Между нами.

      В помещении душно, громкая музыка сильно бьëт по перепонкам, желая оглушить. Вокруг скачут разноцветные огни: фиолетовые, синие, красные, жëлтые, но все они смешиваются в одну большую радугу в глазах девятнадцатилетнего Тушенцова.       Он сидит в этом забытом месте уже.. Да хуй его знает, сколько он уже тут сидит. Столик, за которым пару часов назад размещалась вся их компашка, давно опустел.       Сначала исчезли "друзья", а затем заботливые официанты унесли всë с тëмной поверхности, на которой были неуклюжие белые полосы, имитирующие мрамор, и несколько раз спрашивали у Руслана, нужна ли ему помощь, на что тот просто обессиленно мотал головой и на время прикрывал глаза.       Ему всë очерствело. Жизнь шла по пизде полным ходом: переезд в Питер не удался, денег не хватало на квартиру, поэтому теперь он ютится в общаге с толпой мигрирующих и периодически срëтся с ними по поводу спизженого средства для мытья посуды, стоящего в общей кухне; работу найти не смог, ибо "мы не берëм вас потому, что у вас нет опыта работы", а где бы он его взял, ему почему-то так и не ответили; потупить в нормальное учебное заведение тоже не удалось и теперь он проëбывает четыре года на то, чтобы выучиться на ебучего трудовика и вбивать детям гвозди (знаний) в головы. Заебись.       Хотелось напиться, забыться хоть немного и впустить в жизнь немного ярких красок, лишь бы блять не тонуть в этом ебучем болоте под названием "жизнь".       Удачный шанс подворачивается, когда колледжные знакомые зовут его в бар, чтобы отдохнуть от учебной недели. Руслан соглашается сразу, даже не дослушав до конца предложение. И сначала всë идëт действительно круто. Они пьют, веселятся, даже иногда выходят на танцпол и танцуют в разноцветных пятнах. Потом накрывает.       Тушенцов резко замолкает и просто смотрит в потолок, обдумывает в голове жизнь и когда она успела покатиться по пизде. "Друзья" усиленно пытаются до него достучаться, но спустя тридцать минуть просто машут рукой и уходят. За выпивку они заплатили сами, Рус не скидывался. Да и похуй.       Мир вокруг дрожит от громкости музыки и немногочисленной толпы на танцполе. Внутри Тушенцова тоже всë трясëтся от количества выпитого алкоголя. Организм хочет вывернуть всë наизнанку. Слишком много.       Парень медленно поднимается с дивана в углу бара и пытается нашарить глазами дверь уборной, но голова кружится сильнее, ноги немного подкашиваются, поэтому приходится идти наобум. Он медленно продвигается в толпу, продолжая рыскать взглядом по дверям в поисках нужной таблички. Но глаза цепляет нечто другое - кудрявая русая шевелюра, находящаяся на расстоянии вытянутой руки. Еë обладатель стоит спиной к Тушенцову и неистово прыгает под какие-то биты, которые перестают бить по ушам. Вокруг затихает всë.       Рус продвигается ближе к парню, что пленил его сознание, останавливается за его спиной и смотрит на кудри, в которые хочется запустить пальцы, ибо они кажутся невероятно мягкими. Их обладатель как будто чувствует кого-то за своей спиной и тут же оборачивается.       Карие глаза встречаются с серо-зелëными и Руслан уверен, что готов тонуть в этом болоте всю жизнь, поэтому говорит, даже не подумав: — Я натурал, но ради тебя стал бы геем, — и смачно икает после данных слов, выдавая кривую улыбку, на какую только способен его пьяный организм.       Парень напротив сначала непонимающе смотрит не менее пьяными глазами, а затем начинает звонко смеяться и у Тушенцова снова подкашиваются ноги. — Ебать, чел, мы походу оба перебрали, но знаешь, я бы тебе отсосал, — светловолосый лыбится и хватает кареглазого за запястье, утягивая в сторону с танцпола.       Они достаточно быстро выходят из толпы и тут же оказываются за закрытой дверью туалета. "О", думает Рус, но организм затих, выворачиваться не хочется. Есть только неистовое желание смотреть в серо-зелëные глаза напротив и впитывать их цвет в себя, пускать по венам, вместо крови. — Ну, сдулся что ли или неудачно шутишь? — парень улыбается, от чего Рус замечает в уголках его глаз мелкие морщинки, а затем снова впитывает в себя серо-зелëную краску.       Где-то в голове звенит звоночек, мол, ты совсем ебанулся и куда ты лезешь, сердце же велит попробовать. И темноволосый не перечит, поддаëтся красному комочку мышц, подаëтся вперëд и впивается в губы напротив. Они сухие, потрескавшиеся и покусанные, но явно не кем-то другим.       По спине проходит электрический ток, когда чужие руки обнимают за шею и прижимают ближе к себе, тело к телу.       