Между нами.

      Оба преподавателя сидели в актовом зале и ожидали своих подопечных. Даня разглядывал пейзаж за окном. С каждой минутой становилось темнее, в окнах домов зажигались спасительные огоньки, ветви деревьев колыхал холодный осенний ветер, а люди заполняли асфальтовые дорожки, спеша домой. Миша расставлял вокруг себя коробки с обещанной детям пиццей, открывая каждую и выпуская аромат теста, колбасок и сыра. В животе непроизвольно заурчало. Преподаватель лишь вздохнул, уставляясь куда-то в сторону двери. — У нас же получится?.. — еле слышно, почти шëпотом спросил Цыркунов и на секунду пробежался взглядом по рыжей макушке. От Дани исходила сила, уверенность. В реальность этого очень хотелось верить. Когда карие глаза встретились с зелëно-голубыми, Кашин расплылся в улыбке. — Конечно получится, — звучало не то, чтобы уверенно, но хотя бы ободряюще. На эти слова Михаил лишь кивнул, из-за чего тëмная чëлка упала на глаза, немного закрывая обзор. У них получится.       Через пару минут дверь открылась, и в актовый зал ввалилось около пятнадцати уставших девятиклассников. Конечно, это был не весь класс, но и это количество поражало. Следом шëл не менее уставший Дэн. Учитель музыки улыбнулся и кивнул в сторону мягкого стула, мол, отдохни, на что в ответ получил благодарный взгляд друга. Дети тем временем уже расселилсь на сцене рядом с пиццей, потихоньку забирая угощение и снова наполняясь силами для активностей. Данила тоже не остался в стороне и во всю хомячил кусок "супер мега мясной". — Чего ты так смотришь? Тоже возьми себе, голодный ведь, — речь рыжего была не особо членораздельной из-за еды, но Миша понял и кивнул. Преподаватель взял себе кусочек пепперони, затем отснес другой Шмальцу, который уже тихо посапывал. — Итак, мы с Данилой Владимировичем долго думали над тем, какую пьесу поставить вместе с вами, чтобы и учителя одобрили, ну и конечно, вам понравилось в первую очередь. Наш выбор пал на "Ромео и Джульетту", — Цыркунов смотрел на реакции. Девочки мечтательно улыбнулись, одобряя выбор, пока мальчики рассеяно хлопали глазами, — Так что вот, с завтрашнего дня начнëм репетиции, я составлю сценарии для главных героев, а остальные разберут себе оставшиеся роли из понравившихся, договорились?       Девятиклассники согласно закивали. Затем начали быстро собираться и покидать актовый. Учитель музыки собрал все коробки в пакет и поставил рядом со стулом, на котором были его вещи, дабы не забыть. Дэна он не заметил, видимо, коллега покинул их вместе со своим классом. Цыркунов взял в руки своë пальто, медленно надевая, а затем накинул шарф на шею. — Ты же не собираешься всю ночь не спать ради этих сценариев? — чужой голос раздался слишком близко, отчего Михаил вздрогнул и резко обернулся на Даню. Тот стоял в паре шагов от него, немного хмурясь. — А тебя это так волнует? Спи спокойно... Пока можешь, — брюнет подобрал пакет и быстро направился к двери, по пути выключая свет. Зал наполнился темнотой, и только ускоряющиеся позади шаги подсказывали, что он всë ещë тут не один. Рыжий снова оказался слишком близко. — Не переусердствуй, а то в твои мешки под глазами скоро можно будет картошку складывать, — Данила почти шептал это на ухо Мише, чувствуя, как тот начинает злиться. Дабы избежать удара пакетом, Кашин мигом выскочил из актового зала. Что-то его раззадорило в этом хрупком парне, и от этого было то ли радостно, то ли очень хуëво.       