Между нами.

      Преподаватель неспеша покидал учебное заведение после репетиции, медленно спускался по лестнице и натягивал на себя пальто, тяжело выдыхая. Он устал, очень устал, да и перед Данилой всё ещё было стыдно. Из-за своего плохого самочувствия он накричал на коллегу из-за какого-то дурацкого чиха. Повезло, что реакция была не враждебной, иначе сегодня от брюнета могла бы остаться только мокрая лужица. Очередной тяжёлый вздох, и парень покидает здание.       Улица встречала холодным ветром и непроглядным небом. Цыркунов отодвинул рукав пальто, вглядываясь в циферблат часов, что обтягивали худое запястье. Почти семь. Нужно было ехать домой, впереди два выходных, а значит, что и два дня дома, без других людей и прочего. Возможно, Дэн нагрянет на чашечку чая, к этому Миша уже привык. Входная дверь хлопнула и за спиной у учителя раздался громкий смех двоих парней. Один он узнал сразу — Кашин, обладатель второго же был пока неизвестен. — Ой, да... Пиздец ты, — Тушенцов резко затихает и смотрит на фигуру перед ними, начиная шептать что-то рыжему на ухо, — Эй, а это не твой "мучитель"?       Кашин отвлекается от беседы, держа меж губ сигарету, и переводит взгляд туда, куда смотрит Рус. Брюнет стоит в паре шагов от них и медленно блуждает глазами с одного коллеги на другого. ОБЖшник поспешно прячет руку с огоньком за спину и неловко улыбается. Эти действия вызывают у преподавателя музыки ухмылку. — Забей ты уже, — Михаил говорит не особо громко. Наблюдает, как довольный Кашин суёт сигарету обратно меж зубов и подкуривает её, затягиваясь едким дымом. Раньше Цыркунов тоже курил, только вот этот самый дым каждый раз начинал отсылать в те воспоминания, которые доставать из пучин мыслей вовсе не хотелось. Поэтому бросить вредную привычку оказалось намного проще.       Тушенцов же тем временем рассматривает хрупкого брюнета перед ним. Низковат, длинная отросшая чëлка, слишком официальный стиль одежды для молодого парня, да и похож он на скелета. Кажется, его стоит легонько толкнуть, и он тут же рассыплется на маленькие песчинки. Рус усмехается подобным мыслям, рассматривая, как коллега мельком кидает взгляд на часы под рукавом пальто. Поток мыслей подкидывает одну невероятно ахуенную идею, заставляя растянуться губы в улыбке. — Это, а давайте завтра соберёмся типо на вечеринку? За начало учебного года, всё такое. Я, рыжий и вы, Михаил Юрьевич. Поедем все вместе в клуб, можно будет ещё Светочку позвать, — Рус буквально сияет, пока говорит всё это, наблюдая за реакцией коллег. Те оба сомневаются и немного хмурятся, обдумывая предложение.       Трудовику буквально приходится пихнуть Даню в плечо, мол, чë ты-то мутузишься? Для тебя это делаю, парень. Через пару секунд до Кашина доходит, и он соглашается, продолжив тянуть табак. — Не, я пас. Не участвую в подобном, спасибо, — брюнет знает, что его сейчас будут уговаривать, поэтому быстро разворачивается и уже собирается дать драпу, но слишком тормозит. Его хватают за руку и держат крепко. Хотелось развернуться и с размаху врезать, но держал его Кашин, а не Тушенцов. Снова совершать глупость и портить только наладившиеся отношения совсем не хотелось, поэтому он просто повернулся, переведя взгляд на веснушчатое лицо. — Ну Михаил Юрьевич, не будьте же вы таким занудой. Давайте съездим, узнаем друг друга получше, нам ведь ещё вместе долго работать, — лицо Кашина выражает некоторое разочарование, на что Миша лишь вздыхает и кивает, — Отлично, тогда давайте я создам беседу, и там договоримся о месте и времени встречи. — Вот и договорились. Ладно, рыжий, погнали. До завтра, Михаил Юрьевич, — Руслан хватает Даню за руку и тащит в сторону выхода с территории школы.       