Поцелуй сначала медленный, осторожный, но с каждой секундой становится более ожесточëнным и страстным, по телу бегают жаркие мурашки. Стена сзади них становится опорой, когда Руслан прижимает тело паренька к ней. Она холодная, он чувствует это ладонью, что упирается в неë рядом с русой макушкой. Хочется. Неимоверно хочется.       Его мысли как будто снова становятся услышанными и теперь уже к стенке прижат сам Тушенцов. Паренëк отстраняется и с невероятно притягательной улыбкой спускается на колени. Внутри кареглазого переворачивается всë. — Я же сказал, что не против тебе отсосать, — и в подтверждение своих слов светловолосый тянется к чужой ширинке и медленно тянет язычок вниз, затем расстëгивая пуговицу.       В джинсах будущего трудовика становится невероятно тесно, когда в голове всплывают картинки того, что ему предстоит испытать. — Стой, блять.. Как тебя хоть зовут? — Рус говорит это, тяжело дыша и слышит снизу хохот, от которого снова бегут мурашки по коже. — Допустим, Лида, а что? Не прикольно, когда тебе собирается сделать минет незнакомый парень? — он снова тихо хохочет и замечает, как за считанные секунды чужой член каменеет. Это интересно. — А я Рус.. — договорить не удаëтся, новая волна мурашек пробегает по спине, когда чужая рука по-хозяйски забирается в боксëры и касается возбуждëнного органа, — Блять..       Лида внимательно смотрит снизу, улыбается и впитывает в себя каждую эмоцию и слово, летящее сверху. Ему нравятся эти карие глаза, радужка которых сейчас увеличилась в несколько раз из-за возбуждения и приятных ощущений. Парень продолжает свои действия, освобождает чужой член из уз тесной ткани и несколько секунд оценочно смотрит. Ахуенно. Отсосать захотелось больше.       Он быстро проводит по стволу пару раз и наблюдает, как Руслан вздрагивает под ним. Коля девственен, как школьница, но желание превышает что-либо, поэтому дразняще проводит языком по головке. Сверху доносится тихий полу-вздох, полу-стон. Это хорошо. Пришло время вспомнить все хоум-видео, которые были просмотрены на досуге.       Коля медленно берëт головку члена в рот, примеряясь и начиная заглатывать глубже, ускоряя темп. Смотрит на лицо Тушенцова. Как тот кусает губы, скользит пальцами по плитке сзади от приятных ощущений, в попытке за что-то схватиться. От такого вида у самого Лиды в штанах становится тесно. Но он здесь ненадолго.       Руслан до крови кусает свои губы, тяжело дыша и смотря прямо в блядские серо-зелëные глаза. Этот парень.. Он ахуенно сосëт. Ни одна бывшая не доставляла ему столько удовольствия, как сейчас. От такого хочется лезть на стену, хочется схватиться за кудри на чужой голове и начать двигаться так, как заблагорассудится самому, но нельзя. Нельзя пугать.       Коля чувствует, чувствует, как дрожит тело под ним и понимает, что конец близко, поэтому быстро отстраняется и ощущает, как непривычно быть рту в закрытом состоянии. Он быстро водит по чужому члену, пока на пол позади него не начинают лететь белоснежные капли. Руслан в это время почти встаëт на носочки и по-девичьи закатывает глаза на пару секунд. Лида ухмыляется. Он быстро поднимается и исчезает из барного туалета, пока Тушенцов приходит в себя. Когда темноволосый его хватается и выбегает из уборной с расстëгнутой ширинкой - парня и след простывает.       Сейчас Руслану двадцать, он продолжает учится в ебучем педе и не может выбросить из головы мальчика с кудрявыми русыми волосами и серо-зелëными глазами. Лида. Он запечатался в его голове с того самого дня и так не выходил оттуда. Но найти его невозможно. Интернет молчит на данный псевдоним, знакомые в душе не ебут, кто это, а в баре тот больше не появлялся. Тяжело.       Сегодня первая практика Тушенцова. Жаркий майский день, коих в Питере очень мало и вместо того, чтобы тусоваться на "Диво Осторове", он прëтся в какую-то школу в районе Уделки.       Здание встречает его бежевой расцветкой и множеством окон, насколько это возможно для трëх этажей.       Внутри стены такого же цвета, паркетный пол и намного прохладнее, чем снаружи. Находиться здесь не хочется.       Пока он поднимается на третий этаж по лестнице, выкрашенной в отвратительный зелëный цвет, мимо проносятся толпы детей из средних классов, парочка младших и одна русая кудрявая макушка. Стоп, что? Тушенцов оборачивается мгновенно и хватает запястье парня. Мальчика, что не вылазит из его головы с того самого вечера в баре. С губ срывается лишь одно: — Лида. Пара серо-зелëных глаз уделяют внимание карим и по бокам от них снова виднеются морщинки. Коля улыбается. — Ой.. Кажется, ты меня нашëл, да, Рус?