Как я стал предателем

Язык щиплет металлом и солью. Расплывчатые мысли, как могут, пытаются пробиться в сознание, но губы Антона сопротивляются и, такие приторные, расслабленные, не дают ничего уточнить. — Пиздец. Ну давай попытаемся. — Где я? А вот это неплохо. Антон, поверив в себя, пытается поднять голову — в ответ черепная коробка, шея и позвоночник отдают пробивающей до костей болью. — Шаст, ты охуел, блядь. Блядь. Антон видит перед собой что-то до боли знакомое. Антон не намерен сдаваться миражу — такая симпатичная сердцу тень вечно его преследует, но всегда не оправдывает ожиданий. Он приподнимается на локтях, но очертания худой, согнутой фигуры почему-то продолжают нависать тяжелой тучей, а не растворяются в ночном мраке. — Арс, это чё, ты, что ли? Антон возит по чужой скорбной гримасе грязными пальцами. Внезапно становится очень смешно. Челюсть сообщает, что смеяться ей больно, но это настолько неважно сейчас — Арсений решил сыграть в спасателя, а Антону только этого и надо. Арс что-то говорит, и лицо у него ещё такое смешное, злобное. Что я тебе сделал, чего ты злишься? — Это правда ты. Прикол. Антон, в ансамбле с опухшим лицом и кровавой улыбкой, пытается приподняться на руках и стонет от боли. Он поднимает глаза, чтобы попросить о простой физической поддержке, но в глазах напротив кто-то умер, поддержки там больше нет. В глазах напротив пьяный Антон читает страшную боль, и это что-то очень ужасное, неправильное. Сейчас с истошным «Это розыгрыш» выскочит Валдис Пельш, а девочка-хлопушка заорёт «снято». Антон, спотыкаясь, всё ещё блуждает по лабиринтам собственного сознания, но натыкается лишь на кривые зеркала — от них так весело, что хочется завалиться на спину и глуповато, ужасно радостно хихикать. — Не, реально? Арс? Антона тащат за ворот рубашки вверх, как помойного котенка, и это бьет по самолюбию. Отчаянно махая руками, он сопротивляется маме-кошке. — Блядь, нахуй, нахуй ты сюда пошел, как ты заебал, ты когда-нибудь будешь думать головой? Антона прошибает током, он трясет головой. Зачем с ним такими некрасивыми словами говорит такой приятный голос, Антон подумает завтра. — Прости. — Нет. Ну что за «нет» такое смешное. Антон в попытке слизнуть кровь из разбитой десны по-кошачьи улыбается сам себе. Любые «нет» сегодня не имеют значения. Антону щекотно и смешно, когда чьи-то пальцы подбирают его за подмышки. Через десять секунд Антона тошнит, когда одеколон с чужой шеи касается его щеки. Хочется извиняться, хочется секса. Антона кроет спиртом чужих духов и собственного перегара. Хочется сказать что-то очень важное, глобальное, чтобы Арсений понял, как всё происходящее в этот момент важно. Я хочу тебя? Я люблю тебя. Я так люблю тебя, ты не мой, но ты пришел? — Арс. Ебать прикол.