The Prince

      Когда его муж сказал, что не будет пренебрежет обучением супруга закону и обычаям этой земли, Итер даже представить себе не мог, что это на самом деле повлечет за собой. Его вызывают к королю каждый день, заставляя слушать длинные лекции об истории Лиюэ, его правовой системе, экономике, языке, геологии, явно процветающей книгопечати и не только, пока он не захочет услышать всё, что угодно, кроме голоса Короля Дракона.       Однако эти сеансы пыток- не просто лекции. Король требует активного участия своего молодого мужа. Постоянно задавая Итеру вопросы о рассказанном, он бесконечно-невыносимо терпелив. Если Итер отвлекся или не может ответить, он просто говорит: —Все в порядке, я повторю ещё раз— и начиная снова, куда бы не устремилось внимание мальчика.       Итер начинает желать, чтобы его муж полностью о нём забыл, дав свободу познавать интересное для него самого, а не доводя его до безумия бесконечными элементарными знаниями. Конечно, он никогда не посмеет проявить малейшее неуважение к мужу. Вместо этого демонстрирует свое несчастье молчаливой покорностью, односложными ответами на любую попытку разговора, чтобы она не превратилась в очередную лекцию, и общим отсутствием радости в интересах мужа. Когда их встречи заканчиваются, он кланяется и благодарит и отвечает отрицательно, когда спрашивают, есть ли у него дополнительные вопросы и уходит, после разрешения.       По правде говоря, всё, чему король его обучает - это предметы, которыми он очень заинтересовался, если бы ему позволили изучать их самостоятельно. Если быть честен с собой, половина недовольства и неудовлетворенности занятиями — это обида на пренебрежение мужа к нему в других областях.       Они женаты уже три месяца, но король не стал более ласковым и фамильярным, чем в тот день, когда они встретились. Он не целует его, держит его за руку только, на глазах у публики, и никогда не проявлял никакого интереса к осуществлению своих супружеских прав и укладыванию его в постель. Итер больше не ожидает, что мужчина будет любить его, но по крайней мере может желать его. Может, он чувствует себя больше учеником, чем мужем. Студентом, у которого нет друзей, нет сверстников, не с кем поговорить, кроме слуг, большинство из которых слишком боятся завести с ним разговор. Чувствуя себя изолированным и нелюбимым, Итер становится более подавленным и вялым.       Пока однажды утром в его мире неожиданно не появилось новое, яркое солнце бросающее свой теплый свет на прежде безрадостное и безнадежное существо. Только что закончилась очередная лекция с королём. Выходя подышать воздухом на один из длинных балконов, общего доступа. Внизу, в саду, слышится незнакомый голос, что весело приветствует другого придворного, а затем от души смеётся над любым ответом.       Итер вытягивает шею, чтобы увидеть, кто издаёт эти живые звуки, и замечает вспышку меди, из-за солнечного света освещающего волосы молодого человека, идущего по тропинке. Он высок и грациозен, чуть за двадцать, одет в офицерскую форму Снежной, с лихо расстегнутыми внизу пуговицами кителя, с аксессуарами, что позволяют себе лишь дворяне. Он поворачивает голову, чтобы ответить на приветствие от трёх дам, и Итер видит, что с левого уха свисает длинная серьга с рубином. По обычаям Тайвата такое украшение отмечает его королевское происхождение. Рекс Ляпис носит длинную серьгу, как и Итер. В этот момент молодой человек поднимает голову и замечает, что принц смотрит на него.       —Мой лорд-принц!— выкрикивает он своим по юношески дружелюбным голосом, прежде чем Итер успевает отреагировать произносит: —Я искал вас! Подождите минутку, пожалуйста!       Итер с нескрываемым изумлении смотрит, как высокий, нечеловечески проворный юноша взбирается по опорной колонне и перепрыгивает через перила балкона, словно на коне, встав перед ним. Касаясь своего лба, с искоркой озорства в ​​ледяных голубых глазах и широкой улыбкой, отвешивает низкий поклон.       —Как я уже говорил, мой лорд-принц- начинает он снова. —Я искал вас. Прошу, позвольте мне представиться. Аякс, Лорд Тарталья. Атташе Снежного посольства в Лиюэ. А так же - кронпринц Снежной. Вы всё равно узнали, нет нужды скрывать это. Друзья зовут меня просто- Чайлд.       Итер моргает, смотря в замешательстве: —Ну… как именно хочешь, чтобы я к тебе оброщался?       Он смеётся, громким, музыкальным смехом: —Конечно, вы можете называть меня как хотите, но в основном я предпочитаю, что бы ко мне обращались как к Чайлду.       —Чайлд- повторяет Итер: —Зачем ты искал меня?       —Естественно, чтобы поглазеть на вас. Меня не было здесь, когда состоялась свадьба, и после возвращения, все только и говорят о прекрасном златовласом чужеземце, что наконец-то покорил сердце старого дракона.       Его манера говорить настолько проста и очаровательна, что даже на мгновение Итеру не пришло в голову быть шокированным дерзким неуважением, когда его собеседник использует термин «старый дракон» по отношению к Рекс Ляпису.       Чайлд, кажется, читает его мысли и снова смеется: —Не волнуйтесь, король прекрасно знает, как я его называю. Мы с ним знакомы уже довольно давно.       