму от Сяо с помощью малышки Люмин, и тогда я заплачу деньги, чтобы тебя освободили из тюрьмы и чтобы мне самой отвертеться от этого. Сейчас я сама вынуждена прятаться от копов, но совсем скоро нас ждет счастливая жизнь, Итто… Надеюсь, что ты меня простишь, я была такой дурой, что бросила тебя и связалась с Сяо, но сейчас я все поняла, лучше тебя никого нет…» — подумала она, вытащив из кармана маленькую фотографию своего возлюбленного.

***

      Тарталья, услышав странное предложение секретарши, посмотрел на Е Лань, как на умалишенную. — С ума сошла? Ты же видишь, что они любят друг друга, и любое вмешательство принесет обоим лишь боль и страдание. Я не хочу, чтобы Люмин грустила. Она любит Сяо, и я вряд ли смогу его заменить, — грустно сказал Чайльд. — Но попробовать стоило бы. А ты у нас такой благородный, заботишься о том, чтобы они не страдали, жертвуя своими собственными чувствами, ха-ха, — веселилась Е Лань, — Что ж за мужик ты такой, что готов отступить от своей цели только потому, что кто-то успел подцепить твою малышку быстрее тебя? — Потому что надо уметь отпускать, Е Лань. Мне самому будет плохо, если Люмин будет несчастна. Любить человека — значит, желать ему счастья, и я хочу, чтобы она была счастлива, а счастлива она будет только с Сяо. — А знаешь, чувства имеют свойство затухать. Может, у тебя все же есть шанс? Подумай хорошенько. Я в любом случае найду, как действовать, а тебе предлагаю ради твоего же блага, — усмехнулась секретарша, подперев подбородок. — Ты серьезно хочешь отбить у Люмин Сяо?! — офигел Тарталья. — Не смей, Е Лань. Если у парня уже есть девушка — лучше не лезь, найдешь себе мужика получше. — Ох, Тортик-Тортик, — кокетливо пролепетала секретарша, — Неужели не слышал выражение, что за свое счастье нужно бороться? — А ты не слышала выражение, что на чужом несчастье счастья не построишь? — не остался в долгу Чайльд. — Я вот чего не пойму. Если она так сильно тебе нравится, и ты не готов рушить их отношения, то где ж ты был, когда она только на практику к вам пришла? Чего же медлил? Отдал девчонку какому-то Сяо. Почему не боролся? — Не хотел торопить события, я не ожидал, что между ней и директором что-то может вспыхнуть, ведь они только ругались, больше ничего. Сам не понимаю, когда упустил тот момент зарождения между ними какой-то искры. А когда понял, было уже поздно, — Чайльд замолчал на несколько секунд и, наверное, из-за сложившийся между рим и секретаршей доверительной атмосферы, продолжил: — И я своими не очень умными действиями доставил ей боль, я нагло воспользовался ее несчастьем ради себя самого. Сейчас понимаю, что это было неправильно, но я почему-то искал для себя выгоду, я почему-то верил, что после этого мы сблизимся, а она наоборот начала меня больше сторониться…       Е Лань удивленно на него взглянула, вскинув брови. — Ты говоришь загадками, Тортик, я ничегошеньки не понимаю, — специально грустно сказала девушка. — Не поделишься секретиком? — Зачем ты называешь меня «Тортиком»? — увильнул от вопроса Чайльд. — А что, не нравится? — Е Лань хитро улыбнулась, а затем промурлыкала с неким намеком на флирт: — Что ж тебя, может, котиком называть? Или, лучше, рыжиком? — Парня своего котиком будешь называть, — усмехнулся Тарталья, а затем все с тем же смешком в голосе пробормотал: — Тортик… А что, неплохо… Засчитываю и разрешаю называть себя так только тебе, Ёлочка. — Что еще за «ёлочка»? — удивилась Е Лань. — Ты хочешь меня так называть? Как глупо… — Хорошо, значит будешь просто елью, — засмеялся Чайльд, — Засохшей, никому ненужной, дряхлой елью, а не пушистой, красивой, молоденькой ёлочкой. — Ох, так уважаемый Мистер Тортик считает меня красивой? — пролепетала девушка. — Не цепляйся к словам, Ёлочка, давай работай и не отвлекайся, — снова увильнул Чайльд, подмигнув и скрываясь за дверью.