Цыркунов приехал домой куда позднее, чем рассчитывал, пробки на дорогах оказались ужасными, поэтому последние полтора часа он провел под разговоры об астрологии и совместимостях, потом кальянный рэп, затем неинтересные новости, и так по кругу.       Брюнет кинул на тумбу ключи, скинул с ног кеды, а с плеч пальто, удаляясь в кухню. Хотелось тишины и спокойствия. За этот день он устал куда больше, возможно, в этом виноват рыжий, что крутился под ногами. Он оказался слишком говорливым и приставучим. Сам Цыркунов уже жалел, что взял его в свои помощники. Лучше самому было всë разгребать, либо Свету попросить, а не двухметрового амбала. Михаил устало выдохнул и открыл холодильник. Достал бутылку вина, что была заполнена на одну треть. Ему хватит. В другую руку взял бокал и направился в комнату, за стол, чтобы пару часов просидеть над монитором компьютера для составления сценария. Ночь будет долгой.       Кашин вернулся домой буквально через десять минуть после выхода с учебного заведения. Настроение было приподнятое, ведь он смог доебать брюнета и показать, на что тот подписался, заставив пойти к нему в помощники.       Дома было холодно, поэтому прямо в куртке Данила прошëл в кухню, дабы закрыть окно.       Спать хотелось невъебенно, поэтому, даже не поужинав, он разделся и упал в кровать, зарываясь в одеяло с головой.       Утро встречало солнечными лучами, не особо тëплыми, но и на этом спасибо. Рыжий сидел на столе в кабинете музыки и ожидал коллегу, чтобы отдать тому кофе из ближайшей кофейни. Он и сам не понимал, зачем купил этот американо, зачем пришëл сюда. Он же просто мог бы сейчас снова бахнуть с Русом по стаканчику. Кстати о Руслане. Его не было видно в школе все эти дни, неужели, Миша и его спалил, только уже директору? Теперь Даня больше не увидит своего друга-собутыльника? Да быть не может.       Дверь скрипнула, и Кашин непроизвольно вздрогнул, переключая внимание на зашедшего. Перед ним стоял тот же Миша, что и вчера, но... Немного другой? Пальто было накинуто кое-как, шарф просто безвольно болтался на шее. Тëмные волосы были больше похожи на гнездо, а круги под красными глазами стали ещë темнее. — Тебя что, автозак переехал? — ОБЖшник сам не ожидал, что выпалит нечто подобное, поэтому следом добавил, — Извини. Всю ночь не спал, да? Вот тебе кофеëк. — Спасибо, — голос коллеги был еле слышен. Преподаватель скинул пальто и шарф. Взял стаканчик обеими руками, согревая тонкие пальцы, и уселся на парту напротив, — А ты чего тут забыл? Первого урока нет? — Э, есть, — Данила перевëл взгляд на часы. Минута до звонка, — Ух, ëпта, давай, до репетиции.       Рыжий вылетел из класса в ту же минуту, оставляя брюнета наедине с собой. Миша медленно поглощал напиток из стаканчика, морщась, но приходя в себя. Он, действительно, просидел слишком долго над сценарием, почти до трëх ночи       В то время бутылка уже была опустошена, поэтому после завершения дел, учитель сразу упал в кровать. Утро далось трудно. Парень чуть не проспал, а голова разрывалась на миллионы частиц. А потом снова эти пробки, светофоры.. Вспоминать не хотелось. Поэтому Цыркунов слез со стола и уселся за него, отставляя в сторону стаканчик. Время работать.       