Цыркунов остаётся наедине с собой и устало вздыхает, утыкаясь носом в шарф. Ему не нравится, что завтра придётся покинуть дом для того, чтобы пойти на какую-то вечеринку, в какой-то клуб, где из знакомых у него будут только Света и Данила. Всё это напрягало не на шутку, нужно было выдумывать идеи для того, чтобы соскользнуть, но голова и так разрывалась от всего на свете, поэтому пришлось смириться.       Кашин курил и рассматривал хитрое и довольное, как у кота, лицо трудовика. Оба парня стояли на остановке. Один ждал своего автобуса, второй же просто был тут для компании и выяснения вопросов, что накопились буквально за 5 минут на крыльце школы. — И чё это было, бля? — рыжий не выдержал. Он понимал, что его друг что-то задумал, но вот что — было тайной, — Типа, у тебя там какие-то планы на меня и Мишу, или я чего-то не догоняю? — Расслабься, пидорок. Я просто помогаю вам стать ближе, чтобы ваш поцелуй на премьере не был таким подозрительным, и тебе потом не переебали. Или уже про наш уговор забыл? — Рус буквально мурлыкал, хитро улыбаясь, и разглядывая коллегу. Но через секунду пришлось отвлечься, чтобы посмотреть, какой автобус едет вдалеке, и можно ли ещё успеть выкурить сигаретку.       Номер оказался не тем, поэтому Тушенцов поспешно достал из кармана упаковку сигарет, открывая её, а затем закуривая. — Ебана, а типа, посиделки за чаем придумать было — не? Я может завтра в зюзю напьюсь, а потом в туалете откисать буду, вот так сближение. План просто ахуенный, как швейцарские часы, — не сказать, что Данила был недоволен, просто никто действительно не гарантировал того, что завтра он не будет без сознания валяться на барной стойке после ахуенного количества выпитого. Такой собеседник наверняка покажется Юрьевичу очень интересным, да.       Кашин сплёвывает себе под ноги и тушит сигарету, выбрасывая её в урну, затем кидает коллеге короткое "пока" и удаляется домой. Нужно было проветриться, зайти в магаз и придумать, как не проебаться завтра.       Сегодня Цыркунов чувствовал себя намного лучше, чем вчера, всё таки двенадцатичасовой сон творил чудеса, но ощущения прекрасного утра быстро улетучились вместе с осознанием вчерашнего разговора. Нужно идти в клуб... С Даней и... Как его звали? Руслан? Ну и со Светой тоже, хотя она может и отказаться, и Миша прекрасно понимает почему.       На телефон пришло уведомление, поэтому пришлось потянуться к тумбе. Обычно писал ему только Шмальц или кто-то из коллег по работе, но сейчас в появившемся на экране прямоугольнике читалось название беседы: "Ля, чё бы бухнут?". Михаил разблокировал смартфон, начиная читать сообщение, в котором сообщалось, в какой бар надо приехать и ко скольки. Место попойки называлось 1703, а время было 21:00. До встречи оставалось примерно 9 часов, поэтому лежать было некогда. Нужно проверить тетради учеников, хоть немного прибраться в однушке и, в конце концов, привести себя в порядок.       Закончил свои дела молодой учитель только к семи вечера, поэтому сразу же начал собираться, чтобы не опоздать. Наспех высушив тëмные волосы феном, Цыркунов начал доставать подходядую одежду из шкафа. Вряд ли в данном заведении оценят его рубашку и брюки, поэтому он остановился на большеватой худи и джинсах, что завалялись в шкафу года так с двадцатого. Также из шкафчика в прихожей пришлось достать кроссовки, что не надевались, наверное, с самой их покупки.       