Карамельное облако

Adrian von Ziegler — Sylvani

Пассажиров на пароходе было вдвое больше положенного. Всем не терпелось унести ноги подальше от Европы, и перевозчики с великим удовольствием этим пользовались. Чонгук не возражал, когда пришлось делить одноместную каюту с супружеской парой из Йоркшира. Не возражал, когда вместо обещанного обеда им подали пустой бульон с куском отнюдь не свежего хлеба. Когда пришлось самому искать свой багаж и волочить его на верхнюю палубу — тоже. Но когда из-за несусветного количества пассажиров высадка растянулась на час, и он до нитки промок под дождем, терпению настал конец. — Могу я видеть капитана? — Конечно, он сейчас в чайной, — ответили в здании порта. — У вас, господин, к нему какое-то дело? — Да, очень интересно, сколько у него зубов, — Чонгук закатал рукава. — Пойду пересчитаю. Моряк побелел и беззвучно открывал рот, словно рыба. Только драки тут и не хватало! Мужичок преградил путь и встретился со свирепым взглядом юноши. Господи, что делать? Как угомонить? Казалось, ещё чуть-чуть, и у моряка из ушей пар повалит от напряжения. — Старушка Британия твой нрав ничуть не укротила, а, Чонгук-и? — раздался басистый добродушный голос. Чонгук обернулся, мигом забывая обо всех обидах. — Найтли! — закричал он и рванул в объятия к воспитателю. Тот приехал из поместья, чтобы проводить наследника до дома. — Столько не виделись! Как я рад! — Я тоже, заяц, — засмеялся мужчина. — Отложим ненадолго встряску капитана, а? Будем расстраивать твоего отца постепенно. Чонгук надул губы. — Что ты сразу... Я же не нарочно. Хотел поговорить, доверился им, а они вон что. — Что же такого надо было сказать на исповеди, чтобы тебя от церкви отлучили? — Правду, — пожал плечами. Найтли улыбнулся и мягко потрепал смущенного юнца по волосам. — Ладно, заяц, не грусти. Намджун поймет. Я уверен. Давай-ка одолжим у этих благодетелей сухой одежды, а то с тебя течет. И в путь. Влага превратила дорогу в непроходимое болото. Колеса экипажа натужно скрипели, как и нервы Чонгука. Одетый в поеденную молью сорочку и брюки с заплатами, он был похож на нищего работника трактира. Хотелось завыть от тоски. Позади остались друзья и любимый Оксфорд. Впереди ждали фермерские заботы, сельские гувернеры и отец. Которому многое придется объяснить. Чонгук зажмурил глаза, едва представил это. Ничего я не сделал плохого, отец. С каждым вторым бывает! Просто пришел на исповедь к молодому священнику и предложил поесть клубники в шоколаде в беседке под луной. Кто ж знал, что он меня святой водой обольет и предаст анафеме? Вот это у Намджуна волосы поседеют. Прямо на глазах. Ну не попаду я теперь в Рай, что такого-то? Сдался он мне. Всё равно там геев нет. Невеселые мысли были прерваны криком кучера: — Дальше пешком, господа! Лошади увязли.