Who Is She?

      Где-то там в темноте сидела взаперти грешница — побитая жизнью и особенно прошлым. Клетка закрыта на ключ, а Она находилась там в полном, гордом одиночестве, иногда подрагивая от холода и поднесся колени к груди. Взгляд был не то пустым, не то отчаянным, не то полным боли… но гордость Она держала цепко, не позволяя себе в один день унизиться перед.       Ни. За Что.       Так думалось прежде. Пока однажды невыносимое желание проверки и получении свободы не поглотило без остатка. Оно разрывало всю сущность где-то изнутри, а не из без того вечно анализирующей головы. Тонкие руки бездумно, словно по чьей-то магической прихоти, потянулись к контакту, пока очи сверлили экран и… нет-нет-нет, собственная сила воли оказалась в разы сильнее, впрочем, как и сам страх…       Свободы ли? Или это страх потерять лицо, статус, отныне закрепившуюся позади тупую роль проигравшей? О, как же очерствело метаться между ошибками прошлого и беззаботной «я»! Как Она от всего и всех безбожно… устала. Да так, что канула в самое дно, готовая на всё, что угодно, только…       Под ногами блеснуло что-то золотое, отдаленно напоминающее тепло. Оно тронуло все струны души и впервые за долгое время заставило опустить взгляд к полу, на котором лежал… ключ. Выход из этой клетки корыстного самобичевания, возникшего из-за разногласий с самой собой.       По помещению раздался истеричный смех, да такой, что эхом прошелся по стенам. Многое встало на места, пока внутри долгое время погодя всё ощутимо сдвинулось, а от ядовитой гордости ни осталось и следа… О, как забавно осознавать, что в столь мучительный период ключ к разгадке находился в Ней самой, совсем рядом, пока Она слепо надеялась на другое… вместо того, чтобы собраться по частям и высвободиться самостоятельно из ужасного плена. Какой непозволительно глупой Она была лишь за образ и репутацию переживая, а не за истинную себя!       Но кто бы мог подумать, что длинный путь приведет к такому удивительному для себя решению? Кто бы мог подумать, что Она, выйдя в мир с блаженным спокойствием и нетерпением, впустит первые лучи радости и скорейшего облегчения? И какая же уверенность будет в печальной весточке, да в крайне ожидаемой реакции во время звездного часа? (Она сама как воплощение непредсказуемости, о чем речь!) Превратить раскаяние в торжество — это надо уметь делать хорошо, и какова радость, что Она это умеет.       И Она это сделает с лисьей улыбкой на губах. Жизнь любит нагнать темных красок, чтобы потом вовремя ярче блеснуть своей красотой. И это противно. Противно то, что нужно сделать большой глоток горя, чтобы на дне чащи обнаружить прежде всего собственное счастье.