Итеру кажется, что он улавливает что-то опасное за этим беззаботным заявлением, но не может понять что, поэтому просто игнорирует. Кроме того, он так рад встретить молодого человека, что хочет говорить с ним, и не хочет обижать. Каким бы одиноким он ни был, осознание до этого не приходило, как же сильно ему хочется обычного общения. Хочется схватить молодого человека и умолять его остаться рядом.       —Значит, вы часто бываете на территории дворца?- неуклюже спрашивает он.       —Все время- говорит Чайлд: —Кроме случаев, когда меня нет. Я навещаю своих братьев и сестру дома, когда выдаётся возможность. Однако путь до Снежной неблизок, и мои обязанности удерживают меня здесь. А это правда, что вы с Селестии?       —Я... Там совсем по-другому. Совсем не как в Тайвате.       —Когда-нибудь вы мне всё расскажете. Я никогда раньше не встречал настоящих Небожителей. Думаю, это объясняет, почему Король Дракон влюбился в вас. Вы не такой как кто-то из нас, обычных людей.       —Это не… он не влюблялся в меня- возражает Итер, его щёки заливаются румянцем: —Это брак по расчету.       Невозмутимое выражение Чайлда меняется —По расчёту. Значит, это было запланировано давно.       —Да. Мой отец подписал с ним контракт, когда я был ещё ребенком. Несколько месяцев назад меня послали сюда, чтобы выполнить соглашение.       —Этот хитрый старый дракон- произносит Чайлд, снова заливаясь веселым смехом: —Знаешь, он никогда не говорил публике, что все это время у него был присмотрен супруга. Так много коварных и плетущих интриги дворянских дам, от которых нужно избавляться, должны считать тебя врагом общества номер один. Я буду прикрывать твою спину, чтобы в тебе не оказался застрявший меж рёбрами инкрустированный драгоценными камнями кинжал.       —Не думаю, что буду возражать- бормочет Итер себе под нос.       —Что-то случилось?- спрашивает Чайлд, сочувственно хмурясь: —Вы несчастливы здесь, в Тайвате?       Итеру кажется, что он раскрыл слишком многим о себе, и прячется в свою защитную оболочку: —Пожалуйста забудь, что я тебе это сказал. Я просто устал и оговорился. Для меня большая честь быть супругом короля, и я очень счастлив здесь.       —Рад это слышать- весело отвечает Чайлд, словно приняв слова за чистую монету: —Итак, что Вы думаете о Лиюэ? Я был совершенно не в своей тарелке, приехав сюда впервые. Это место так отличается от моего родного.       Итер качает головой: —Пока не совсем уверен. Я много чего не видел.       —Но Вы хотя бы были в городе?       —Я был в городе только один раз, когда была свадьба.       —Один раз? Действительно? Дракон не держит тебя взаперти, башне, как принцессу в сборнике сказок?       —Нет, я… я не заперт. Я свободен идти, куда захочу, если оповещю об этом якшу. Просто изучать новые места в одиночку скучно, и мне действительно не с кем.       —Ни слова больше, лорд-принц- произносит Чайлд, выпрямляясь и кладя руку себе на грудь: —Настоящий я назначаю себя вашим министром разведки, разумеется, с вашего разрешения. Если вы согласны, моей единственной обязанностью станет ознакомление вас со всеми знаменитыми и интересными места Лиюэ.       —Хм. Я не знаю- Итер потирает подбородок, делая вид словно обдумывает сказанное: —И какая же цена? Я должен убедиться, что это впишется в мой бюджет.       —Не больше, чем можете себе позволить, обещаю- усмехается Чайлд: —Только твоя улыбка, по крайней мере, два раза в день. Кроме этого, вы должны всем рассказать, какой я учтивый и культурный, несмотря на то, что я дикий, снежный варвар.       —Думаю, я справлюсь- произносит Итер смеясь, осознав позже, впервые за несколько месяцев.       —Тогда я к вашим услугам принца. Когда мне приступить к выполнению своих обязанностей?       —Завтра? Если ты свободен.       —Как я уже говорил, развлекать вас теперь моя единственная обязанность. Поэтому я в вашем распоряжении. В котором часу мне ждать вас, мой господин?       —В этот же час. В два часа.       —Ах, разумный выбор. Сейчас слишком поздно для продолжительной экскурсии, поэтому вы можете проверить мои навыки, прежде чем использовать меня в качестве гида для прогулок. Я покажу вам город. Идеальная идея для первого раза.       —Я буду с нетерпением ждать этого- сказал Итер, опуская голову: —До завтра.       —До завтра, лорд-принц- отвечает Чайлд, отвешивая ещё одни широкий поклон и весело салютуя. Перепрыгивает через перила и грациозно, словно кошка, приземляется в саду, под возмущённые возгласы каких-то испуганных старых придворных.       Это простое предложение дружбы словно лужа прохладной воды для человека, ползущего по выжженной пустыне. До этого никто при дворе не проявлял никакого интереса, даже не разговаривал с ним, когда этого не требовали социальные обычаи, за исключением любящего вино барда Венти, что знает всех и даже не боится короля-дракона, и лорда Дайнслейфа, чрезвычайно красивого, но невыносимо сурового человека в черном, носящего маску на правой части лица, скрывающую уродства на лице, и чьи насыщенные аквамариново-голубые глаза имеют характерную форму зрачков жителей Каэнри'ах.       Он был представлен Итеру как посол Каэнрии в изгнании, будучи одним из немногих выживших после насланной неизвестным божеством катастрофы уничтожившей эту нацию. Он утверждает, что в это время был за границей по работе в посольстве, и что его уродство не связано с врожденным дефектом. Итер категорически не верит ему, но не может представить мотив для лжи этого человека о таких вещах, и не заинтересован в выяснениях.       