Михаил взглянул на себя ещë раз в зеркало, загребая с тумбочки ключи от машины и дома. Было непривычно, было страшно. Но ведь, кто не рискует, тот не пьëт шампанское?       Улица перед баром освещалась парой фонарей, небольшая вывеска подсказывала, куда нужно пройти. Молодой преподаватель припарковал свою машину напротив и направился к дверям заведения, попутно рассматривая всë вокруг: здания были кирпичные, на том, которое принадлежало 1703, был нарисован Пëтр Первый, а изнутри грохотала музыка, предвещая головную боль от первых минут нахождения там.       Ребята стояли недалеко от входа, Мише было нетрудно увидеть рыжую макушку. Он подошëл к ним и тихо поздоровался, рассматривая пришедших. Все они выглядели по-другому, не так, как в школе, более раскрепощëнные, заряженные и счастливые. Преподаватель музыки же кардинально от них отличался, ему по душе была тишина квартиры, а не вот это всë. — О, все в сборе наконец. Ну что ж, Михаил Юрьевич, добро пожаловать в мир веселья и алкоголя, — Тушенцов улыбался по все 32, кидая хабарик в урну, затем широко распахивая дверь, что вела, казалось, в совершенно другой мир.       Проходя к нужному столику мимо кучи народа, Михаил пытался запомнить буквально всë: где находится бар, уборная, как пройти к их столику, и самое главное — где выход.       Руслан повесил свою куртку на вешалку рядом со столиком и тут же начал спрашивать у каждого, кому что взять и в каком размере. — Я начну с пивка, друг мой, — Кашин, задорно улыбаясь, плюхнулся на мягкий диванчик. В своей голове он прокручивал план, что будет пить всë, но в малых количествах, поэтому в итоге напиться на сможет. — Мне просто газировку, — брюнет снял пальто и повесил на ту же вешалку, усаживаясь рядом с Данилой и следом ловя недовольный вздох Руслана. Напиваться не хотелось, точно не в такой компании.       Как только коллега их покинул, рыжий перевëл внимание на Мишу. В этом худи он выглядел ещë более крохотным, чем в рубашке. От внимательных зелëно-голубых глаз не скрылось, что для сидящего рядом вся эта атмосфера была непривычной и, в первую очередь, некомфортной. Ему бы сейчас домой, в кроватку, накрыть одеялком, да сказку почитать. — Эй, ты чего такой? Впервые в баре? Не дрейфь, всë оки будет, ведь с тобой Я, — Кашин улыбается и наблюдает короткий кивок со стороны собеседника. Такая реакция вовсе не удовлетворяла, — Что ты вообще делаешь вне школы? — Ну, дома сижу, — Михаил наконец смотрит на Данилу и сам невольно начинает улыбаться, — Мне нравятся тишина и спокойствие, когда просто ну, целыми днями в кровати валяешься... Вся эта суета вовсе не для меня. Я пошёл то ради приличия. — Ого, я польщëн, Михаил Юрьевич. Дай угадаю, а в школе ты работаешь потому, что там нет такой же движухи, как в офисах? — Разве нет? Одна эта пьеса теперь чего стоит... Да и работаю я потому, что больше никуда меня не возьмут. В своë время очень хотел музыкой заниматься, да не было возможности, поэтому пошëл на что-то близкое к этой теме. Я же типа, поэт, стихи пишу бывает. Даниле нравилось, как Миша рассказывал ему о себе, о жизни. Видимо, в школе атмосфера была давящая, поэтому между ними проскакивали только колкости и агрессия. А может, причиной такой разговорчивости было то, что сегодня брюнет выглядел выспавшимся. — Не скучаете? А ко мне тут девчонка привязалась, видимо, понравился ей, — Рус смеëтся и усаживается за стол, оставляя поднос. Из-за его фигуры появляется невысокая девушка. Каштановые кудри, облитая чем-то оверсайз футболка... Пару секунд стояло молчание, а затем с обеих сторон раздался довольный вскрик. — Кашин, ëб твою мать, ты?! Уж неужели школьники не сожрали тебя в первый же день, рыжий-рыжий, конопатый? — неизвестная улыбается и тут же продвигается к Даниле.       