Фейерверк решает

      Ким Техён — ученик средней школы, который в общей сложности доволен своей жизнью. И всё бы ничего, если бы его мать не привела в дом мужчину. С его появлением жизнь Кима стала просто невыносимой. Ровно год прошёл, как его отчим, стал не просто заглядываться на парнишку, постоянно норовя к нему прикоснуться в неположенных местах, или сделать какой-либо мерзкий комплимент. Так этот чёрт совсем слетел с катушек, как только парню стукнуло 16 лет. Мать, Ким Ёна, не просто не замечала, как её сын ходит как в воду опущенный, а ещё постоянно добавляла, что он сам виноват, и, что старших нужно уважать.       В один из таких дней Техён возвращался домой поздно вечером, чего обычно не делает, в связи с возращением отчима с работы, предпочитая оставаться на ночь у своего лучшего и единственного друга, Пак Чимина. Зайдя в дом, и поставив кроссовки на тумбочку для обуви, он прислушался. Во всем доме был выключен свет и стояла полная тишина, что несказанно обрадовало, ведь не придётся отчитываться за своё позднее возвращение. Впрочем, это был единственный раз, когда Ким пришел вечером, а не утром перед школой. Однозначной реакции на свой вечерний приход он не ждал. Оставалось надеяться на положительный исход событий. Но вроде бы всё идёт как надо. Поэтому с чистой совестью и в приподнятом настроении, парень поднялся в свою комнату, включил торшер, и просто обомлел, сменяя румяный цвет лица на грязно-белый. На кровати, зажав между ног его любимого плюшевого зайца, размером в половину Техёна, лежал отчим. Тусклый свет из угла комнаты падал ему на лицо, что делало его более пугающим, с поблескивающими глазами-пуговками, как у свиньи. Именно так ассоциировался для Тэ его личный кошмар, который сейчас надрачивает на игрушку парня. Согнувшись пополам, его чуть было не вывернуло себе под ноги. Кажется, он видел, как с огромной туши, прямо на его постель, скатываются капли пота.       Явно не ожидающий появления Техёна, Чхве Дуон, на мгновение испугался, но не бросая своего мерзкого занятия, свободной рукой потянулся к бедру юноши. Почувствовав ненавистные прикосновения, Тэ вмиг очнулся и резко дёрнулся назад, роняя стоящий позади себя торшер, и, глухо ударяясь затылком о стену. Открыв зажмуренные от боли глаза, он обнаружил, что лампа разбита вдребезги, а чужая тень движется на него. Дуон, схватив парня за шею и кинув его спиной на кровать, навалился сверху своим обрюзгшим, потным телом. Отчим никогда до этого не позволял себе настолько сильные непотребства, чтобы тело под ним задыхалось и билось в истерике от накатившего ужаса.       Словно упиваясь страданиями пасынка, сжимая его кисти до новых синяков, Чхве стал настойчиво стягивать с него штаны вместе с нижним бельём. Одновременно с этим слюнявя шею бедного парня, проходя по мокрым местам вторым подбородком, как у откормленного хряка, он шептал всю дрянь, которая только могла храниться в больной голове этого ничтожества.       — Думаешь, я позволю какому-то педику позорить мою семью? Я так ждал, что ты наконец придёшь, и я смогу проучить тебя. Такой сладкий мальчик должен быть лишь для меня. И никто об этом не узнает, иначе пожалеешь. Хм, а может и нет… Скажи, насколько ты готов принять мой член? Сегодня твой Чимин не удовлетворил тебя, и мне стоит заняться твоей подготовкой? — он не верил своим ушам, его отчим оказывается куда более повернут на нём.       — Пожалуйста, я прошу Вас, отпустите меня. — Еле связывая слова Техён рыдал, захлебываясь своими слезами. Ему было невыносимо больно от того, что этот день всё же настал. Он успел уже не один раз пожалеть, что вернулся домой до прихода матери, которая в очередной раз работает до самой ночи. И на что он, собственно говоря, рассчитывал. Лучше бы остался у Чимина.       Ким, насколько вообще возможно в его состоянии, пытался выползти, вырываясь и пинаясь, уже совершенно не чувствуя насколько же сильно у него затекли руки, от не пропускающей кровь по венам, хватки. Все попытки выбраться были изначально обречены на провал, что ещё больше ломало Кима изнутри. Вскоре Дуону это надоело, и он ударил парня кулаком по лицу, что тот на мгновение потерял сознание.       — Не хочешь быть послушным, сука — будет по-другому. — Сжав до белых пятен челюсть Техёна одной рукой, а второй вытаскивая из его джинсов трусы, отчим хотел было затолкать их ему в рот, чтобы заглушить крики. Но Тэ из последних сил, крепко сжимая челюсти, и не позволяя ещё больше поглумиться над своим телом, просунул ногу под грудью Дуона, в которую упирался руками, и, ударил его пяткой по лицу. Послышался хруст, и кровь из сломанного носа брызнула прямо ему в лицо.       Подрываясь с постели, пока его насильник оплакивает свой пострадавший нос, юноша хватает свои разбросанные вещи и как можно скорее покидает дом, на ходу натягивая их на себя. Лишь ведомый подсознанием, совершенно потеряв ориентир, Тэ путаясь в своих ногах, которые дрожат и с горем пополам несут его, бежал к Чимину. Сердце словно разрывается на части, поливая себя собственной кровью, а в голове бьёт набатом, что всё хорошее, за что он цеплялся, теперь, казалось, потеряно навсегда, и в его душе наступила кромешная темнота, из которой, уже, казалось бы, нет выхода.