Дайнслейф сделал несколько попыток завести дружескую беседу с Итером при дворе. Он умён и обаятелен, но Итер находит его присутствие настолько угнетающим, что физически устает, когда лорд рядом, словно этот человек - черная дыра, высасывающая энергию, и ему приходится извиняться всего после несколько минут разговора. Теперь он старательно избегает лорда Дайнслейфа.       Сегодня Итер возвращается в свою комнату энергичным и взволнованным, каким не был с тех пор, как прибыл в Тайват, чтобы начать свои богохульные дела в этом чистом монастыре. Практический результат этого - остаток дня и вечер тянулись бесконечно, каждый час проходит ещё более медленно и утомительно, чем обычно, ведь теперь ему есть что ждать. Ужин - приятное развлечение, по крайней мере, ему есть чем заняться и на кого посмотреть.       Рекс Ляпис не возглавляет трапезы во дворце, так что эта обязанность легла на Итера, его должность теперь вторая по значимости после короля. Ему не хватает навыков дипломата, но имеется развитая социальная грация молодого члена королевской семьи, он преуспевает в выполнении этих мирских домашних обязанностей. Первой по рангу ниже его собственной является леди Нингуан, тяньцюань Лиюэ Цисин (то есть гражданский губернатор Лиюэ), что должна сидеть справа от Итера. Она изысканная красавица с блестящим умом и дальновидным взглядом опытного государственного деятеля, пользующаяся благосклонностью и доверием Рекса Ляписа. Она, очевидно, рассматривает принца-консорта как малое дитя (хотя на самом деле он, вероятно, на много десятилетий старше её), и говорит с ним по-матерински, что раздражало, если бы это исходило от кого-то другого, но от неё он находит это довольно успокаивающим.       После ужина он возвращается в свои покои и обнаруживает, что мадам Пин приготовила ему ванну и хлопочет над приготовлением чая. Мадам Пин - допотопная дворцовая домоуправляющая и любимый человек Итера, которого он встретил в Тайвате. Несмотря на свой преклонный возраст, она работает с энергией женщины в расцвете сил, а её ум остр, как лезвие бритвы. Она не соблюдает никаких социальных обычаев или границ, без своего желания, не испытывает стыда или скромности по поводу своего состояния одежды и называет Короля-Дракона "стариком" или просто Мораксом, что, как понимает Итер, является его древним именем. Даже Рекс Ляпис относится к ней с почтением, и очень мило видеть, как высокий, статный, одетый в черное с золотом бог-дракон останавливается, низко кланяется и почтительно разговаривает с крошечной старушкой в фартуке с метлой в узловатой руке.       —Тсс, вся одежда на полу- бухтит она, собирая выброшенные части гардероба, пока принц окунулся в ванну —Ты, юный негодник, разве твоя мать не учила тебя убирать за собой?       —Мадам Пин, вы же знаете, что у меня никогда не было матери—Итер надувает губы, пытаясь сделать свои глаза настолько большими и жалкими, насколько возможно.       —Хa! Не пытайся вести себя со мной как щенок, мой мальчик— говорит она: —Я вырастила двух девочек с ещё более печальными глазами, чем у тебя, и им ничего не сходило с рук.       Итер ухмыляется: —Это прекрасно, я не ожидаю, что мне что-то сойдет с рук. Я оставил одежду на полу только потому, что знаю, как тебе приятно меня ругать.       —Ты не ошибся— смеется она: —Но я смотрю ты сегодня в приподнятом настроении, юный принц. Что произошло? Старик, наконец, пришел в себя и хорошенько тебя поколотил?       —Нет, но я бы не отказался от этого— вздыхает Итер, складывая руки на краю большой ванны и облокачивает на них подбородок: —В любом случае, это намного лучше. У меня появился друг.       —Ооо, поздравляю. Это не тот пьяница-бард? Старик не одобрит, если ты будешь проводить слишком много времени с ним.       —Мне нравится Венти— смеется Итер: —Но нет, это лорд Тарталья, снежный принц. Он собирается показать мне город завтра днем.       —О-хо— произносит она, выгибая седую бровь: —У тебя глаз наметан на красивых, плохих парней, не так ли? Он не стал бы моим первым кандидатом на роль признанного любовника, но он, безусловно, стоит того, чтобы побывать в саду.       —Красивых... каких парней?— Итер заикается и краснея: —Нет, нет, это не так. Он... мы друзья. Едва знакомые. Я просто рад, что куда-то иду. Король не выпускает меня из дворца с тех пор, как я попал сюда.       —Не позволяет тебе?— она фыркает: —Ты не в клетке, мальчик, двери всегда широко открыты. Не позволяй этому капризному старому дракону напугать себя. У него сверху много жёстких чешуек, но в глубине души он нежен, как котенок. Если бы вы просто немного поговорили с ним, он бы размяк в твоих руках, я это гарантирую.       —Я не знаю, почему ты так говоришь— угрюмо произносит Итер: —Я ему даже не нравлюсь. Я вижу его по часу в день, и всё, что он делает, это читает мне лекции о законах, картах и экономике.       Она вздыхает, печально качая головой пока раскладывает его шелковый халат цвета слоновой кости: —Старик не понимает, как быть женатым на молодой личности. Особенно с тем, кто так же упрям, как и он. Он пытается подогнать тебя под свои предпочтения, вместо того, чтобы принять тебя таким какой ты есть.       —Я не знаю. Может быть— говорит Итер, не совсем понимая, что она имеет в виду: —Мне кажется, что он хотел политических связей, а я всего лишь побочный продукт сделки.       Он вылезает из ванны, чтобы завернуться в пушистое, невероятно большое полотенце, которое она держит для него, и позволяет ей обернуть его вокруг себя, словно одеяло, затем послушно садится, пока она вытирает его волосы другим полотенцем. Спустя какой-то промежуток времени он лежит один в своей огромной кровати, и не может выкинуть из головы слова, которые сказала старушка. Признанный любовник.       Он знал об этом термине. Он очень хорошо знаком с подписанным брачным контрактом, что отличается от других брачных контрактов обычных граждан Тайвата, поскольку члены королевской семьи являются юридическими лицами, что имеют много наследственных владений и другого сложного багажа. По законам Тайвата, установленным самим Верховным королем Рекс Ляписом, парам членов королевских семей разрешается заводить признанного любовника при условии, что их супруг одобряет этот выбор. Король, королева или кто-то другой, не имеет значения. Закон тот же. Например, королева-консорт будет иметь такое же право наложить вето на предложенную любовницу правящего короля, как и он наложить вето на её выбор.       Будучи ребенком, Итер считал это условие пережитком традиций. Возможность, что он когда-нибудь захочет использовать это право, никогда не приходила ему в голову. Но после нескольких месяцев супружеского пренебрежения он начинает думать, что так будет лучше, чем томиться в жалком одиночестве, и ненавидеть за это своего мужа. Его разум переключается на высокого, очаровательного, чрезвычайно красивого снежного принца. Затем его щеки начинают гореть от стыда, и он ругает себя за такие мысли. Как жаль, что он хватается за первого же человека, что скажет ему дружеское слово.       Чайлд в любом случае не хотел, чтобы он был таким. У него, безусловно, есть свой выбор любовников среди сливок общества Тайвата, и он ничего не выиграет, усложнив свою жизнь и став любовником мужа верховного короля. А если он даже не находит Итера привлекательным, что ему даже не приходило в голову. Он так привык к тому, что люди говорят, какой он красивый, что ни разу не усомнился в этом. Теперь, столкнувшись с этим высоким, спортивным, грациозным молодым человеком, он чувствует себя маленьким, тощим и неуклюжим. Но, возможно, их противоположность в этом отношении может быть привлекательной для него. Или кого-то ещё, похожего на него. Конкретно не он. Определенно нет.       Его желудок трепещет, когда он думает о плутовской ухмылке Чайлда за обеденным столом, затем он улыбается про себя вспоминая, как он взобрался на колонну и перепрыгнул через перила балкона, чтобы встретиться с ним. Рекс Ляпис никогда бы не сделал ничего настолько недостойного. Итер не замечает этого, но, засыпает, думая о красивом молодом принце и их завтрашней экскурсии, это первая ночь после брачной, когда он не плачет перед сном.       Итер не обязан спрашивать разрешения короля на уход из дворца, если он сообщит об этом своему телохранителю якшэ, но он все равно полон решимости рассказать мужу о своих планах. Какими бы безупречными ни были его намерения, он испытывает глубокие угрызения совести при мысли о том, чтобы что-то скрывать от своего него, даже по недомолвке. Когда король заканчивает свою лекцию и отпускает его, Итер делает паузу.       —Я пойду в город сегодня, мой господин— твердо и беззастенчиво говорит он, глядя мужу в глаза: —У меня появился друг, и он предложил показать мне окрестности.       Рекс Ляпис, похоже, не испытывает ни малейшего удивления, раздражения или даже чрезмерного малого интереса: —Я рад это слышать. Кто твой новый друг?       —Лорд Тарталья— отвечает Итер: —Я встретил его вчера, в саду.       —Ах, действительно. Принц недавно вернулся из Снежной. Чайлд дружит с многими торговцами, ремесленниками и художниками города. Он также хорошо осведомлён о культуре и обычаях Лиюэ. Он будет хорошо направлять вас.       Эфир стоит там, моргая, глядя на него. По какой-то причине он недоволен этим ответом и обнаруживает, что не хочет останавливаться на этом.       —Есть ли что-то ещё?— направляет его муж, вопросительно поднимая свои черные брови.       —Н—нет, мой господин— нерешительно отвечает Итер: —Это все.       —Тогда я желаю вам приятной прогулки— говорит он, вежливо наклоняя голову.       Итер кланяется и поспешно уходит, потому что теперь в его глазах горят слёзы. А также то же тяжелое, болезненное чувство в животе, похожее на глубокое разочарование, что смешно. Чего он ожидал? Ревность? Гнев? Какое-то тираническое поведение, что оправдало бы негодование Итера по отношению к нему? Что бы это ни было, он покидает присутствие своего мужа с молчаливым одобрением его новой дружбы, и всё же обижается на него больше, чем когда-либо.       Чайлд ждет его в гостиной, примыкающей к его апартаментам, с непринужденной грацией и планами движениями. Не нуждаясь в спуске для зрителей, они касаются маяка на платформе за воротами дворца и просто появляются в другом месте, в том, что, по словам Чайлда, находится в районе Фейюн Слоу, недалеко от банка Северного королевства.       