Карамельное облако

Bear McCreary — Comin' thro' the rye

Скамья была удобной и уютной благодаря постеленной на ней овечьей шкуре. Чонгук зарылся пальцами в густой белый мех и прикрыл глаза от удовольствия. Наконец, тепло, сухо и спокойно. Поленья потрескивали в камине. Снаружи гремела гроза. Тэхен звенел ложкой, помешивая что-то в закипающем котелке. — Ужина нет, но я что-нибудь соображу, попозже, — раздался голос. Старший разлил по кружкам таинственный напиток, от которого шел густой пар, и вручил его гостю. — А ты пока согрейся этим. Я же обещал выпивку, да? Чонгук нагнулся к кружке и, подув, сделал осторожный глоток под чужим внимательным взором. Пощелкав языком и распробовав вкус, младший нахмурил брови. — Это компот, а не глинтвейн. Думаешь, я вишневый сок от вина не отличу? — Откуда тебе знать вкус вина, если ты несовершеннолетний? — подметил Тэхен. Ухмылка так и лезла на его смуглое лицо. — Занятным вещам учат юношей английские университеты. Да, господин Чон? Чонгук тряхнул головой, пряча глаза под высохшими и оттого пушистыми светлыми волосами. В отблесках камина они казались темнее, чем на самом деле. Тэхену так и хотелось погладить это карамельное облачко. — Мне всего двадцать. Не зови меня так. — Ваш приказ для меня закон... — Заканчивай! Тэхен добродушно рассмеялся. У Чонгука в груди всё зажглось и заискрилось, словно бенгальский огонек, при виде его солнечной улыбки. — Давай я тебе помогу? С готовкой. Ким вскинул брови. Предложение стало сюрпризом. — Зачем? — выдал он, хлопая глазами. — Хочу отблагодарить, хоть как-то, — пожал плечами Чон. — Ты так добр... Боюсь представить, что бы было, если бы меня нашел Юнги. — Вы знакомы? — Он меня в угол ставил. Чонгук поежился от воспоминаний и добавил: — Я его любил и уважал, но право, иногда он лютый деспот. — Вот! И я так говорю! В порыве веселья Тэхен хлопнул гостя по коленке и ладонь убирать не спешил. — Юнги приболел недавно, так что целоваться с ним нельзя, даже если очень захочешь. Чонгук аккуратно коснулся чужой руки. — А с тобой можно? Ким поднял глаза от их переплетенных пальцев на лицо Чонгука и приковал младшего взглядом. — Не советую. Как и готовить. В муке весь перепачкаешься. Тоска заскрипела в сердце Чонгука, стоило Тэхену высвободить руку и отойти к кухонным шкафам. Старший принялся протирать тряпочкой миски, венчики, сито — что угодно, лишь бы не оборачиваться. Лишь бы не видеть глаза Чонгука, полные тлеющей надежды. Теперь наставления Юнги обрели смысл. Глупо было рассчитывать, что что-то может получиться. Не быть им свободными и счастливыми под присмотром старомодных покровителей. Раньше Тэхен почему-то думал, что в случае раскрытия тайны, страдать придется только ему; к боли он привык, так что не велика беда. Но теперь осознал. В любви, о которой он мечтает, всегда будет второй. И что же выходит? Кого-то вроде Чонгука, доверчивого, нежного, милого мальчика, будут бить и стыдить? Проклинать, оскорблять, заставлять плакать и раскаиваться в том, что грехом-то вовсе не является? Когда мучают тебя, это одно дело. Когда другого, небезразличного тебе человека — совершенно иное. И этого никак нельзя допустить. — В муке нет ничего дурного, — подал голос Чонгук. Тэхен прислонился к шкафу спиной и сложил руки на груди. — Сомневаюсь, что господин Намджун согласится. — Ты его не знаешь! — Он человек своего времени. Чонгук вскочил на ноги. — Чайковский и Уайльд тоже были людьми своего времени. Тэхен усмехнулся и покачал головой. — Я не знаю, кто это, Чонгук. Пожалуйста, сядь. Ты очень вымотан и должен отдохнуть. Я приготовлю что-нибудь, что поднимет нам настроение. Опустившись на скамью с обиженным видом, Чонгук завернулся в плед и уставился в камин. Ким отвернулся, едва заметил, как по щеке младшего течет слеза. Тэхен измельчил миндаль и корицу, замешал тесто вместе с натертым яблоком и смазал вафельницу маслом. Не забыть бы всё помыть и убрать, а то старик вернется с ночной мессы и душевно так, по-христиански надает подзатыльников. Пышные венские вафли, политые растопленным шоколадом, волшебным ароматом вырвали Чонгука из грусти и дремы. Он потер сонные глаза и неверяще уставился на тарелку. — Приятного, — сказал Тэхен, гордо улыбаясь, и с аппетитом приступил к своей порции десерта. Чонгук попробовал кусочек и громко замычал от удовольствия. — Как вкусно! Чудо просто! Ты что, фея-крестная? — Нет, но кое-каким волшебством владею, — загадочно ответил Ким. — Это дар от моих родителей. Знаешь, кто они? Удивительные люди! Колдуны, артисты и предприниматели. — Цыгане, что ли? — Чонгук изогнул бровь. — В корень зришь. Мы самые настоящие кудесники. В глаза посмотрю — имя скажу. На руку взгляну — судьбу назову. — Логика тут бы поспорила. — Это кто такая? Чонгук прыснул от смеха. — Так, дальняя знакомая. Но я с ней согласен и не верю в гадания. Тэхен резко подался вперед. В глазах его плескался азарт. Немного старых-добрых цыганских сказок, и Чонгук забудет их недавнюю неловкость. — Дай руку, и я смогу тебя переубедить.