Очередной звонок на перемену прозвучал подобно спасению. Данила проводил детей из своего класса и прикрыл дверь, продвигаясь к окнам и открывая их. Было очень душно, класс попался активный, почти каждый хотел натянуть на голову противогаз. Двадцать пять человек топтались туда-сюда, поднимая пыль с немытых полов. Сзади хлопнула дверь, Кашин недовольно поморщился, оборачиваясь. — Класс на проветрива... Ого, кого я вижу... Я уж думал, тебя к хуям уволили, — на пороге класса стоял довольный Руслан, что тут же прошëл к коллеге и пожал ему руку. — Не дождëшься, Данила Владимирович, у меня просто ваще уроков не было эти дни, вот я и дома торчал. А ты, я слышал, уже стал жертвой. Соррянчик, что так подставил, кто же знал, что нас спалят... Дак и чë мутишь тут? — брюнет уселся на парту, складывая руки в замок. — Да блять, пашу теперь на учителя музыки, пьесу с ним ставлю... Ромео и Джульетту нахуй, а ты меня видел? Какая мне нахуй Джульетта, и какой в пизду Ромео? Вообще не шарю, просто выполняю его поручения, но и на том спасибо, — рыжий тяжело выдохнул. — Вообще уже ничего не понимаю. Веду себя, как восьмиклассница ебаная, — руки машинально потянулись к карману с сигаретами, но он вовремя остановился, предвидя возможные проблемы. — Ебать ты встрял, — Тушенцов хохотнул от столь тяжëлой участи друга, — А давай поспорим, а? — Это на что ж? — Данила чуть удивился, хлопая глазами и видя появление хитрой умылки на лице напротив, — Ну блять, не тяни кота за яйца. — А спорим на увольнение, что ты засосëшься с этим дохликом на премьере? Хоть за кулисами, хоть на самой сцене, вообще поебать. А если не согласен, то жду от тебя два Хабаровска на стол, — в глазах Руслана заиграли озорные огоньки. Он видел, как быстро менялось выражение лица оппонента от гнева до растерянности, и обратно. После минуты "невдупления" рыжий расплылся в такой же хитрой улыбки. Тушенцову оставалось лишь протянуть и пожать руку Кашину, затем разбивая их, — Вот и повеселимся. —Ну, бывай, — протянул довольный, как лис, Данила. — Ага, пидорок, давай.       Цыркунов кое-как досидел до последнего урока. Всë сегодня шло через задницу. То он начинал играть не ту композицию, то путал ноты, то просто долгое время сидел и смотрел в одну точку, тем самым пугая учеников. Спать хотелось очень. Ещë больше хотелось напиться. Но нужно было идти на репетицию, будь она неладна.       Когда Миша зашёл в актовый зал, там уже сидели все 15 человек, а вместе с ними и Кашин, который рассказывал особо увлекательную историю, завладевая вниманием всех девятиклассников, а особенно Мидлер. Учитель музыки даже сверил время, слишком удивительная картина, но он не опаздывал. — Здравствуйте, Михаил Юрьевич! — первым заметил преподавателя Никита и подскочил, привычно улыбаясь. Миша чуть поморщился от крика, но кивнул, улыбаясь в ответ. Следом поздоровались остальные. — Добрый день, ребята. Вот сценарии для главных героев, — он протянул стопки ребятам, — Остальные я положу вот тут, смотрите и выбирайте, вам на это минут 7.       Стопка остальных сценариев осталась в стороне, а преподаватель плюхнулся на стул, откидывая голову и прикрывая глаза. Стул рядом скрипнул. Даже думать не пришлось, чтобы понять, кто это был. — Ты выглядишь, как мертвец ходячий. Тебя когда раскопали, солнышко? — рыжий усмехнулся. Цыркунов был слишком уставшим, чтобы обратить внимание на ласковый тон и "солнышко". Зато это подметили девочки и тихонько захихикали. — Кашин, отстань от меня и дай посидеть в тишине. Иди вон... Иди короче, — брюнет бурчал непонятные речи себе нос, периодически вздыхая. Долго отдыхать не пришлось. Дети слишком быстро разобрались с остальной частью персонажей и дружно стояли на сцене, ожидая указаний.       