Эксплотейшен

В руках всё ломается. Джин делает это намеренно, со всей злобой и отчаянием, чтобы почувствовать силу еще что-то решать в своей жизни. Джин противно от себя и собственного тела, которое будто бы ненавидит её в ответ и болит назло, сторицей, затягивая немыслимые узлы чуть ниже живота и затапливая её менструальной кровью. И так хуево и без этого, так Бриджит еще застряла в их общих детских играх, из которых она с недавних пор выросла и которые вызывают только раздражение. Джинджер давно бы бросила её, найдя себе друзей более подходящих, если бы не любила и будто килограммовыми цепями не была крепко-накрепко привязана. Куклы с дешевым макияжем в школьном женском туалете называют это ПМС, и старшая Фицжеральд, пуская кольца дыма в одной из кабинок, откашливаясь слюной и туша окурок о плавящийся пластик унитазного ободка, даже знать не хочет, как это расшифровывается. Пишет на стенке корявым почерком Джейсона с помощью зеленого маркера: «Трина Синклер — шлюха», чтобы интрижка наконец перевела все стрелки с Бриджит. Положить на лопатки, вмазать и протащить за макаронные патлы по коридору, поставив стерву на место, нельзя — могут исключить. Так Джинджер как следует посмеется, пока они будут тужиться и выяснять, кто виноват. Они не в наивной третьесортной комедии, где ближе к титрам магическим образом исправляются ошибки и забываются все старые счеты. Они всегда были сорванцами, по-лесному дикими, но живущими дома у родителей под боком, и память об этом не стереть. То, что они отстранились, еще ничего толком не значит; это просто наступает миллениум, время такое, такой период. Малышка Бриджит не поймет, нет нужды её нагружать несуществующими проблемами. Впереди еще один год. Кровь с содранных коленок никогда не станет стопроцентным горьким шоколадом с мальтитолом, который едят, заменяя сладости в погоне за красивой фигурой, школьные булимички. Джинджер, скорая на расправу и месть, терпеть не могла сладкое. Фицжеральд обожает томатный сок, в меру подрумяненное мясо с солоноватой кровью и то, как оно, сопротивляясь, растирается между молярами. — Ладно, Джейсон, не ломайся, — хмыкает порядочно напившаяся Джинджер на вечеринке, куда Бри под дулом пистолета не придет. Их дороги расходятся, Джин за актерской улыбкой смеется и старается об этом не думать, властным касанием плеча заставляя Маккарди обратить на неё внимание. — Почему бы тебе не сходить для меня еще за выпивкой? Тот выдает крутую банальщину, что-то вроде: «для тебя, детка, что угодно», наверняка считая, что сегодня вечером ему перепадет, что она обязана за его десятиметровки как минимум отсос. Ага, сейчас. Пусть побегает, пока не закончится воздух в легких и недоумок не посинеет от удушья. Или пока ноги не сломает. Для него это все равно лучший исход. Джинджер плечом облокачивается о колонну, держащую потолок (или что, черт возьми, это за хрень?), и допивает горькую выдохшуюся бурду, болтающуюся где-то на дне. На ней сизый топ чуть короче приличного, кромешно-черная куртка, подчеркивающие талию и всё изящество рук, что парням с играющими гармонами периодически тяжело отцепить от неё взгляды и возвращаться к своей бесполезной трескотне. Джинджер слишком остро это ощущает, скучающе закатывая глаза вверх, будто оно витает вокруг. — Глаза разуй… — немедленно реагирует Джин, когда её задевают плечом, фамильярно разворачивает катастрофу к себе лицом, чтобы влепить пощечину, и профиль чудится до жути знакомым. — Осторожнее, красавчик. Красивые глаза. Он, наверное, воображает себя неотразимым, как какой-нибудь Марлон Брандо. Так они познакомились с Сэмом Макдональдом ближе, чем если бы Джейсон выторговывал у него товар по скидке. И Сэм стоит с таким полусерьезным-полувопросительным выражением лица, будто ждет, что она продолжит. Несмотря на все его старания для создания репутации плохого парня, Джинджер на это не покупается ни на секунду и допивает пару капель, прежде чем представиться. Имя её звучит не меньше, чем дорогой бренд. — Джинджер. — Я знаю, как тебя зовут. Джейсона не заткнешь, хотя я и не слушаю. — Слушаешь, и еще как. Я тебе нравлюсь. «Иначе бы прошел мимо». Даже в компании Сэм был сам по себе. Такого мимо себя не пропустить, но тяжело удержать; Джинджер внаглую ухмыляется, сталкиваясь с непроницаемыми глазами, что будто асфальт, в который наперебой летят целоваться малолетки, перебравшие спиртного. — Правда, что ли? Сэм никогда не признается, что эти фразы что-либо изменили.