Они дружелюбно болтают, прогуливаясь, Чайлд указывает на разные магазины и рестораны, а Итер смотрит широко раскрытыми глазами, пытаясь охватить всё и сразу. Люди, что проходят мимо, кланяются и обходят их стороной, но все они улыбаются, видя двух красивых молодых принцев в компании друг друга, улыбающихся и смеющихся, выглядящих галантными и героическими с мечами на поясах, что гражданским лицам не разрешается носить в городе.       В районе Чиху Рок они едят блюдо под названием "Вкусная острая курица на пару", которое подает молодая девушка в компании плюющегося огнем медведя, которого она называет Гобой, и чья работа, похоже, заключается в том, чтобы топить ряд плит ресторана. Небесный вкус Итера никоим образом не подготовлен к жгучей остроте блюда "Курица на пару", и ему приходится выпить несколько чашек фруктового сока, чтобы прервать поток слёз и шмыганье носом. Чайлд уверяет его, что его способность ощущать вкус скоро вернется. Кажется, он думает, что это отличное развлечение и неотъемлемая часть опыта Лиюэ, связывая свою аналогичную первоначальную реакцию с теми же блюдами, которое он теперь ест, не моргнув и глазом.       После этого они спускаются по дорожке в район гавани, где находится оживленный рынок, полный всевозможных торговых прилавков. Чайлд покупает пару нефритовых серёжек, вырезанных в форме изящных журавлей, которые, как он объясняет, предназначены для его старшей сестры Тони. Они начинают говорить о семье, и когда они идут по тропинке возле двора, где проходил свадебный пир, к наблюдательному пункту, выбранному Чайлдом, обнаруживает, что у Итера есть сестра, что исчезла, похищена и, по-видимому, убита Вестником Бездны.       —Мой отец категорически запретил мне когда-либо заниматься этим- объясняет он: —Он сказал, что это слишком опасно, и он не отдаст нас обоих Бездне. Я не знаю почему, поскольку он достаточно мало заботился о том, чтобы потерять меня, чтобы отдать меня королю в другом мире, прежде чем мне исполнилась неделя, но ослушаться его было невозможно. Может быть, теперь, когда я здесь, я смогу найти кого-то, кто видел её, или может дать мне подсказку о том, что произошло .       —Когда она исчезла?- спрашивает Чайлд.       —Двадцать лет назад. Это даже не так давно, здесь, в Тайвате. Есть много людей, которые помнят катастрофу в Каэнрии, и это произошло примерно в то же время.       —Но почему ты думаешь, что найдешь здесь какие нибудь подсказки о том, что произошло?       —О, я не уточнил. Она путешествовала сюда, когда её похитил Вестник Бездны. Он не мог попасть в Селестию, не попав не в одну из мистических систем безопасности в нашем мире, но здесь, в Тайвате, она была уязвима .       —Ты спрашивал об этом короля? Он помнит буквально всё.       —Я спрашивал. Но мы с сестрой не объявляем о себе, когда отправляемся в другие миры, и всегда путешествовали под вымышленными именами. Он даже не знал, что она была здесь. Сказал, что сожалеет, и если бы он знал, что сестра его суженого находится в этом мире, он бы лично защитил её.       —Без сомнения, он бы так и сделал, но если она хоть немного похожа на тебя, я не думаю, что она была бы слишком довольна этим.       —О, Люмин намного более непокорная и независимая, чем я— смеется Итер, несмотря на глубокую боль в груди, появляющейся каждый раз, когда он произносит имя своей сестры вслух: —Мы вместе исследовали множество других миров, но на самом деле я просто следовал за ней. Она продолжала хотеть оставаться в стороне все дольше и дольше. Когда она отправилась в свою последнюю экспедицию, это было против воли нашего отца. Я бы не пошел с ней, потому что боялся его. Она не боялась. Она даже не улизнула. Она объявила о своих планах и сказала ему в лицо, что он может попытаться остановить её.       —Звучит словно она впечатляющая молодая леди. Каков был его ответ?       —Он был в ярости от того, что ему открыто бросили вызов. Он сказал, что она была тщеславной, высокомерной дурой, такой же, как и её мать. Это был первый раз, когда я услышал, чтобы он сказал что-то подобное о нашей матери. Но он ничего не сделал, чтобы остановить её, поэтому и она ушла. Когда он узнал, что её похитил Вестник Бездны, он сказал, что был прав с самого начала, и это была её собственная вина за то, что она была достаточно высокомерной и беспечной, чтобы загнать себя в это положение. Но она не была высокомерной и беспечной. Я знал её. Она была подготовленной, бдительной, сообразительной, а также становилась абсолютным демоном с любым оружием, что попадало ей в руки. Я просто не верю, что она была застигнута врасплох таким образом. В этом должно быть что-то большее.       Обычно весёлое лицо Чайлда стало более серьезным, и кладёт руку на плечо Итера, глядя ему в глаза говорит: —Товарищ, если я могу помочь тебе в этом вопросе, даже если это только для того, чтобы выяснить худшее - правда, и отомстить, я сделаю все, что смогу. Ты никогда, никогда не откажешься от семьи.       Эфир почти до слёз тронут искренностью и сочувствием молодого дворянина к его горю и благодарит его от всего сердца.       —Убедитесь, что вы знаете, во что ввязываетесь, прежде чем решите углубиться в дела Ордена Бездны— мрачно отвечает Чайлд: —Я был в Бездне. Там есть вещи, о которых я не могу заставить себя говорить, даже на зелёной земле при свете дня. Но эти мрачные размышления не для этого разговора. Расскажи мне что-нибудь о своем доме, чтобы вернуть радость в твое сердце.       —Мой дом— вздыхает Итер: —Мой дом сейчас здесь. Что касается Селестии, там не было ничего, кроме моей сестры, что приносила радость моему сердцу. Я думаю, что моя мать бы могла сделать, если бы я знал её. Но я этого не знаю.       —А как насчет твоего отца, короля?- спрашивает Чайлд.       —Мой отец никогда не был для меня утешением. Он использовал меня как разменную монету, чтобы заключить союз с Тайватом, и натаскал меня как наложницу на службу королю, который меня не любит.       Чайлд выглядит пораженным: —Мой друг… ты действительно веришь, что король тебя не любит?       —Мы женаты три месяца, и он… он не разу не затащил меня постель. Он поцеловал меня лишь один раз, для вида, на свадебном пиру. Это самая большая привязанность, которую я получил от него.       —Мне так жаль. Ты заслуживаешь быть с тем, кто тебя любит.       —Знаешь, что самое худшее? Я действительно думал, что он... я действительно думал, что он это сделает. Мой отец сказал мне, что я всего лишь цепь, связывающая два могущественных королевства, и мне нельзя провоцировать Рекс Ляписа, требуя его внимания. Он сказал, что мне лучше поискать какого-нибудь одноразового придворного, чтобы он трахал меня, если я так сильно этого хочу. Но в глубине души я думал, что если я буду достаточно хорошим, я смогу заставить его... в любом случае, я такой глупый и наивный.       —Не глупо и наивно надеяться, что тот, кому ты дал слово чтить и лелеять, будет чтить и лелеять тебя в ответ. Я должен сказать, что твой отец не похож на очень доброго человека, если он так с тобой общается.       —Он не добрый человек, по крайней мере, для меня и моей сестры. Ему стало ещё хуже после того, как она исчезла, но он никогда не мог находиться рядом с нами. Люди всегда говорили, что это потому, что мы так сильно напоминаем ему нашу мать, но я видел её фотографии, и у неё были черные волосы и голубые глаза. Впрочем, мы ещё меньше похожи на нашего отца, так что кто знает. В любом случае, я почти уверен, что именно поэтому он так хотел позволить мне уехать и выйти замуж за иностранного короля. Так что ему теперь не нужно мириться с моим существованием.       —Но подожди минутку. Я знаю, что вы, Небожители, бессмертны, но без тебя или твой сестры, кто унаследует Небесный трон, если с королём что-то случится?       Эфир пожимает плечами: —Кого бы он ни назначил своим преемником. На самом деле мне все равно. В любом случае, я никогда этого не хотел.       —А чего ты хочешь? У вас должно быть какое-то стремления или амбиции. Что-то, что движет тобой.       —Помимо того, что я узнал о своей сестре и не был все время одинок? Я действительно не думал об этом. Мои стремления никогда не имели значения. Мне всегда было суждено стать собственностью короля, так и случилось.       —Ты действительно все время одинок?- Спрашивает Чайлд, грустно глядя на него.       —Что ж. Сейчас это не так.       —Старый дракон - дурак. Ты красивый, умный и добрый. Если бы ты был моим, я бы не ...- Щеки Чайлда вспыхивают, и он быстро отводит взгляд: —Прости меня, мой лорд-принц. Я позволил своему языку работать без контроля. Я не должен был быть таким фамильярным.       —Я хочу, чтобы ты был моим любовником- внезапно выпаливает Итер: —Я думал об этом с тех пор, как мы встретились вчера. Я хочу с кем-нибудь поговорить, как мы говорили сегодня, но я также хочу, чтобы кто-нибудь прикоснулся ко мне, обнимал меня и поцеловал. Это... это всё, что я хотел сказать. Извини, если это было неловко.       Чайлд ошарашенно смотрит на него: —Тебе нужен любовник, и ты выбрал меня?       —Да. Я имею в виду, если... если ты хочешь меня.       —Мой горд-принц, нет ничего на свете, чего бы я не сделал для вас, но ваш муж король-       —О, нет, я бы никогда не рискнул навлечь на тебя гнев короля— прерывает Итер: —Я бы обратился с просьбой о том, чтобы вас официально признали.       Чайлд откидывается на спинку стула, озабоченно потирая руки в перчатках. Затем он делает глубокий вдох и выдыхает —Я думаю, вам не стоит торопиться с этим. Проведите больше времени со мной как с другом, а затем уже решайте, хотите ли вы всё ещё делать такое заявление о привязанности ко мне.       Лицо Эфира вытягивается: —И сколько же времени мне стоит ждать?       —Недолго. Скажем... две недели. Тогда, если вы всё ещё хочешь меня, я буду вашим. При условии согласия короля.       —Хорошо— говорит Итер глядя на свои руки: —Как скажешь.       —О нет, я не — лорд-принц, я не пытаюсь сбежать, клянусь вам. Я бы взял вас прямо сейчас, если бы это не положило мою голову на плаху с королем. Я просто хочу убедиться, что вы уверены в этом. Мы встретились только вчера.       —Я думаю, что да. Я имею в виду, это не значит, что я прошу тебя выйти за меня замуж. Я уже замужем. Это просто для того, чтобы все было честно. Я не буду лгать или скрывать что-то от своего мужа, независимо от того, насколько я несчастен.       —Неужели ты действительно можешь быть таким хорошим?— спрашивает Чайлд, с благоговением качая головой: —Не думаю, что я когда-либо встречал кого-то вроде тебя.       —Я не настолько хорош. Я почти уверен, что хороший человек не думал бы о сексе так же много, как и я.       