Карамельное облако

L'Orchestra Cinematique — Prologue (from "Beauty and the Beast") [Piano Rendition]

Водя по линиям на ладони, Тэхен шептал предсказания. Мягкие прикосновения пальцев — невинная и сладкая близость. Глаза Чонгука светились восторгом, но слова гадания были тут ни при чем. Тот, кто их произносил — всему причина. Тэхен, хоть и умело скрывал, тоже испытывал душевный трепет. Остановки в его речи делались чаще и дольше, позволяя перевести судорожное дыхание. Во время одной из пауз Ким посмотрел в глаза напротив, и они с Чоном не отводили взгляд столько, что потеряли счет секундам. В тот миг Чонгук ощутил треск скорлупы, которой он оборонялся от внешнего мира с того дня, как потерял маму. В доме пекаря Чон стал таким ласковым и искренним, что Найтли его бы не признал, а Намджун бы сказал, что последний раз видел сына таким в беззаботном детстве. Всё оттого, что Чону было поразительно спокойно и уютно рядом с юным цыганом. Никакого, даже легкого налета тайны или притворства. Чувство это было взаимным. Их души подходили друг другу, словно кусочки пазла, и это было очевидно всего пару разговоров спустя. Находиться вместе казалось таким же естественным, как наедине с собой. Тэхен назвал бы это родством душ. Чонгук — схожестью характеров. Юнги бы фыркнул и сказал: "Любовь". — И наконец, грядущая зима будет для тебя радостнее всех предыдущих, — подытожил Тэхен, отпуская чужую ладонь. — Здесь твоя душа обретет счастье и умиротворение. — Где именно? В Канаде или с тобой? Снова. Такой незатейливый и честный, что смутил даже Тэхена. Ким неловко засмеялся и опустил глаза, словно боясь, что Чон через них прочтет его мысли. Да, Тэхен решил не подбивать клинья к Чонгуку — младший слишком хрупкий, чтобы рисковать его благополучием. Но это вовсе не значило, что старший не испытывал симпатии. В тот миг ему только и хотелось, что притянуть Чона к себе и целовать, целовать, целовать... — В гаданиях нет определенностей, — ответил Тэхен и отсел подальше. — Лишь символы. Ориентиры. — Значит, с пути я точно собьюсь, — хмыкнул Чонгук. Он полностью прочитал реакцию Кима и остался доволен. — Как сегодня. — Не страшно. Я тебя найду. Хлопнув себя по коленям, Тэхен поднялся и стал собирать грязную посуду в стопку. Гадание не помогло отвлечься. Наоборот, они ещё глубже нырнули в это странное чувство, приятно тянущее низ живота. Ким нагнулся к ведру с водой, стоявшему на полу, и поднял его на стол. — Одну забыл, — сказал Чонгук на ухо, незаметно подкравшись к старшему. Едва Тэхен потянулся за принесенной тарелкой, Чон её отодвинул. — Я сам помою. — А ты знаешь, как? — Буду смотреть на тебя и повторять. — Просто вернись к камину. — Тогда она вернется вместе со мной, — выдал Чонгук, постучав по тарелке. Волкам его скормить, что ли? Свалился же на голову, упрямец такой. Набравшись терпения, Тэхен придвинул к гостю ведро. — Намочи тарелку и три, пока не станет чистой. Исполненный решительности, Чонгук схватил намыленную губку, опустил руку в воду и тут же взвизгнул. Его изумленные глаза сделались размером с грецкий орех. — Как водичка? — усмехнулся Тэхен. — Прохладная? Чонгук поджал губы, обиженно бурча: — Немного. Закатав рукава шерстяного свитера, Чон вновь приблизился к ведру и стал мыть посуду, сцепив зубы. Длинные волосы то и дело лезли в глаза, мешаясь. Чонгук пытался сдуть их, но не получалось. На выручку пришел Тэхен и аккуратно заправил светлую прядь за ушко. Волосы были такими же мягкими, как он и представлял. — Гхм, спасибо... Ну как? Ким оглядел тарелку и кивнул довольно. — Хорошо. Дальше я сам. Иди погрей руки возле огня. Чонгук ожидаемо не сдвинулся с места. Пара минут тишины, разбавленной плеском воды, и Тэхен не выдержал: — Чего ждешь? — Когда ты меня согреешь. Ким чуть миску для теста не выронил. Чонгук засмеялся. — Да ты! Это всё не шутки, ясно? Как бы ты мне ни нравился, я не пойду на это с ребенком, который не понимает опасности, ответственности, последствий... — В Англии я подкатывал к священнику на исповеди, — перебил Чон, — и меня отлучили от церкви. Отцу уже пришла телеграмма. Как только я вернусь домой, мне придется перед ним объясниться. Не тебе мне рассказывать, что такое опасность. Сняв с крючка полотенце, Чонгук стал протирать вымытую посуду. — Пусть моя внешность тебя не обманывает, — продолжил он. — Я далеко не беспомощный и инфантильный ребенок. Могу защитить себя и даже довольно прилично навалять. Не забывай, я несколько лет жил сам по себе в далекой стране. Принимал решения и встречался с последствиями. За всё, что сегодня произошло... и может, произойдет... я беру ответственность. Наравне с тобой. Достав из своего чемодана комок белой ткани, Чонгук взобрался по приставной лестнице на второй этаж. Он оказался в коридорчике с двумя дверьми, запертой на замок и приоткрытой, и вошел во вторую. Тэхен затушил свечи и камин и полез следом.