Эксплотейшен

Провалиться бы этому выпускному. Когда Джинджер входит, по неписаным законам опаздывая, все без исключения взгляды обращаются на неё. Она ненавидит присутствующих; ненавидит и исходит желчью от несбыточного в элегантном тафтовом платье, обнажающем скульптурно-белые плечи, на которые с осуждением и плохо скрытой похотью глазеет директор. Козел. Джинджер Фицжеральд становится мерзко. Но это не отменяет того, что она безумно любит блистать. — Как я буду по вам скучать! — еще с век снимает показные слезы Зои, умудрившаяся поступить в монреальскую театральную школу. Сладкая парочка Тима и Бена подливает ром в пунш, добиваясь «исторической достоверности» и благосклонности развеселившихся сплетниц. В отражении карманного зеркальца Трина любуется безупречно ровным контуром жидкой помады, и, может статься, выбор атласной комбинации на бретельках и туфель на острых шпильках еще способен что-то обернуть в её жизни к лучшему. Джейсон наливает цитрусовый пунш и, незаметно пригладив тщательно уложенную шевелюру, с подготовленным напитком идет к ней. Бриджит едва сдерживается от того, чтобы от стыда сползти по стенке вниз, толком не замечая, что никто на неё косо не смотрит. Джин та, кого весь год называли королевой бала. Но почему-то именно Джин, спустя несколько встречных приветствий и шутливо оброненных фраз на танцполе, чувствует себя здесь лишней. — Найти и уничтожить, — одиноко подходит со спины к сестре, напоминая об одной из забав времен средней школы.       По правде говоря, это не то место, где она хочет быть. — Джинджер Фицжеральд, — Бри встречается с ней взглядом. — Презервативы и тесты на беременность в сумочке, обтягивающие тряпки и шлюший макияж для привлечения внимания.             И в зале очевидно всем, кто заберет с собой дешевую посеребренную корону из пластика. Джинджер давит ухмылку, а Бри в этот момент чувствует себя в своей тарелке как никогда прежде. — Браво. Никакая шваль не скажет мне это в лицо. — Они с тобой не живут. Капитан школьной команды по баскетболу Патрик Рич и его дружки откуда-то достали салюты, не могли дождаться церемонии награждения и, пока никто не видит, пошли пускать их за зданием школы, забрав с собой полкласса из-под носа подвыпивших учителей. — Паршивка, — рыжая берет её к себе в охапку, хлопая плотно сомкнутым кулаком по чахлой спине горячо любимой сестры-замарашки, когда оголтелая орава подростков с рёвом бежит за звездой школы. О да, Джин бы в пару этому ходячему протеиновому коктейлю; Бриджит, как какая-нибудь Венсдей Аддамс, время от времени твердит ей о том, что их надгробные камни замечательно смотрелись бы рядом на местном кладбище. Так уж устроен мир. Именно поэтому, когда нежная и до омерзения чуткая мисс Дженкинс, их учительница по истории, только-только выпустившаяся из захудалого колледжа, коронует её на вечере напару с Ричем, это выглядит справедливым, устоявшимся, правильным.       Только Джин давно обменяла условного короля без мозгов на рыцаря в депрессии, и с этим ничего не получится сделать. И в стене барабанящего дождя, сквозь лилово-белесый туман рассеянного фонарного света, раздается невписывающийся клаксон, который Фицжеральд узнает с первых нот. Появившийся силуэт докуривает сигарету, вдавливая фильтр кедом во влажный до черноты асфальт, и выходит в центр баскетбольного зала, за белую разметку, оставляя за собой грязно-мокрые следы на паркете. — Я пришел за Джинджер Фицжеральд. Мир и вправду сошел с ума. Сэм мать-его-вечно-выделывающийся Макдональд стоит перед ней и ждет, разве что свет прожекторов, под которые весь вечер так стремится попасть Трина Синклер, на него не падает. Светомузыка с отблесками дискошара кружит над ними, когда Джин срывается со сцены и врезается в самые драгоценные объятия, за которые отдала бы всё на свете, всё, что имела и когда-либо будет иметь. Сэм сразу обхватывает своими долговязыми руками, и Джин, в порыве грубо растрепывая волосы, снимает с головы тиару. От киношности происходящего хочется выкрикнуть «снято»: все на их поцелуй ошалело пялятся, и у Синклер падает челюсть. — Что ты здесь забыл? — Я всё ломал голову, что тебя так бесит в наших разговорах о переезде. Ты целых полгода считала, что я бросаю тебя здесь. Сэм пронизывает пристальным взглядом, все это время и не думая её отпускать. Он, кажется, немного пьян, поэтому звучит тверже и сжимает сильнее, упрямо не давая сойти с места. — А это, оказывается, не так — ага, конечно, — Джин слишком взрослая, чтобы верить в сказки. — Это неправда. Черт возьми, Джин, иначе стал бы я с тобой это всё обсуждать, — Макдональд тяжело выдыхает, понимая, как это всё по-дурацки выглядит. — Веришь ты или нет… можем поехать прямо сейчас. Но знай еще — я сделал бы всё, что от меня зависит, чтобы не упустить тебя, и не простил бы себя. Ты должна была это услышать. Джин, посреди тишины стискивающая напряженное плечо, смеется в него. Идиоты, какие же они идиоты. — Заводи мотор. Мне нужно кое-что сделать. — Нет, Джин. Ты же этого так хотела, не смей, — испуганно звучит Бри, не в силах красть мечту любимой сестры, когда Джинджер опускает тиару со стразами ей на голову. И это происходит. И это, как удушье, не остановить. — О, теперь я знаю, что хочу, — широко улыбается Джинджер, находя её руки, и с самым сердечным чувством целует в нарумяненные щеки. — Я тебе говорила, что ты выглядишь потрясно, а ты мне, дурочка, не верила. На расстоянии вытянутой руки Бри держит сестринскую ладонь крепко, лишь чтобы увидеть, как Джинджер отпускает её.