Чайлд громко смеется над этим и вскакивает на ноги, протягивая руку, чтобы помочь Эфиру подняться: —Нам пора возвращаться. Солнце садится, и скоро подадут ужин. Но вы пойдёте со мной завтра? Я ещё не показал тебе даже половины города.       Следующие две недели пролетают быстрее, чем за все время, проведенное Итером здесь. Он и Чайлд прекрасно ладят и быстро привязываются друг к другу, пока не становится физически больно не целоваться и не прикасаться друг к другу. В конце периода ожидания, навязанного Снежным принцем, они почти отчаялись оказаться в постели вместе. Согласно их соглашению, Итер отправляет письменный запрос своему мужу по соответствующим каналам и с нетерпением ждет освобождения от этого мучительного ожидания.       В ту ночь он ничего не слышит в ответ. Утром, когда он завтракает в своих покоях, другой оруженосец доставляет свиток с официальной печатью короля. Эфир открывает её с трясущимися руками и сильно колотящимся сердцем. Он прочитывая аккуратно написанные строки три раза, прежде чем осознание настигает его, его просьба была отклонена. Его сердце замирает, как камень, и он медленно перечитывает его ещё раз.       

Принцу-консорту Итеру из Селестии.       Его Королевское Высочество Рекс Ляпис, верховный король Тайвата и король-дракон Лиюэ, получил ваш запрос на официальное признание Аякса, лорда Тартальи, наследного принца Снежной вашим любовником. Его Королевское Высочество отклонил ваш запрос по причинам, указанным ниже.       Аякс, лорд Тарталья, наследный принц Снежной, является членом правящей королевской семьи в стране, которая по названию подчиняется Лиюэ, но с которой у Лиюэ натянутые дипломатические отношения. В то время как лорд Тарталья пользуется высочайшим уважением при дворе, продолжающееся санкционирование его государыней Царицей актов шпионажа и убийств, совершенных её Предвестниками в Лиюэ и в других странах Тайвата, создает явный конфликт интересов в этом деле и устанавливает официальную романтическую привязанность между наследным принцем Тайвата. Снежная и принц-консорт Верховного короля представляют потенциальную угрозу безопасности. Если причины этого отказа неясны, Верховный король советует вам обратиться к нему за советом лично.       Для вашего удобства копия этого официального сообщения была отправлена Аяксу, лорду Тарталье, наследному принцу Снежной.       С наилучшими пожеланиями,       Хуан Фенг, юридический секретарь Его Королевского Высочества Рекс Ляписа, Верховного короля Тайвата и короля-дракона Лиюэ.

      Вскоре после этого прибывает слуга с отдельным сообщением от личного секретаря короля, сообщающим ему, что их сегодняшняя аудиенция отменена, и призывающим его явиться в личные покои короля в десять часов вечера. По какой-то причине это второе сообщение заставляет его мозг полностью обработать первое.       Его лицо и шея пылают от гнева из-за этого категорического отказа в единственной вещи, которую он когда-либо просил у своего мужа. Он хочет снять это уродливое кольцо со своего пальца и выбросить его в окно. Однако он воздерживается от совершения чего-либо настолько нелепого, будучи сыном короля, и поэтому полностью осознает, как быстро может вспыхнуть его гнев из-за таких вещей. Он тяжело садится на пол у своей кровати, но не может плакать. Он не может чувствовать ничего, кроме холодной, горькой, уродливой обиды. И что он имеет в виду, вызывая его в свои покои после рабочих часов? Намерен ли он наказать его в частном порядке, как родитель заблудшего ребенка?       Он проводит остаток дня, бездельничая в своих апартаментах, не имея сил встретиться с Чайлдом в данный момент и не желая общаться с другими придворными, чтобы не вспылить и не смутить себя каким-нибудь проявлением эмоций. Он даже не посещает ужин, ссылаясь на головную боль, на котором вместо него председательствует леди Нингуан. В указанный час он предстает перед массивными золотыми дверями в покои своего господина, где слуга вводит его и объявляет о его приходе. Король ждёт, высокий, строгий и красивый, в своем черно-золотом костюме, который он носит при дворе, а не в своих более традиционных церемониальных регалиях.       —Мой господин король, вы звал меня?- произносит Итер, когда слуга уходит, низко опустив голову.       —Да— отвечает король: —Иди сюда.       Итер пересекает комнату и встает перед ним. Он вздрагивает и почти уклоняется, когда его муж протягивает золотую руку и кладет её, а его щеку.       —Все так, как я и предполагал- вздыхает Рекс Ляпис: —Я должен извинится. Я не был физически нежен с тобой, потому что не часто вспоминаю, что такие вещи важны для людей. Я приношу извинения за эту оплошность и боль, что она причинила. Я так же не возлёг с тобой, но это было сделано намеренно. Этим я пытался продемонстрировать свое уважение к тебе, воздерживаясь от этого, пока между нами не возникнет естественная привязанность и доверие. Я был небрежен в этих вещах и только расширил пропасть там, где я пытался возвести мост. Теперь я вижу, что должен исправить свою ошибку.       —Мой господин, что… что вы имеешь в виду?— Итер колеблется, внезапно начиная дрожа от дурного предчувствия.       