***

— Итак, дорогие мои студенты, — начал Чжун Ли, держа в руке какой-то лист бумаги, — Все благополучно определились с местами практики. Сейчас я буду перечислять имена и фирму или компанию, а вы проверяйте, чтобы все было правильно. Если заметите ошибку, сразу же говорите.       Куратор начал называть имена студентов и соответствующие им места практики. — Люмин, Бэй Доу, Итэр — Юридическая Компания «Алатус»? Все верно? — вся троица кивнула, и Чжун Ли продолжил зачитывать весь список дальше, а когда закончил, сказал: — С завтрашнего дня вы все выходите на практику. Прошу относиться ответственно и серьезно, у вас последний год, нужно взять последние силы в кулак и усердно поработать.       Когда преподаватель покинул аудиторию, к парте, где сидела Люмин подошли Сара, Эи и Яэ Мико. — Хм, в «Алатусе» практикуются Люмин, ее подружка Бэй Доу и братец Итэр. Почему я не удивлена? — хмыкнула Сара. — Своего парня по-любому подговорила, чтобы он нас не брал. Нельзя быть такой крыской, Люмин.       Блондинка лишь хитро усмехнулась и поднялась со своего места. — Ошибаешься, Сара, все было совершенно по-другому. Я никого не подговаривала. Я сама сидела на директорском кресле и лично своими руками выбросила ваши заявления в мусорку, — Люмин салютует двумя пальцами, высунув язык и подмигнув троице. — Ч-что?! — Эи чуть не задохнулась от глубокого возмущения. — Да как ты посмела?! Кем ты себя возомнила?! — Девушкой директора Сяо престижной компании «Алатус», увы, которая имела полномочия лично выбрать практикантов, и я считаю, что я сделала правильный выбор в сторону наиболее ответственных студентов. И они уж точно не разочаруют начальника, в отличии от вашей святой троицы, — Люмин явно разошлась, как же ей нравилось ставить этих дурочек на место, она реально испытывала от этого кайф.       Она двинулась мимо девушек в сторону выхода из аудитории, задерживая на лице победоносную улыбку. — Хорошо устроилась, да? А кем бы ты была без своего любимого парня? — бросает вслед Яэ Мико. — Где же была твоя смелось в прошлом году, когда твой братец лежал в больнице, ничего не помнил, а ты была вся такая замученная с недосыпом, работала официанткой, которую щипали за задницу всякие мужики, работала в ночном клубе, обслуживая всяких пьянчуг, одевалась в старую драную одежду, которой уже место было на свалке? Ты ничего не могла себе позволить.       Говорила это Яэ Мико так громко, чтобы о ее судьбе в прошлом году наверняка услышали все. Об этом позоре никто не должен был узнать из ее одногруппников… Но Итэр… Он наверняка кому-то рассказал по секрету, но разве можно доверять всем подряд? Теперь об этом позоре знает вся группа. — Хорошо строить из себя крутую и ставить себя выше других, когда в жизни просто повезло. Тебе не давит ли на мозг корона, дорогая моя? Ты без своего Сяо никто, знай это. А еще мне интересно вот что, — Яэ Мико подошла к блондинке сзади и наклонилась к ее уху. — Откуда ты взяла такую большую сумму на лечение Итэра? Неужели заработала? Но каким способом? — Мне не пришлось тратить большую сумму, потому что Итэр сам все вспомнил, Яэ, — спокойно ответила Люмин, понимая, к чему ведет девушка, вопрос, как ей об этом стало известно. — Но его все же отправляли в Инадзуму для профилактики, ведь так? — продолжала давить хитрая обладательница розовых волос. — Да, но на это не требовалась большая сумма, — говорила Люмин абсолютную правду, но Яэ Мико не успокаивалась. — Однако деньги у тебя появились до того, как Итэр все вспомнил и до того, как ты начала встречаться с Сяо. А хочешь я скажу, откуда они у тебя появились? Хотя, ты и сама это прекрасно знаешь, моя дорогая, я просто напомню, — девушка наклонилась совсем к уху блондинки и прошептала: — Ты переспала с адвокатом Чайльдом Тартальей.       Люмин чувствовала, как тело окутывает паника. Она знала, что Яэ Мико ведет именно к этому, но когда она это услышала, ее все равно потрясло это до глубины души. Откуда она знает? — Ох, дорогая моя, тебе, наверное, очень интересно узнать, откуда же я знаю. Оказывается, мир очень тесен. Ты знаешь Антонину Чайльд? Она сестра Тартальи и моя лучшая подруга. Она по секрету рассказала, скорее пошутила над Тартальей, что-то типа: «Прикинь, моему братцу настолько не везет с девушками, что с ним согласилась переспать симпатичная блондинка только за деньги…» Мне прекрасно известно, что Тарталья работает в «Алатусе» и что там практикуется моя блондинистая одногруппница, у которой волшебным образом появились деньги на лечение Итэра. Сложила дважды два и пожалуйста — результат. А по твоему шокированному состоянию вижу, что я права. — И к чему весь этот разговор, Яэ Мико? — Люмин все еще старалась сохранять спокойствие. — Будь ниже воды, тише травы, если не хочешь, чтобы все узнали, что одна из лучших студенток нашего университета, как проститутка, спала за деньги с адвокатом. А еще, я спросила у куратора, и он сказал, что договор о прохождении практики можно расторгнуть и подписать с другой фирмой. Так вот, моим еще одним условием является уговорить своего Сяо взять нас на практику к нему. — Не выйдет, Яэ, он может взять только четверых. А нас уже трое, — ответила Люмин, уже готова согласиться на все ее условия. — Что ж… Ладно, тогда одну меня. А эти две дурочки пусть практикуются в другом месте. Со стороны кажется, что мы подруги, но, на самом деле, они ужасные сплетницы, что обсуждали меня за спиной из зависти, из-за статуса моего отца, владеющим издательским домом Яэ. Так что, ты понимаешь, что будет, если я скажу им о твоей связи с Тартальей. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах, Мико, — Люмин ничего не остается, как согласиться. — А с тобой приятно иметь дело, Люмин, — улыбается девушка и, наконец, отходит к Саре и Райден и пресекает дальнейшие издевательства над блондинкой, повышая голос с шепота до обычного тона: — Девочки, не стоит ее трогать, нечего нам проблем наживать, верно? Пойдемте, пусть радуется жизни.