Миша непонимающе смотрит на Тушенцова, на что тот в ответ лишь пожимает плечами и протягивает баночку с газировкой, отпивая своë пиво. — Бля буду, Мкртчян, тебя какими ветрами сюда занесло? Неужели студенты на доширак не пустили? — оба заливаются смехом, а затем Данила оборачивается к компании и широко улыбается, — Знакомтесь, это Алинка, мы с ней в одном педе на ОБЖшников учились, только она вот в шарагу пошла, а я в шкилу. Алин, это мои коллеги, Рус — трудовик и Миша — учитель музыки.       Все пожали друг другу руки и обменялись дружескими улыбками. В компании явно прибавилось, поэтому дальше уже стало куда более шумно.       Миша помнил всë: как почти каждые 10 минут Тушенцов бегал к бару и снова брал пиво, а в один момент перешёл на водку. Как Кашин громко смеялся и вместе с Алиной и рассказывал истории про их пед. Как ребята ушли танцевать, а Цыркунов остался за столом, всë так же потягивая свою одинокую банку газировки. Всë это было не для него, всë было чуждым. Хотелось домой.       Вернувшиеся с танцпола ребята подозрительно затихли. Мкртчян посидела пару минут, а затем, попрощавшись, убежала в ту же сторону, откуда пришла полтора часа назад. Данила изучал стол, а Руслан смотрел на него, затем переводя взгляд на брюнета. — Он в зюзю, — звучало, как приговор, поэтому оставалось только согласно кивнуть и подняться.       Кашина пришлось насильно запихивать в его куртку, а затем поднимать и подхватывать сразу под две руки, чтобы вывести из бара. — Надо с ним что-то делать, ты его адрес знаешь? — Михаил с надеждой смотрел на Тушенцова, на что тот в ответ лишь покачал головой. — Мих, сорян, но я его к себе на потащу, я не один, у меня Лида. Забери его к себе, ладно? Давай, до понедельника, — Руслан посмотрел с сочувствием, пожал коллеге руку и удалился от бара.       Кашин неожиданно оживился, поднимая опущенную голову и осматриваясь по сторонам. Пересохшие губы пришлось облизнуть, а от стенки медленно отойти, придерживаясь. — Бля буду... Миш, погнали быстрее на последний трамвай, пока успеваем, — Данила пытается бежать, но его тут же останавливает тонкая рука. — Не надо нам трамвая, пошли, — Миша снова подхватывает друга под плечо и направляется к своей машине.       Снимает блокировку, открывает заднюю дверь и помогает рыжему расположиться на пассажирских, а сам затем садится за руль.       Весь путь они молчали. Цыркунов просто был сосредоточен на дороге, а Данила вряд ли прибывал в сознательном состоянии, вечно проваливаясь в сон.       Очнулся рыжий только тогда, когда ему помогали дойти до кровати в чужой квартире. — Мих, мы где? — голос хрипел, в горле было сухо, поэтому ОБЖшник поморщился, усаживаясь на мягкую постель, и поднял мутный взгляд на рядом стоящего. — Дома у меня, алкоголик, ложись... — договорить не дали. Уже через секунду брюнет лежал спиной на кровати и смотрел в зелëно-голубые глаза прямо напротив своих карих, — Ты чего творишь? — Прости... Спасибо тебе, Миш, — Кашин наклоняется и шепчет последние слова куда-то в бледную шею, обжигая еë горячим дыханием и вызывая табуны мурашек по телу, — Я так хотел поговорить с тобой по душам, а в итоге напился. Прощения мне нет.       Данила уснул, было понятно по сопению, что раздавалось близко-близко к покрасневшему уху.       Михаил осторожно поднялся и нормально уложил друга на кровать, стараясь изгонять глупые мысли.       Внутри него как будто щëлкали зажигалкой, пытаясь снова зажечь свечу, что давно потушили. Может, это шанс на его счастье?