Карамельное облако

Austin Farwell — New home

Сад был усыпан яблоками. Спелые, красные и крупные, они наполняли округу сладким ароматом. А жителей соседних поместий — завистью. Осень тысяча восемьсот девяносто седьмого года подарила полям и садам Чонов небывалый урожай, что безмерно радовало хозяев и их работников. В Европе назревало что-то нехорошее. Всё больше и больше людей переселялось сюда, в Канаду. И пусть северная страна была далека от мировых междоусобиц, она сильно зависела от иностранных товаров. Иметь под боком свои было бы очень кстати, особенно с наступлением холодов. — Похоже, молодой господин принес нам удачу вместо гостинцев, — хмыкнул Тэхен, смачно кусая яблоко. Упершись плечом в ствол кленового дерева, он смотрел на пеструю листву над головой. Та опадала, мягко кружась в неровном вальсе в паре с октябрьским ветром. — Земля почувствовала его скорый приезд и подготовила всё в лучшем виде, как заботливая мать. Я так думаю. — Ты не думай, — пропыхтел Юнги, вытирая сопли рукавом тоненькой курточки. От мороза та совсем не спасала. — А корзину собирай, не то по физиономии сейчас получишь. — Управляющий руку никогда не поднимет, — громко чавкая, возразил. — Зато я — с удовольствием. Правильно говорят, что все цыгане — лодыри, — пробурчал парень с акцентом. Тот проступал, когда Юнги злился. — А все французы — деспоты. Нешуточная угроза скользнула ужом во взгляде друга. Тэхен отшвырнул огрызок и наскоро подцепил пальцем свою корзину. Предки Юнги придумали гильотину, и об этом никогда не стоит забывать. Рядом с уличной дверью, ведущей на кухню, была выстрижена и укрыта козырьком полянка. Её заполняли корзины со сливами, персиками, хурмой и виноградом. Окруженный спелыми плодами со всех сторон, управляющий поместьем Сокджин грозно стучал перьевой ручкой по дощечке с листом. Напротив каждого из пунктов он уже поставил изящную галочку, кроме графы с яблоками. Небо затянуло черными тучами. По козырьку застучал дождь, нарастая с каждой секундой. Силуэты двух работников, приближавшихся к усадьбе, были едва различимы в плотной серой дымке. — Явились-таки, — щелкнул языком Сокджин при виде непутёвой парочки. Тэхен и Юнги сняли крышки с корзин, демонстрируя яблоки, и стыдливо опустили глаза. — Вы за ними в Англию плавали? Могли бы тогда и наследника заодно прихватить. — Прости, так вышло. Кстати, а с чего Чонгук решил вернуться? — прохрипел Юнги и зашелся сухим кашлем. Джин нахмурился и черкнул что-то на листе. — Это господин Намджун решил. В Старом Свете черт знает что происходит... Он уже жену потерял, не хватало еще сыном рисковать. Ничего, здесь доучится, зато в безопасности будет. Управляющий присел, осмотрел яблоки и довольно кивнул. — Вивьен, отнеси всё на кухню и помоги с ужином. Мы должны успеть до того, как Чонгук приедет со станции. Тэхен стиснул зубы. Религиозное имя, которое обычно сокращали до Ви, резало по ушам. Десять лет назад старый пекарь усыновил его, но только с условием, что мальчик примет католичество и будет трудиться по хозяйству. Иначе — обратно в приют, на пороге которого его давным-давно оставили родители-цыгане, умоляя позаботиться о своем сыне. Воспитатели позаботились, конечно, и для хорошего послушания били палками всего два раза в день. Тэхен ушел с пекарем. Имя сменил, серьги выбросил, на мессы ходил (хотя не верил ничуть) и по хозяйству помогал. Кроме того, он порядочно уставал на работе в поместье Чонов, куда его взяли слугой. Юнги, сын французских портных, стал для Тэхена наставником и полюбил его как брата. Но выражать чувств не умел. Некому было научить. Родители Мина только и знали, что в ателье пропадать днями и ночами. Обзывался он больше по привычке, чем по желанию. Хотел сказать: "Я знаю, ты сильно измучен, но старик тебе жизни не даст, если с работы вылетишь. Пожалуйста, сделай что велено и тогда отдохни". А получалось: "Ты лодырь". Но Тэхен не обижался. Чутье подсказывало, что за ледяной коркой Мина пылает любящее сердце, и это чувство подтверждалось из раза в раз, когда старший всячески выручал и выгораживал Тэхена. — А ты, Юнги, — Джин оторвал половину листа и протянул парню, не умевшему ни читать, ни писать, — сходи к доктору Брамсу, пусть осмотрит тебя и даст лекарство. Господин Намджун заплатит ему. Тут всё написано, и моя подпись снизу. Юнги выпучил глаза. — Господин в курсе? — Я поговорю с ним, — уверил Джин и тепло улыбнулся. Так мягко и нежно, что у Тэхена в груди кольнуло. — Намджун самый благородный человек из всех, кого я знаю. Он не откажет. Джин быстро попрощался и скрылся в стенах усадьбы: приезд Чонгука создал кучу хлопот, и прохлаждаться было некогда. Всё должно было быть идеально. Тэхен наклонился к Юнги и лукаво шепнул: — Тут кто-то безнадежно влюблен. Старший шмыгнул носом и буркнул: — Не распускай сплетни, бесстыдник. Давно не пороли? — Любовь не выбить розгами, — хохотнул Тэхен и подпер дверь кухни камнем, чтобы удобнее было таскать провизию. — Я знаю многих, кто захочет проверить это на практике. Твоего старика, например. Ким вмиг помрачнел. — И что? Мне всю жизнь теперь подстраивать под его мировоззрение? — Пока живешь под его крышей — да. Сердитый, словно волк в голодную пору, Тэхен повернулся задом, показывая, что разговор окончен. Юнги вздохнул. Повезло ещё, что в их деревне не было смазливых юношей, во вкусе Кима, иначе набожный пекарь точно бы ему голову снес.