сердца-магниты и протяжная боль.

феликс бежит по головам, раздавливая хрупкие зубы. он не боится, все равно ничего не будет, он привык. каждую ночь — одно и тоже, неужели нельзя немного разнообразия? феликса начинает это раздражать. проходя дальше, слышатся голоса умерших, они не восстают, они отчитывают феликса за то, что не даёт наконец спокойно заснуть. будит, дурак, а ведь нельзя же. от звуков становится плохо, на ночь съеденные круассаны скребутся через горло. он уже жалеет, что вообще ел, зная свои дебильные пересны. вдруг, головы закончились, вопли и запах гнили исчезли, феликс напрягся, ведь дальше он никогда не заходил, там просто бездна. — феликс, эй, ты чего бледнющий такой, еще и здесь находишься? людям сюда нельзя, им сразу вырывают глотку и сердце, — спокойно, даже буднично говорил минхо. он не был похож на какое-то сказочное существо, слишком обычный парень, это и настораживает. — минхо, у нас проблемы. хенджин, помнишь его? ублюдок. навестить нас решил, — на дне карих глаз казалось извергался вулкан, который был спящим несколько лет. пока какой-то ублюдок не подлил бензина. — феликс? еб на лево, ты что тут делаешь? ты реально живучий какой-то, — с круглыми глазами посмотрел джисон на феликса. — сегодня было больно. жутко. — хенджина припоминаю, реально утырок какой-то, неужели не забыл про своих бывших друзей? — а дальше грустная ухмылка и неоновая слеза покатилась по щеке. они люди, но робо-люди, странно, а феликс любит. — ладно, решим на месте. пошлите домой играть в приставку, — выпалил джисон, взяв за рукав чёрной толстовки феликса. — как скажешь, но я посплю с дори.       опять это. опять. каждый раз одно и тоже. — опять ломать руку? ай, мне же больно. почему нет другого выхода? — простонал феликс, а затем рассыпался на мелкие звезды. — он такой светлый, аж противно, — скорчив отвращенное выражение лица, прошипел минхо. — это да, я боюсь, что хенджин убьёт его, — грустно сказал джисон. — надо просто смериться раньше этого момента, чтобы легче отпустить ликса. — ты уже его убил, минхо! так нельзя, я хочу чтобы феликс жил, и мы сделаем все, чтобы этот ублюдок. ай, забудем, пошли уже, — замялся джисон, и посмеявшись, исчез. от него остались обожженные розы. — господи, псих. и минхо исчез, а рассыпался он в виде своих детских фоток.        феликс совсем ребёнок, ему нужна забота и уход. но свои желания он знает, действует по мере поступления, как научили минхо с джисоном. — прибыл, хенни? — ухмыляясь стене, говорил минхо — хо, тупой совсем? — проскрипел феликс. он агрессивный, сильно бьёт. — я репетирую! не трогай меня, обнимай джисона и леденцы от кашля кушай, — серьёзно ответил ли. смех джисона заполнил все прощелины их убежища, точнее общего дома, где чаще всего феликс остаётся один, но в безопасности. они вроде семья, но никто не знает точно. феликс, оторванный от мира, котенок, джисон — убийственный на шутки злодей из сказок, а минхо любит апельсиновый сок феликса и джисона.       неоновые лучи солнца осветили всю гостиную, спать нельзя при таком свете, глазницы растаят. быстро поднявшись с пола, феликс закрыл чёрными шторами окна. — лучше бы направил луч на этих двоих, — с усмешкой произнёс хенджин, резко появившийся за маленькой спиной феликса. вам никто наверно не говорил, но минхо с джисоном расказывали, что сонного феликса невозможно отличить от котенка.