Его муж молчи, беря его на руки и целуя, чего он никогда раньше не делал. Тело Итера реагирует так, как оно было приучено, и автоматически подчиняется, расслабляя челюсть и высовывает язык, чтобы соприкоснуться с языком мужа, горячим, извилистым, и раздвоенным, как у змей. Затаив дыхание, дрожащий, слезы выступают на глазах Итера, когда его наконец целуют так, как он когда-то хотел. Он понятия не имеет, что чувствует сейчас. Гнев, обида, страх. Мучительное одиночество и отчаяние от любого прикосновения.       Он осознает, что его раздевают, будто он наблюдает за собой со стороны. Затем его муж относит его в кровать и укладывает на черное шелковое постельное белье. Итер лежит пассивно, раздвигая ноги и подтягивая их к груди, приподнимая таз над кроватью и обнажая свою упругую дырочку. Все его тело содрогается, и он резко вскрикивает, когда горячий язык короля скользит по нему. Он продолжает, облизывая вход своим длинным змеевидным языком, пока Итер краснеет.       Итер издает ещё один крик, пробиваясь сквозь плотное кольцо мышц, и медленно скользит внутрь, все глубже и глубже, пока полностью не заполнит его отверстие. Он скулит и скулит, корчась и извиваясь на кровати, в то время как Бог-Дракон трахает его языком до потери сознания. Его член пускает капли по всему животу, когда язык скользит внутрь и наружу, пробегая по его простате и стимулируя нежный край. Его яйца болят, а член становится таким твердым, что пульсирует вместе с его пульсом, поскольку давление продолжает нарастать и сжиматься все сильнее. Мышцы его бедер напрягаются, и он чувствует, как его задница сжимается вокруг языка его мужа. Затем внезапно взрыв интенсивного, мучительного удовольствия охватывает все его тело. Он издает рыдающий крик, когда его член конвульсирует, разбрызгивая горячую жидкость по всей груди и животу. Его муж лижет его сквозь спазмы, затем осторожно вытаскивает свой длинный язык.       —Я собираюсь проникнуть в тебя— говорит он тем же спокойным, ровным голосом, что и всегда: —Сначала будет больно, но потом станет легче.       Глаза Итера распахиваются, когда он чувствует, как что-то теплое и тупое прижимается к его скользкой от слюны дырочки: —Нет, подожди! Я не готов, пожалуйста, не надо!       Его мольба застревает в горле, когда голова пробивается сквозь сопротивление. Это ранит больше, чем всё, что он когда-либо чувствовал в своей жизни. Это больнее, чем он думал, что сможет выдержать, фактически не теряя сознания. Он стонет сквозь стиснутые зубы, цепляясь за своего мужа, когда его медленно насаживают на его невероятно длинный, толстый, твердый словно сталь член. Когда он прочно входит в него, его муж останавливается, и давая ему время привыкнуть к тому, что он наполнен и растянут таким образом.       Обусловленное тело Итера делает это с удивительной быстротой. Разрывающая, жгучая боль несколько ослабевает, сменяясь полным, ноющим чувством. Это все ещё больно, но это больше похоже на смесь удовольствия и боли, которую он испытывал, когда трахал его языком. Когда он перестает плакать и успокаивается, его муж снова начинает двигаться. Сначала он толкается медленно и нежно, затем сильнее и глубже, когда мышцы мальчика расслабляются, чтобы приспособиться к нему. Кожа Итера становится розово-розовой, а его полутвердый член подпрыгивает при каждом глубоком толчке. Толстая луковица у основания черно-золотого ствола Короля-Дракона бьет по сладкому пятну, пока он снова не разлетается на куски в его руках. На этот раз его пульсирующий член выплевывает прозрачную жидкость.       Его переворачивают и поднимают за бедра. Рекс Ляпис садится на него верхом, расставив колени, и снова пронзает его, заведя одну из его рук за спину, чтобы использовать в качестве рычага, пока он врезается в него. У Итера кружится голова и он бредит под ритмичным натиском огромного, нечеловеческого члена своего мужа. Он не контролирует свое тело. Его голос стонет, как у шлюхи, его бедра раздвигаются шире, его задница наклоняется, чтобы принять его глубже. Его спина выгибается, а ноги дрожат. Он издает дрожащий вскрик, когда его внутренности сжимаются, а член снова конвульсирует, выплескивая то немногое, что у него осталось, на постельное под ним.       Рекс Ляпис толкает его на живот и наклоняется над ним, впиваясь в него своим безжалостно твердым членом. Итер хрипло кричит в матрас, когда его муж свирепо впивается ему в шею своими длинными острыми клыками. Он не отпускает укус. Он собственнически сжимает челюсти, кровь течет по его шее, трахая его все сильнее и сильнее, пока мальчик дрожит и рыдает под ним. Его член набухает, а тяжелый ствол нагревается до тех пор, пока почти не сгорает. Итер чувствует, как он пульсирует на растянутых стенках его задницы, когда его муж входит в него. Поток раскаленной жидкости заполняет его полностью и выплескивается на заднюю часть бедер.       Король держит свой член глубоко внутри, пока спазмы не утихают. Затем он отпускает укус и осторожно вытаскивает. Из зияющей дыры Итера вытекает ещё больше горячей жидкости, но он слишком не в себе, чтобы смущаться или беспокоиться об этом. Он сворачивается калачиком и лежит, дрожа, в позе эмбриона, пока его муж не берет его на руки, прижимая к груди и укачивая, как ребенка, целуя в копну пшенично-светлых волос. Спустя долгое время тело Итера расслабляется в объятиях, а его дыхание становится медленным и регулярным. Последнее, что он осознает, прежде чем заснуть, это сияющая золотая рука, тянущаяся вниз, чтобы погладить его лицо.