Преподаватель неуклюже поднялся, спрашивая у каждого выбранную им роль и делая пометки у себя в голове, дабы запомнить всю эту информацию. — Так, окей. Кто-нибудь читал пьесу? — тишина. Миша разочарованно вздыхает и потирает переносицу, затем начинает ходить из стороны в сторону, — Две семьи долго враждовали друг с другом, но потом Ромео и Джульетта влюбились. Ромео пришлось уехать, а Джульетта его ждала. В итоге еë хотели выдать замуж, а она наглоталась всякого, чтобы притвориться мëртвой. Типо "слышь, ну чë ты, я притворился мëртвым". Ромео прислали письмо, что, мол, твоя дамочка откинулась, а письмо о том, что это рофл, до него не дошло. И вот, он приехал, увидел еë, убил себя, она очнулась, он мëртв, ну и она короче тоже себя убила. В сценарии у вас всë подробно написано. Теперь начинаем.       Репетиция проходила хорошо, даже очень. Ребята быстро вливались в роли, понимая, какие эмоции нужно изображать, и что стоит делать. Миша невольно ликовал внутри себя, ведь ему нравилось, что хотя бы с этим проблем не возникло. Но была одна другая, огромная проблемища - Кашин, который не знал, куда себя деть. Он выводил учителя музыки из себя, то бегая от сцены к стулу, то выбегая из зала. Он раздражал даже тем, что просто слишком громко дышал. В один момент он чихнул. Громко. Нервы были на пределе. — Кашин Данила Владимирович, ты меня зае.. Надоел ты мне! Свали отсюда или сядь уже на жопу ровно, чтобы было не слышно и не видно! — Цыркунов кричал. Все тут же затихли. Тишина начала давить на брюнета. Он смотрел на рыжего, что был в ахуе, мягко говоря, дети в стороне начали перешëптываться. Брюнет закрыл рот рукой и поспешно покинул зал, хлопая за собой дверью. Нужно прийти в себя. — Эм... Перерыв, ребят, — рыжий недоумевал. Ничего плохого он не делал, ребятам не мешал, ну да, носился туда-сюда немного, но ведь не до такой же степени. Парень устало выдохнул и присел на подоконник. Рядом устроилась изящная фигурка. Это была та девчонка, что положила на него глаз в первый же день. Лера что ли. — Михаил Юрьевич всегда такой нервный, Вы внимания не обращайте, — начала было девушка, мягко улыбаясь и убирая красные прядки за ушко, — Вы не такой... Вы добрый, солнечный такой... Весёлый очень...       Щёчки Мидлер почти приняли цвет еë длинных волос. Рыжий невольно усмехнулся. Даже не из-за того, что выглядело это жалко, а потому, что было очень неловко. Она буквально принижает одного преподавателя ради того, чтобы понравиться ему. Глупая.       Лера подвигается ближе и, смущëнно улыбаясь, поправляет край короткенькой приталенной юбки. Даниле это не особо нравится. Ну, не привлекают его школьницы, с ними потом бегай, возись, а ему такого счастья не надо. Чужая ручка ложится на колено Кашина, и он уже хочет возразить, как рядом раздаëтся чужой кашель. — Данила Владимирович, Мидлер, мы тут не Лолиту ставим, если что, — Михаил стоит рядом, явно недовольно смотря на девушку, а затем на Данилу. Худые пальцы обхватывают запястье рыжего, утягивая за собой. Оба преподавателя уходят в другой край зала и останавливаются за ширмой, — Дань, ты это... Прости, я не специально. Не выспался, на нервы всë давит, я лучше пойду, а ты закончи с ними.       Миша похож на котëнка. Маленький такой, взъерошенный, глаза большие-большие, а в них целый космос и мольбы простить. Даня улыбается и кивает, треплет тëмные волосы. — Да ну, забей. Я ещë с утра понял, что ты не в порядке. Давай на сегодня закончим. Времени полно. Всем нужно отдохнуть.       Миша мягко улыбается и кивает, уходя к девятиклассникам и оставляя Данилу одного, пока внутри разливается непонятное тепло от этой улыбки...